Мама, я женюсь
Леди Ровена встретила Седрика холодным ненастным утром во внутреннем дворе родового поместья. Поправив шаль, она наблюдала как её сын спешивался с коня, слуги засновали, унося его немногочисленные вещи.
— Доброго дня, матушка, — сухо поздоровался он, поцеловав матери руку. Не слишком сердечное приветствие после такой долгой разлуки, но в семействе Хоффман не было принято бурно выражать свои эмоции и чувства.
— От тебя несёт дорожной пылью, — заметила леди Ровена, скупо улыбаясь ему. — Приведи себя в порядок. я приказала накрыть в парадной трапезной, не каждый день у нас гостит королевский советник.
Седрик подумал, что здесь ничего практически не изменилось: родной дом, в котором он не был столько лет, но помнил каждый уголок холодных стен, и матушка, редко позволявшая себе похвалу или улыбку в его адрес. Несмотря на кровь оборотня, время её не пощадило, в золотых волосах поблескивало серебро седины. Отдохнув после долгой дороги, лорд явился в трапезную. Не стоило заставлять матушку ждать, тем более у него для неё была важная новость.
— Как дела в столице? — поинтересовалась леди Ровена, отпивая вино из бокала. — До меня доходили новости о беспорядках, надеюсь, Корона держит ситуацию под контролем?
— Народ отстраивает город после погромов и славит королеву, — сообщил Седрик буднично, словно речь шла о погоде. — Если у неё есть недоброжелатели, то они в меньшинстве и или заточены в тюрьмы или ожидают суда.
— Я рада, что ты говоришь так уверенно, сын мой. Значит, королевство в надежных руках. Эсканорам очень повезло иметь такого союзника как ты. Ты знаешь, как я горжусь твоим высоким положением при дворе, однако...Твоих успехов на службе недостаточно, — Ровена удручающе вздохнула, отставив бокал в сторону. Седрик знал, к чему его мать клонит, рано или поздно её письма и разговоры всегда сводились к одной и той же теме. — Ты — единственный наследник нашего рода, зрелый состоятельный мужчина. И ты до сих пор не женат.
— По этой причине я и прибыл сюда, — на губах лорда возникла слабая улыбка, когда появившиеся в трапезной слуги внесли небольшой портрет, который Седрик презентовал матери. — Я встретил одну женщину, с которой очень сблизился. Это Натали, моя будущая невеста.
Леди Ровена нахмурилась, пристально разглядывая полотно, её лицо потемнело. На портрете была изображена девушка-перевёртыш в мужской одежде, держащая в руках какие-то колбы. Похоже — тот самый королевский алхимик, о котором ходили слухи. Её распущенные кудрявые волосы ниспадали ниже плеч, а лицо девушки, покрытое пятнам и курносое, с круглыми желтыми глазами, показалось ей простоватым и некрасивым. Руки художник предусмотрительно скрыл в полутенях, и леди Ровена была уверена, что руки у неё не дворянки, а простолюдинки.
— Седрик. Я могла бы понять, если бы ты решился смешать нашу кровь с перевёртышами из-за политических соображений, хотя, конечно, не одобрила бы этого. Но это…— она недовольно посмотрела на сына, а затем снова пригляделась к портрету. — Из какой она семьи? Обедневшие дворяне? И почему ты решил представить её мне в форме перевёртыша, неужели этот облик симпатичнее её человеческого?
На секунду Седрик подумал, что совершил ошибку, решив показать Натали как есть. Но он так долго откладывал этот разговор и наконец-то решился приехать и лично рассказать матери всё без прикрас вместо того чтобы просто отправить письмо. Какой из него был бы главнокомандующий, если бы он решил отступить в самый последний момент?
Он не утаивает от неё ничего. Что у Натали нет человеческого облика, потому что она — оборотень, созданный магией, при чём тут обедневшие дворяне из рода Линкс, про их встречу, сотрудничество и как он понял, что любит её. Закончив свой рассказ, Седрик смотрел матери в глаза, не прервавшей его ни разу.
