В гости к Коламбусу ч.2

Они нервно переглянулись и кивнули друг другу, прежде чем вместе пойти на вопли.

Пострадавший не мог кричать так: безостановочно, яростно, отчаянно. В этом звуке больше не было ничего живого, ничего разумного. Лишь агония и смертный ужас. Вставшие кричали, пока в их легких не кончался воздух, пока органы не втягивались сами в себя, как бумажные пакетики из-под сока, что был выпит особенно жадным ребёнком. А затем Вставшие делали сиплый вдох, пугающе быстро раздувая гнилые остатки своих легких, только чтобы снова завопить.

Они проходили мимо упавших со стен картин, запыленных, но отчетливо показывающих прекрасные звёздные пейзажи далёкого космоса. …как же давно она не видела звёзд… Скилла была на открытии этой выставки, буквально накануне Взрыва, вместе с сестрой щеголяя платьями дизайна той же художницы, что и написала все эти картины, Армассты. Будто и не её то была жизнь. Интересно, жива ли та женщина теперь?

— В следующем зале проломлена крыша, — прошелестел у самого её уха, на грани слышимости голос Ильмена. — Он там один.

Девушка неуютно поежилась и кивнула. Способности её напарника были очень широкими и невероятно полезными. Но всё же, к некоторым из них нужно было привыкнуть.

Прежде чем пройти в тот выставочный зал, из которого доносились ужасные звуки, Скилла сосредоточилась и, следуя своей обычной тактике, направила внутрь лёгкий карминный дымок, застелившийся по полу на уровне щиколотки. Вставшие, хоть и были сильными, но подножки неплохо действовали и на них.

Только, кажется, во всех их предосторожностях не было нужды.

Сердце девушки болезненно сжалось. Ей казалось, что она уже привыкла ко всему. Видела достаточно трагедий, страданий, и сама причинила достаточно боли.

Они с Ильменом переглянулись, и, похоже, думали они, судя по тому, как посерело лицо её напарника, об одном и том же.

Работник музея… Сколько дней он лежал под завалом, прежде чем жизнь покинула его, а он так и не дождался помощи? Может, тот человек быстро умер от ран… А может, не в силах выбраться, ждал и надеялся, пока голод и жажда постепенно приближали его к состоянию Вставшего, в котором он пребывал и поныне.

— Может быть, обломки крыши упали на заблудшего уже-мертвеца, и, как знать, спасли ещё многих от него же? — попыталась ободрить своего напарника девушка.

Лицо Вставшего, искаженное в крике, было ещё совсем свежим.

— Просто так его оставить мы не можем, — в этой фразе смешались сочувствие к тому несчастному и брезгливая жалость.

Какое-то время они молча обходили зал. Скилла – в растерянности, Ильмен – тоже, но в ожидании каких-то указаний, уверенный, что у той всегда есть план. Под истошные яростные вопли думалось довольно плохо.

Наконец, девушка нахмурилась, а затем протянула, как всегда оправдывая его ожидания:

— У меня есть две ужасные идеи. Мы можем попытаться его сжечь, как поступаем обычно со Вставшими. И заодно посмотрим, насколько далеко распространяется то, что происходит сейчас в Крематории. Но я сомневаюсь, что мы успеем до того, как то явление кончится, даже с твоей способностью.

Ильмен, несколько расстроенный тем, что Скилла, обычно поддерживавшая его и восхищавшаяся его способностями, внезапно усомнилась в них, внимательно посмотрел на девушку.

— А что за второй вариант? — поинтересовался парень, чувствуя, что он ему понравится ещё меньше.

Они говорили, отойдя на дальний конец зала, шепчась, будто стараясь не обидеть мертвеца.

— Второй вариант сомнительный и опасный. Мы можем попробовать освободить его из-под завалов и погнать к Крематорию, — с тяжелым вздохом произнесла Скилла, не глядя на паренька, но чувствуя его расширившийся взгляд на себе.

Даже мертвец притих.

***

— Знаешь, что меня настораживает? — произнесла Скилла, без усилий поднимая и отбрасывая локоном очередной обломок с тела, что явно ощутило облегчение, активно зашевелившись под строительным мусором.

