Субботний вечер, плохая компания и «мушка»

Субботние вечера в школе всегда проходили довольно одинаково. В предвкушении воскресенья – единственного выходного в неделе – будущие офицеры в тупую убивали время всеми возможными способами. Те, кто гордо причислял себя к числу предусмотрительных людей, зубрили уроки к понедельнику; все карьеристы собирались в библиотеке, стремясь отметиться перед офицерами-учителями усердной внеурочной работой; планирующие завтра хорошо отдохнуть увивались вокруг своих воспитателей, выпрашивая увольнения в город; оставшиеся же находили себе сомнительные забавы, которые прежде всего ходили по грани устава или вовсе его нарушали.

Андрей относился к последней группе учеников. Впрочем, про себя он всегда отмечал, что относиться к лёгким нарушителям, что ходят по краю устава, а не перечат его основным статьям. Он не распивал алкогольных напитков, не крутил романов с кухарками, не курил в казармах, не участвовал в кулачных боях и не ставил на них ставок. Он всего лишь играл в карты. Конечно, «Особый устав о свободном времяпрепровождении кандидатов в офицеры №21» гласил, что азартные игры запрещены на территории школы, но особо внимательные ученики давно уже заметили то, что уважаемый майор Красовский, составляющий все эти уставы, писал про азартные игры на деньги. Ну, а если на деньги играть нельзя, то никто на них и не играл. На кон ставили всяческие побрякушки, домашние работы, однако чаще всего играли на желание.

Между прочим, это был довольно даже действенный метод: некоторые дежурные офицеры (из тех, что менее принципиальны и строги), застав учеников за такой игрой, никак на них не докладывали, поскольку считали, что в их действиях нет ничего, что нарушало бы устав. Конечно, те, кто строже об этом бы рассказали Красовскому, что заставило бы его выпустить «Особое дополнение №4 к «Особому указу о свободном времяпрепровождении кандидатов в офицеры №21», ограничивающему и эту солдатскую забаву, но пока такого не происходило, поскольку самих строгих и принципиальных дежурных офицеров можно было пересчитать по пальцам одной руки.

— Сегодня в нашем крыле дежурит Ковальской! – радостно сообщил Женька Снежевич, ввалившись в собственную комнату.

— Ковальской?! – внезапно встрепенулся Андрей, отвлекаясь от партии в шахматы, которая явно была бы им проиграна.

— Он самый, — подтвердил парень, проходя дальше в комнату. — Григорян, кажется, заболел или как-то травмирован… В общем, этот святоша ещё неделю не выйдет на смену, а за него работать будут Ковальской и Радкевич.

— Умеешь же ты приносить хорошие новости, Женька! — ободрённо заметил Андрей, доставая из-под матраца игральную колоду.

— А может доиграем партию? — важно заметил Андреев компаньон по игре, чувствуя, что его победа неминуема.

— Кому нужны шахматы, когда есть карты? — спросил Дихта, убирая принадлежности для игры. — К тому же не ты ли, Ратибор, умолял меня сыграть в «Дершета*»?

— Ну, так и не я решил в шахматы играть.

— Да, коли бы нас за «Дершетом» застал Григорян, то нам бы точно не поздоровилось. Он бы в минуту бы всё Красовскому доложил, и не видать нам больше уставных забав.

— Так он сегодня и не работает.

— Ты это только что узнал.

— Успокойтесь, — коротко распорядился Женя, стараясь замять ссору своих соседей. – Андрюха прав: нечего тянуть кота за яйца. Убирайте свои игрушки и колоду готовьте, а я пока позову Светозара, Луку и Костю.

— А Светозар сегодня с Матрёной развлекается, — ядовито заметил Ратибор.

— С Матрёной? — спросил Женя, несколько потупив взгляд и приуныв.

— Ну, кухарка наша: крепкая такая баба, кровь с молоком…

— Понял-понял. – остановил рассказы Ратибора Женя и выбежал из комнаты.