Проглатывая ругательства, леди Ровена нервно поправила шаль, думая, что ответить сыну.
— Я думала, что ты достаточно благоразумен, чтобы понимать все последствия выбора такой невесты. Она ведь… — женщина брезгливо скривилась, решив не озвучивать с десяток оскорблений безродной уродины, набивавшейся её сыну в жены. — Само её существование это оскорбление для богов.
Седрик не удивился её реакции, скорее тому, как мягко она отозвалась о Натали вместо того чтобы пройтись по всем её недостаткам.
— Отнюдь, матушка, Великий Кернунн решил наделить своим даром простого человека, иначе она бы умерла от тех истязаний и зверств, что с ней творили. Для меня это настоящее чудо.
— Чудо? Седрик, ты только что рассказал мне, как над бездомной приблудой ставил опыты безумец, вливал в неё добытую обманом древнюю кровь, истязал и резал, превратив её в жалкое подобие оборотня. Это не чудо или дар. а самое настоящее проклятие. Я поверю, что тебе просто стало жаль искалеченную одинокую замарашку, что ты решил пристроить её в замке, но любовь и свадьба…Об этом не может идти речи. Седрик, неужели тебе не противно мараться об это? — Ровена брезгливо махнула рукой на несчастный портрет, который она бы наверняка сожгла, не сиди напротив сын. — Неужели ты настолько не уважаешь себя, свою семью, раз готов дать имя нашего рода такому мусору?
Седрик терпел, зная, что исход будет именно таким. Проглатывал эту грязь слово за словом, не веря, что она лилась из уст его родной матери. Да, видимо его слишком долго не было в родных стенах, ставших почему-то ещё холоднее и темнее, чем он помнил, давящих на него, словно темница.
— Ты должен думать о долге, Седрик. Ты служил принцу, но ради блага Меридиана присягнул на верность королеве, потому что понимал, что так будет лучше для королевства. И сейчас ты должен делать так, как будет лучше для твоей семьи. Если ты так дорожишь этой приблудой, видят боги, я не смогу убедить тебя отказаться от неё, но не вздумай связать себя с ней узами брака! Ты уничтожишь наш род, если возьмешь её в жены!
Долг, Меридиан, род…
На его плечи было взвалено многое, большую часть он взвалил добровольно, но… Хоть кто-то, кто-нибудь когда-нибудь думал о нём самом? О его чувствах, желаниях? Хоть кто-нибудь видел в нём не аристократа, не королевского советника, не монстра и бездушную машину по отдаче приказов и убийству?
Та, кого сейчас поносила его мать, называя замарашкой и мусором.
— Леди Ровена, — негромко произнёс лорд. Кричать не было смысла, как и оправдываться. — С поддержкой Натали я многое переосмыслил в своей жизни. Именно благодаря ей вы сейчас видите меня живым и в здравии, а я остаюсь на должности королевского советника, хотя должен был сидеть до конца своих дней в тюрьме или вовсе сложить голову на плахе, благословят боги королеву Элион за её милосердие. Мне горестно думать о том, что новость о заключении или смерти вашего единственного сына огорчила бы вас меньше, чем его невеста. Я понимаю, что мои слова вас не переубедят. Я и не пытался. Похоже, возвращаться сюда было ошибкой, я должен был ограничиться письмом. Простите, что побеспокоил вас, матушка.
Седрик встал из-за стола, не став даже заканчивать ужин. Его не волновала реакция матери, что она заплачет, разозлится, может даже отречётся от него. Элион уже дала согласие на их с Натали свадьбу, кто в здравом уме посмеет перечить королеве? Лорд не желал больше ни секунды оставаться здесь.
Единственное, о чём он думал — как же хорошо, что он приехал один, не став брать Натали с собой.