Вместе ребята чуть отступили, но пока что мертвецу было сложно выбраться – вероятнее всего из-за перебитого позвоночника.

— Обычно, если один Вставший настроен агрессивно, то и…

Мертвец хрипло взвыл, шевелясь всё активнее.

— Весь район такой, — напряжённо проговорил Ильмен. — Хочешь сказать, что и прах..?

— Ещё раз, ты готов рискнуть? — Скилла серьёзно посмотрела на своего напарника.

— Готов, — паренёк не менее серьёзно закивал. — Мы же разведчики.

Девушка улыбнулась, устраивая свою сумку так, чтобы было удобнее маневрировать:

— И мы должны уметь быстро бегать.

Карминный локон обвился вокруг торчащего обломка арматуры, торчащего из куска бетона, и отшвырнул его в сторону.

Тут же, не успели они и моргнуть, как весь остальной лом будто взорвался изнутри.

Кости захрустели и защелкали, подчиняясь лишь одному желанию – разрывать на клочки. Ребята, отступив ещё на пару шагов, ждали, наблюдая, как утробным булькающим сипением, свидетельствующем о пробитом легком, мертвец пытался подняться на выбитые, переломанные конечности. Он напоминал беспомощное раздавленное насекомое, всё ещё пытавшееся ползти, вызывая ужас и желание закончить страдания израненного тела. Впрочем, как только пустые, будто вываренные, бледные глазные яблоки явно уставились на них, и Вставший вновь закричал...

Они побежали, каждым шагом всё ускоряясь – пусть даже и сломанные, четыре конечности умудрялись быть слишком быстрыми.

— «Воздушная подушка»! — крикнула девушка, перекрывая вопли Вставшего.

Напарники стремительно приближались к выходу из «Подземелья», обрывавшегося разрушенными ступеньками порога.

— Готова, — прошелестел голос Ильмена у нее в ушах.

— Молодчина! — похвалила его девушка, хватая его за руку и пояс и прыгая, отталкиваясь от самого края проема, прежде чем зубы Вставшего щелкнули рядом с обнаженной икрой Ильмена.

Паренёк, следуя плану, вывернулся в руках своей напарницы, пока они и сами летели, и подхватил изломанное тело отчаянно бросившегося за ними мертвеца тёплым воздухом, бережно опуская его на землю, прежде чем тот искалечил бы свои останки до немобильного состояния. Приземление ребят оказалось более жёстким. Впрочем, Скилла приняла на себя большую часть удара, пропахав каблуками грунт, когда-то бывший газоном, почти потеряв равновесие, если бы не опёрлась на поставленного рядом Ильмена.

Вставший, совсем не благодарный за оказанную к нему ласку, пополз за ними ещё быстрее, оглашая округу страшными воплями ещё громче.

— Отлично, спасибо, — профырчала Скилла, не без помощи напарника вырываясь из затвердевшего сухого грунта. — А теперь бегом!

Бежать было от чего. На крики своего собрата по несчастью из соседних зданий к ним стремительно приближались другие Вставшие. Неожиданностью они для них не стали: Ильмен осмотрел квартал, прежде чем они приступили к своему эксперименту. Свободных мертвецов было не так уж и много, воющая толпа за ними насчитывала около тридцати тел: чуть более серьезная разминка для работы в паре.

Сложность заключалась в ином. Их нельзя было трогать. К тому же… бледный остов Крематория стремительно приближался, вместе с прахом, и его реакцию на их шумную компанию предугадать было невозможно.

Казалось, весь дистрикт трясся от их топота и ора. А значит, на часть способностей Ильмена надеяться было нельзя. Впрочем, глаза им никто не отменял.

Чем ближе напарники были к Крематорию, тем более ужасающим выглядел прах. Перспектива – вещь коварная, и Это, что казалось тонкой полоской издали, превращалось в широкую дугу, толстую и непроницаемую, бросавшую большую тень на и так мглистую округу.

Рука Скиллы сама поймала холодную ладонь её напарника.

Пепелище явно заинтересовалось вторжением в свои владения. Пугающая желтовато-серая масса брала большой вираж.