— Ну, и зачем ты ему рассказал? — спросил Дихта, пряча игральную доску в шкаф.

— Не я, так кто-нибудь другой бы рассказал. Он бы в любом случае об этом узнал.

— Ну, кто другой был бы потактичней, думаю.

— Треклятая тактичность — удел дворян да им подобных. Солдат должен быть прямолинеен и рубить правду матку. — Андрей на это лишь несогласно вздохнул. Он, конечно, почувствовал ядовитый укол, направленный не только всему дворянству, но и лично ему, но спорить с соседом не хотел, поскольку потасовку даже Ковальской бы им не простил.

Через некоторое время вернулся Женька с Лукой. Костя, как оказалось, ушёл выпрашивать выход в город, а значится что сегодня вечером он им компании не составит. Такой славной братией они и собрались играть в «Мушку». Играли, конечно, на желание: за полгода обучения все мало-мальски значимые вещички сменили около десятка владельцев и осели в карманах тех, кто просто не хотел их проигрывать, а вот желания были занимательны всегда. Особо сложных или шумных желаний не загадывали по общему негласному правилу. Никто не хотел привлечь лишнего внимания со стороны старших. Кандидаты в офицеры удовлетворяли свои мелкие сиюминутные хотелки. Если надо было отнести какую-то служебную записку в административно-хозяйственный корпус или по поручению офицера-воспитателя подать на подпись бумагу всем ученикам отделения, то никто не брезговал переложить сии обязанности на ближнего своего подобным образом. Конечно, бывало, что играли и на более опасные вещи, такие как скажем, алкоголь и сигареты, но в таком Андрей не участвовал никогда.

Вечер шёл прекрасно: парни играли, шутили, беседовали. Удача сегодня была на стороне Женьки, что даже несколько приободрило его. Впрочем, кого бы не ободрили 3 победы подряд? Тут и всякие Матрёны на второй план отходят, ведь сегодня ему уделила внимание сама Госпожа Фортуна. Менее удачлив был Лука, да и отчётливо понималось, что он совсем не получает от игры удовольствия: он слишком сильно хотел победы и не умел предоставить себя на откуп судьбе, а потому такими играми не наслаждался. Впрочем, и такая тактика помогла одержать парочку побед.

Дихта играл самозабвенно, с большим интересом, не считая побед и проигрышей. Он полностью отключил всякое мышление, заглушил в себе попытки просчитать чужие ходы, позабыл обо всяких тактиках и приёмах. Андрей искренне считал, что всё это нужно тем, кто ищет в игре не отдыха, а новой работы. А он, как раз, из тех, кто так проводит досуг: общается с хорошими людьми, шутит, узнаёт о новостях школы, Снежной, Тейвата, обсуждает какие-то забавные слухи и выполняет глупые желания своих товарищей, после чего загадывает такие же глупые желания. Конечно, для полноты картины не хватает хорошего алкоголя, но это не столь важно на самом деле. Главное, это хорошие компаньоны. С плохими игроками даже самая лучшая настойка ситуации не поправит.

Хотя, хорошие ли эти? Из всех присутствующих мало-мальски дельным человеком Андрей считал лишь Женьку. Лука не вызывал симпатии из-за его вечной обеспокоенности, суетливости и дёрганности, а Ратибор же будто бы был создан, дабы раздражать Андрея резкими высказываниями и действиями. Впрочем, выбирать особо не из кого, а потому приходилось мириться с такими.

— Списано. — коротко замечает Ратибор, хитро улыбаясь. Он горделиво показывает бумажку, исщербленную записями. Там действительно красуется крупный ноль, означающий ровно одно — его победу.

— Поздравляю. — иронично замечает Женька, предвкушая нечто интересное. Это была первая ратиборская победа за вечер и его хитрая улыбка, не сходящая с лица его со второй партии, предвещала занимательнейший расклад действий.