— Ильмен, будь готов! — крикнула девушка. Волосы её вздыбились. — На счёт четыре!

. . . Два – они бежали всё быстрее, ведя отсчёт, и всё стремительнее завершало свой манёвр Пепелище.

. . . Три – мертвецы, к счастью, не отставали. Плохо было то, что они выбрались на площадь вокруг Крематория. Это значило, что их ждала только одна дорога.

Вместо финального отсчёта они прыгают вновь. Скилла жмурится. Не потому, что их могло засыпать – Ильмен обеспечил их защитой и воздухом, а её волосы накрыли их щитом. В первый момент она даже не поняла, столкнулись ли они с водой, окружавшей подножие башни, или с потоком Пепелища. Звук смазался, заглох, но не исчез. Девушка инстинктивно вцепилась в своего напарника изо всех сил, погружаясь в искусственный водоём всё глубже, деревенея от ужаса и холода.

Это была ужасная идея.

***

И день был очень странный.

Все эти недели, начиная с 17 числа, они были такими странными. Скилла ещё никогда не чувствовала себя так, и не видела, что бы её близким было так больно и плохо.

Все эти дни ей казалось, что вот-вот дядя с тётей придут к ним в гости, проверить, как поживают их дети. И конечно, и Мертен засмеется и заговорит.

А теперь они все вместе едут, чтобы проститься с ними навсегда.

Крематорий всегда привлекал взгляд Скиллы – ещё бы, это было, по сути, первое по высоте здание во всём Эрноэрте. Он представлял из себя высокую узкую башню слепяще-белого цвета, украшенную изящной. Красивый. Наверняка, с плоской крыши открывался великолепный вид на город.

Но, не смотря на все это, белоснежное строение, ледяной иглой прорезавшее низкие облака над морем, было ненавистно большей части города, как памятник всем ужасным решениям предыдущего мэра. И всё же, в то ужасное время после обрушения моста Антанты, вокруг него постоянно были люди.

Несмотря на то, что количество погибших в этом кошмаре приблизилось ко второй тысячи, и страшная цифра всё росла, вокруг Крематория в тот самый день было удивительно тихо и безлюдно. Особенно если учитывать, как популярна была тётушка Орнэлла в Эрноэрте. Наверняка с этим постарался папа. Их маленькая траурная процессия: мама, папа, они с Иридой, Орион и Мертен, в полном одиночестве вошла в Крематорий.

Пусть и подавленная, Скилла с любопытством оглядывалась по сторонам. Внутренность башни была столь же белой и светлой, но не настолько интересной, как внешняя. Правда, как и на площади вокруг подножия башни было спокойное тёмное искусственное озеро-кольцо, так и в центральной, в полой части здания, в самой её середине поблескивал такой же неглубокий бассейн, окружавший прозрачный лифт из стекла и железа, украшенный в похожем стиле, что и фасад башни. Вдоль этажей спиралью полого поднимался высокий парапет балкона с мостиками для пассажиров лифта, образовывавшие снизу причудливый радиальный узор.

Всё здесь казалось не просто чистым, но стерильным, холодным и гладким. Безликим. Как… как лед.

— Стрёмное местечко, — Скилла почувствовала, как пальцы Ириды, всё это время державшей ее за руку, стиснули её чуть сильнее.

У лифта их встретил мрачный и невзрачный мужчина. Казалось, сам Крематорий покоился прямо на его опущенных плечах. Окружение поглощало его, даже в черных волосах мужчины проступила седина. Скилла встретилась с ним взглядом и тихонечко ахнула. Это был дядюшка Кастод, шумный и смешной хозяин “Ренны”, друг её семьи. Его лицо было неузнаваемо без широкой улыбки, а чистый белый смотрелся на нем странно и чуждо. Пусть он всегда казался девочке молодым, хотя насколько она знала, между ним и её родителями была довольно большая разница в возрасте, лишь сейчас она заметила и поняла её. Кастод выглядел осунувшимся и постаревшим, хотя без улыбки на его лице было куда меньше морщин, чем всегда. Скилла слышала, что там же на мосту погибла и его сестра со своей семьей.