Лука лишь внимательно и опасливо осмотрел бумаженцию, что-то вспоминая и пересчитывая. В конце концов он пришёл к выводу, что победа действительна, а значится придётся выполнять желания Ратибора. Это даже немного испугало: Лука победителю не доверял от слова совсем, считая его смутьяном и одним из тех немногих, кто не сдаст финальные экзамены и не станет полноправным офицером. А его прищуренный взгляд с пляшущими бесовскими огоньками в глазах и вовсе пугал.

— Загадывай уже. — протянул Дихта, не желая длить молчаливой интриги. Ратибор кинул на него осуждающий взгляд, но он довольно быстро сменился добродушным выражением лица и почти счастливой улыбкой. Надо сказать, что это Андрея насторожило, и от былого расслабления не осталось и следа. Такая резкая смена настроений не предвещала ничего хорошего, и ему оставалось лишь молиться всемилостивой Царице, чтобы этому дебоширу не пришло в голову чего-то действительно опасного.

— Ну, начну с тебя, Лука. — растягивая слова, проговорил Ратибор. Он хитро смотрел на свою жертву, испытывая её нервную систему. У парня же перехватило дыхание, он не мог найти себе места, будто сидел на раскалённой плите, а не на койке Дихта. Лука отвернул взгляд от Ратибора в окно и всеми силами старался начать любование вечерним снегопадом. Мысли в его голове бегали в разные стороны, а сам он старался хоть что-то осмыслить и предположить, просчитать наперёд. В голове клубились отвратительные идеи, от которых становилось тошно. Всё его существо охватил липкий ужас перед непредсказуемостью взбалмошной ратиборской мысли.

Дихта стало даже скучно наблюдать за этим цирком, но он понимал, что, если сейчас прервать удовольствие победителя, то неприятностей не избежать. Впрочем, он уже заготавливал в своей голове набор сдерживающих фраз, дабы отговорить его от каких-нибудь неоправданно глупых затей.

— Сгоняй за галетами. — сказал абсолютно серьёзно Ратибор и рассмеялся. Дихта лишь утомлённо прицокнул: столько шуму навёл из ничего. Удивительный человек. Женька стал смеяться вместе с Ратибором, когда Лука стремглав бросился прочь из комнаты.

— И зачем было это? — поинтересовался Андрей, провожая убегающего взглядом.

— Тебе не понять. — заявил Ратибор, успокаиваясь.

— Я думал ты что-то поинтереснее придумаешь. — посетовал Женька. — Но разгон того стоил.

— Да, придумаешь ли что-то интересное для него? Тут только и интересен разгон.

— Да, не сказал бы. Лука парень далеко не промах. Просто он тебя боится.

— Чего же меня бояться? — спросил Ратибор с усмешкой.

— А ты на себя в зеркало внимательно погляди и сразу всё поймёшь. — без долгих раздумий сострил Андрей, собирая и перетасовывая карты. Женя от души захохотал. Чуть позже к нему подключился и Ратибор, но он смеялся скорее притянуто и наигранно, то и дело недовольно посматривая на Дихта. Чувствуя на коже этот тяжёлый взгляд, дворянин отчётливо понял: сегодня уколы, коими он постоянно с соседом перекидывался, просто так не пройдут. Он поднял голову на Ратибора и, взглянув в зеленовато-серые глаза победителя, как бы сказал: "Не вздумай сумасбродничать и творить ересь". Ратибор сразу понял это немое предупреждение и, также прямо и уверенно смотря в глаза Дихта, хитро ухмыльнулся, как бы отвечая: "И кто же меня остановит?"

Женя эту немую перепалку заметил, но решил не подавать виду. Между его соседями часто проскакивали подобные напряжённые моменты и, как правило, это не предвещало ничего хорошего. "Упаси нас Царица от всякой глупости, что только могут сотворить рабы твои смиренные Андрей и Ратибор," — взмолился мысленно он, понимая, что забавная игрушка медленно переходит в разряд очередного их противостояния.