Мама подбежала к нему и обняла его так крепко, что он пошатнулся, замедленно обнимая её в ответ. Эрна что-то начала ему говорить, однако Кас, помрачнев больше прежнего, отстранился и коротко покачал головой, не давая ей договорить. мама, чье лицо на короткий миг её горячей речи засветилось уверенностью, побледнела сильнее и тотчас отпрянула от старого друга, поспешив войти в мелодично звякнувший лифт. Казалось, что от этого эмоционального напряжения белый каменный мосток под ними закачался, будто льдина на воде.

Скилла прекрасно знала, что когда их родители и Кастод встречались, то все ни на секунду не замолкали, а музыка и смех лились рекой.

Вот только не хватало только дяди Северина и Орнеллы. Очень не хватало.

Безмолвно они вошли в изящный серебристый лифт со стеклянными стенами. Бесшумно и легко он полетел вверх, мимо бесконечных этажей. Иногда на девочка различала людей – почти невидимых белых призраков на фоне кипенных мраморных залов. Но куда чаще её глаза перебегали вниз, к стремительно удаляющемуся бассейну. Что-то было гипнотическое, мрачное в тёмных водах. Вода в них не блестела, но постоянно шла рябью, хотя в здании совсем не было ветра. Бассейн уже превратился в сумрачную точку не больше монетки, но Скилле всё казалось, что она может различить всю ту же бледную, едва заметную рябь.

Она слышала, что очень много людей так и не нашли, потому что они падали с большой высоты в океан…

Кто-то берёт её за руку, ласково треплет волосы: это Орион мягко улыбается ей, глядя чуть обеспокоено.

***

Её грубо дёрнули за руку, и девушка больно ударилась о стену, а сверху припечатали чем-то ещё. Скилла почувствовала себя шариком, из которого агрессивно спускают воздух. Но, как ни странно, это её отрезвило. Она оттолкнула от себя то, что в неё вжалось, панически тянясь к свету, и… не ожидая этого, всплыла на поверхность, отчаяннее, чем хватая ртом воздух, вцепляясь за край бассейна, не чувствуя под ногами дна. Её сумка, но самое страшное, волосы, потяжелевшие без меры и переставшие её слушаться, тянули её ко дну.

Ильмен всплыл рядом почти тут же, отфыркиваясь ещё яростнее.

— Ладно, это был и правда плохой план, — пропыхтел паренёк.

— Н-никто не ж-жд-дал, что я-йа начну тебя то-о-опить, — прогундела Скилла, чувствуя, как её колотит от ужаса, ощущая подступающие слёзы.

Пришлось отпустить одну руку, чтобы вытащить из сумки заточку и попытаться избавиться от неподчиняющихся волос по старинке То, что осталось, налипало на её лоб короткими прядками. Отрезанные локоны скользили по её обнажённой спине змеями, даже не думая растворяться привычным карминным дымом полностью. Вероятно, падая на дно бассейна навсегда.

— Ну, я впечатал тебя в стену, а ты решилась доверить мне надёжность защиты и одно из укрытий, т-та…

Скилла приложила дрожащий палец к губам и мотнула головой, указывая куда-то за грань бассейна. Ильмен задумался, отчего именно у неё был такой перепуганный вид: от гидрофобии или того, что та успела увидеть. В любом случае, её облик, совершенно непривычный для паренька, ужасал его. Он слишком привык, что бесстрашная Хершер бросалась навстречу всем бедам с уверенностью.

Он подплыл к бортику сам и, осторожно подтянувшись, выглянул за край.

Ильмену только оставалось порадоваться, что во время своей одиночной разведки послушался голоса разума и не стал соваться поглазеть на прах поближе. Они пробыли под водой совсем недолго, но эффективность Этого… потока не просто поражала, страх пробрал его сильнее, чем холод бассейна, в котором они находились. Из той толпы, что они привели с собой, осталось около пятерых. Но тем явно предстояла участь присоединиться к тем останкам, над которыми роились, будто тучи насекомых, скопления пепла. Ильмен не сразу понял, что они делали. Но затем паренёк увидел, как их старый добрый друг из «Подземелья» – он узнал его по переломанным конечностям; отчаянно дёрнулся, будто собирался встать, даже будто сумел отогнать от себя скопление. Ильмен охнул. Останки мертвеца не просто развалились. Возможно, конвульсия даже не относилась к движению самого Вставшего. Они отчетливо видели, как вытянувшиеся конечности иссыхали и рассыпались, становясь частью роя, что вился над телом несчастного. С воем и криками, Вставшие, один за другим, присоединялись к рою, как ни пытались метаться по площади.