Тяжёлое молчание воцарилось здесь вплоть до возвращения Луки. Он пришёл красный, с тяжёлой отдышкой и сильно утомлённый. Кинув на стол с десяток галет, парень шумно свалился на своё место.

— Мог и побольше принести. — язвительно заметил Ратибор, хрустя пресным печеньем. Лука было подорвался, дабы угодить его желания, но победитель остановил его коротким жестом. — Да ладно тебе. Сиди уже.

Тогда парень со спокойной душой плюхнулся на койку и выражение лица его потеряло былую напряжённость, стало легче и проще. Он выполнил свои обязательства, а значится больше ему ничего не грозит. Лука не замечал напряжённости, что царит между Андреем и Ратибором. Впрочем, даже, если бы заметил, то, вряд ли, сильно переживал: он уже отбыл своё, а значится с него взятки гладки.

— Ну-с, Женька, теперь твоя очередь. — заметил победитель спокойно. Нынешняя его жертва не отреагировала на это заявление никоим образом. Снежевич хорошо понимал, что самое интересное достанется Андрею. Ратибор в принципе ничего особенного и не ждал: сосед был лишь ступенькой, после которой он выйдет на настоящую свою добычу. Впрочем, и ему надо было что-то придумать. — А поделись-ка вареньем тем, что тебе "родственники" передали.

— И везде-то ты нос свой сунешь. — шутливо упрекнул парня Снежевич, направляясь к своему тайнику.

— Так ты его ещё хуже прячь. Уже не только я с Андреем: всё крыло знает, что тебе присылают. Как тебя до сих пор Товтаватский-то не раскусил, не понимаю...

— Товтаватский стареет. — пояснил Андрей. — Нам с Вами не удалось увидеть "грозу фарцовщиков**", до нас доноситься лишь гром его былой славы. У старика слабеет зрение, обаяние, слух и голова. Сейчас от него нет никакой угрозы.

— Какой же ты у нас смельчак и аналитик. — саркастично заметил Ратибор, следя за тем, как ему накладывали ароматное землянично-малиновое варенье.

— Я далеко не смельчак. — воспротивился Дихта. — Григоряна я боюсь и уважаю: он дельно к своей работе относиться. Он наш Товтаватский, Ульянов и Торинкиндзе. Причём в одном лице.

— Пёс этот Григорян, а не "наш Торинкиндзе". — говорит, посерьёзнев, Ратибор.

— Ты на него просто до сих пор обижаешься. — знающе сказал Дихта, устремляя въедливый взгляд на своего оппонента. Ратибор хотел было возразить и поспорить, но, посмотрев на дворянина, понял, что это было бы бесполезно. Андрей абсолютно точно знает истину и уверен в ней. Самое скверное тут то, что он прав и то, что эта его правота (как и истина, впрочем) жутко не нравится Ратибору. Внутри него закипала злость: лицо залилось краской, кулаки сжались, зубы скрипели, а озлобленный взгляд будто бы старался прожечь дыру в теле Дихта.

— Царица, упаси раба твоего Ратибора от греха великого. — прошептал молитву Женька, с замиранием сердца глядя на очередное препирательство соседей. В комнате воцарилась гнетущая тишина. Воздух вокруг Ратибора будто бы нагревался от силы его гнева, а возле Андрея, напротив, повеяло холодом и высокомерным безразличием. Соседи долго смотрели друг другу в глаза, испытывая один другого на выдержку. Напряжение только возрастало, притом его заметил даже Лука, но какие-то действия он предпринять не решился. Женя же судорожно перебирал в голове способы развести их по разным углам, но что-то подсказывало, что если они задели эту тему, то всё так просто не решить.

— Варенье своё держи. — наконец сказал Женя, пихнув банку в руки Ратибору. Он хотел напомнить, что они до сих пор играют, и надеялся, что это хоть немного разрядит обстановку.

— Спасибо. — ответил тот, взяв банку и, наконец, выйдя из этой сложной борьбы взглядов. — У меня ещё осталось желание для тебя, Дихта. — добавил он, несколько погодя. В глазах его ещё искрились ненависть и злоба, но сам он стал уже куда спокойнее. На лице вновь поселилась хитрая улыбка, точь-в-точь та же, что изобразилась на его лице после горделивого "Списано."

— Не томи. — коротко распорядился Андрей, не выпуская из взгляда своего холодного и отрешённого ощущения собственного превосходства.

— Остриги свою косичку позорную. Как баба выглядишь… — вдумчиво ответил он, не сводя глаз с дворянина. — Срам любому офицеру. ­— добавил Ратибор скоро. — И никогда больше её не собирай. ­­— завершил он наконец свою речь после ещё одной паузы.

Дихта лишь согласно кивнул, одним движением достав из сапога нож. Ещё одним резким рыком он отрубил себе косичку и спокойно кинул её Ратибору:

— Не знаю, зачем она тебе, но держи. Может, потом внукам будешь показывать: «Смотрите, мол, мелкота: самого Андрея Ильича косичка! Одна-единственная во всея Тейвате!»

Ратибора это только больше взбесило. Он вновь стал сжимать кулаки, а искры злобы превратились в кострища, пылающие дикой необузданной яростью. Он злобно уставился на кинутую косичку, силясь что-то сказать, но получалось только нечто похожее на рычание.

— Как ты отвратительно остригся! — воскликнул Женя, поспешно хватая Андрея за руку. — Пошли в кашеварню: я приведу твою чёлку в порядок. — Снежевич чуть ли не потащил Дихта прочь из жилой комнаты. С ними под шумок сбежал и Лука, скрываясь в темноте коридоров общежития.

Андрей и Женька пришли на кухню. Дихта зажёг свечу, а Снежевич нашёл ножницы и, как и говорил, приступил к поправлению причёски дворянина. Они сидели в тишине, не зная, что и говорить. Здесь прекрасно было слышно, что Ратибор что-то грозно бьёт кулаком, выпуская пар.

— Спасибо. — сказал Андрей, нарушив молчание, когда Женя привёл его волосы в относительный порядок.

— Ты зачем на это согласился? — спросил Женя с некоторым непониманием. — Наверняка, с ним можно было бы поторговаться и не лишаться волос.

— Нет. Если бы я начал торговаться, то тогда бы я стал потакать ему. Он хотел меня задеть, смутить, унизить, назвав "бабой" или заставив умолять не срезать косичку. Но я бы так никогда не поступил: это ниже моего достоинства.

— И как ты теперь без косички? — спросил Женя, всматриваясь в лицо дворянину. Вроде оно было точно таким же, но чего-то не хватало. Пропала его изюминка, значимая особенность, и за это стало даже как-то обидно.

— Также как и раньше.

—И тебе не жалко косички? — спросил Женя с недоумением, рассматривая лицо Андрея. Оно стало каким-то более серьёзным и будто бы более взрослым. Он внимательно всматривался в шрам под глазом, который раньше почему-то не замечал, и в россыпь веснушек.

— Ну, да. Это просто волосы: не больше, не меньше.

— Я почему-то думал, что ты ей очень дорожишь.

— С чего это мне ей дорожить? Я дорожу честью, достоинством, своими заслугами, а косичками никогда не дорожил и дорожить не намерен.

____

Примечания автора:

*«Дершет» — так в Тейвате называют игру «Фараон».

**Фарцовщик — в 1960-1980ых годах человек, перепродающий втридорога зарубежную продукцию (одежду, косметику, музыкальные пластинки и так далее) гражданам СССР. На сленге школы офицеров так называют учащегося, получающего "запрещёнку" из "внешнего мира" (от родственников, друзей и т.д.)