— Сколько ещё это продлится? — едва слышно прошептала Скилла рядом с ним.

Она устало прижалась лбом к стенке бассейна. Плечи её чуть подрагивали от напряжения – промокшая, и так нелёгкая сумка ложилась на неё всё большим грузом, тянувшим её ко дну.

Ильмен протянул ей своё запястье с наручными часами, к счастью, влагостойкими:

— Осталось несколько минут, учитывая, сколько мы потратили на планирование.

Скилла кивнула, на лице её отразилось мрачное раздумье.

— Давай сумку?

Девушка отчаянно затрясла головой. Передача сумки подразумевала, что ей снова придется отпустить бортик. Сил ей пока что хватало, чтобы дотерпеть до того, как уляжется прах.

А затем, она поняла, что стало слишком темно.

Напарники едва успели переглянуться, прежде чем броситься врассыпную. Девушка выбросила плеснувшую широкой волной сумку на берег и сама совсем неизящно выбралась на сушу, неуклюже прокатываясь по разбитой плитке. Ильмен же нырнул под воду, стремительно уплывая от надвигающейся ленты праха.

Времени разлёживаться у Скиллы совсем не было. Волосы продолжали её не слушаться. Она бросилась бежать, остро ощущая то, что перенесли мертвецы, которых они заманили в ловушку праха. Буквально хватающий девушку за пятки, он пытался втереться в открытые участки кожи, глаза и дыхательные пути. Двигался он так быстро, что атакуемая плоть была готова загореться, вырывая из нее крики ужаса и боли. Прах путался в мокрых бесполезных волосах, в одежде, путался в конечностях, стараясь обездвижить ее и захватить.

Девушка совершила ещё один головокружительный прыжок, отчаянно встряхивая головой. Вода сдерживала прах, а тот иссушивал её. Частично высвободившиеся, карминные локоны взвились, встряхиваясь, стремительно набирая объём, преобразуя воздух во все новые пряди. Со звонким свистом они схлестывались с потоками пепла. Стёсанная прахом кожа страшно саднила и кровила, но теперь Скилла хотя бы могла ориентироваться в своём побеге и поисках Ильмена.

Умение плавать сыграло с Ильменом злую шутку: скрываясь от потоков праха, он оказался в самой башне Крематория. И здесь количество жуткой субстанции было куда как больше. Вопреки его прогнозам, прах совсем не собирался успокаиваться.

Ветер, так быстро и легко ставший верным союзником Ильмена, подарив пареньку ощущение всесилия, изо всех сил старался помочь ему и в этот раз. Однако и ему не хватало силы, чтобы это сделать. Всё, что Ильмен мог – это держать вокруг себя небольшое поле ветра, закрывавшего его от вреда.

С жутким злым свистом, прах завывал, закрывая собой свет, взвиваясь серыми искаженными, неясными тенями во мраке. Всё это нехорошо напоминало ему об очень далёком доме и песчаных бурях. Вот только когда стихийные бедствия приходили в его город, он никогда не оставался с ними один на один. Семья всегда была рядом. А Нонна ведь и вовсе переехала в Эрноэрт только ради него. Если бы не он, она бы и вовсе была сейчас дома!.. А теперь он и вовсе серва поругался с сестрой, прежде чем пойти на миссию…

Давление на его щит увеличилось ещё сильнее, и Ильмену пришлось сжать радиус купола. Там, где пепел сумел до него добраться, кожа болела, будто обожженная.

Что случилось со Скиллой, он понятия не имел. Что, если её, ещё живую, постигла та же судьба, что и Вставших? Что, если его попытка выставить себя хорошим разведчиком, показать нечто действительно стоящее и важное, привели её к гибели?..

Перед глазами Ильмена расстроенное лицо сестры сменилось перепуганным лицом его вдохновительницы. Что, если усилившийся пепел – следствие её гибели?!

В подтверждение его страшным мыслям, он различил среди серого мрака взвившиеся карминные локоны.

Ильмен застыл. Что ж, он привёл её сюда. Он заслужил.

Но вопреки его ожиданиям, волосы не атаковали его купол. Вскоре Ильмен понял, что они организовали перед ним что-то вроде тоннеля. А на том конце был знакомый силуэт в пышной юбке Скиллы. Фигура тяжело опиралась на края разлома в стене.

— Быстрее! — каркнула девушка, своим своеобразным голосом окончательно уверяя напарника, что ещё жива.

Ильмен не заставил ждать, отчаянно бросаясь к ней. Будто щенок, он был готов броситься к Скилле на шею, но счастливое спасение не отменяло того, что прах совсем не хотел отставать от них.

В один яростный прыжок они преодолели злополучный бассейн: к счастью, он был совсем не широким.

Напарники не останавливали своего бегства, не расцепляя рук. Ильмен чувствовал, как тяжело дышала девушка. Руины Стеклянного дистрикта были всё ближе.

— Ты как, силы ещё есть? — сипло пропыхтела девушка. — Я хочу… Побыстрее из этого района.

Её волосы не переставали яростно метаться вокруг них, отбивая долетающие потоки праха. Ильмен сосредотачивался на том, чтобы не быть для напарницы обузой.

— Полетать хочешь? — выдохнул парень.

— Да! — они подбирались к зданию, выглядевшему как раз подходящим для подъёма.

Ильмен вдохнул полной грудью, прислушиваясь к себе и ветру. Наверняка они разнесут кучу ненадежных руин, но даже с таким риском… Лучше уж свёрнутая шея, чем прах.

Он точно не подведёт её. И он вернётся к Нонне.

— Готова? — вместо ответа руки Скиллы переместились так, чтобы напарникам держать друг друга крепче.

Они прыгнули, отрываясь от земли выше, чем когда-либо. Следующий прыжок был уже не тяжелым усилием Скиллы, а лёгким толчком от чудом уцелевшего рабочего стола в остовах чьего-то кабинета. Он скрипнул им на прощанье, разваливаясь от мощи удара.

Напарники будто шагали по воздуху, пытаясь изменить направление полета к соседней крыше. Внешне их побег казался лёгчайшими изящными шагами, будто танцем из киномьюзикла. На самом деле Ильмен чувствовал, как по нему градом катился пот, разъедая не желавшие заживать раны. Карминные локоны метнулись, корректируя их направление.

Мир под ними грохотал, ветер свистел в ушах, злобно шипел за спинами прах.

Но они выбрались. Больно упав в по-осеннему хрусткую крону дерева и скатившись вниз, едва ли сумев сгруппироваться.

Скилла еле переводя дыхание, полезла в мокрую сумку, доставая медикаменты. До обработки Ильмен и не заметил, как сильно у него была стёсана кожа на подбородке. Впрочем, когда Скилла неловко попросила помощи, он понял, как сильно была изранена она.

— Как попадём в Убежище – сразу в лазарет. Мы ещё и переохладились, — тяжело вздохнула девушка.

Одежда на них всё ещё была мокрой и очень грязной. Разве что запаха тухлой воды почему-то не было.

Пока они распивали на двоих бутылку очищенной и йодированной в Убежище, а Ильмен мрачно размышлял о том, как бы ему стать сильнее, и как распереживается Нонна, Скилла хвастливо показала ему плотно закрытую колбу из лаборатории, в которой довольно безобидно пересыпался прах.

— Нам надо будет успеть вернуться в Убежище до похорон этим вечером. Если мои догадки верны, и всё, через что мы прошли, будет относиться к любому праху, нужно срочно придумать хоть какие-то альтернативы, — от мрачной задумчивости, лицо Скиллы преобразилось в ласковую улыбку. — Здорово, что мы узнали об этом вовремя, Ильмен. Спасибо тебе. Ты молодчина.