Я — Тучаса, парень

– Зовите меня Тучаса. Можно коротко - Ту,- она говорила чётко и резко низким прокуренным голосом, стоя подбоченившись и щербато лыбясь.

Если бы Ириса спросили, как он представляет себе бандиток, его описания совпали бы с внешностью Тучасы. Ниже его на полголовы, с мощным костяком, полным телом, но не состоящим чисто из дряблого жира, под ним временами видны перекаты весомых мышц, и её веса хватит, чтобы прижать их обоих – по одному колену на каждого. Крепкие зубы, с жёлтым налётом, но женщина ими скалится, как заправская собака, её клыки ярко-выраженные, прямо как у хищников. И взгляд тёмно-карих глаз такой, что братья чувствовали, как их просматривают насквозь. Таких называют прожжёнными, случись их встреча иначе, она бы им наваляла и оставила без штанов валяться отдыхать под сенью деревьев.

Но им повезло с ней познакомиться так, что она протянула им руку не для удара или грабежа, а чтобы помочь. Парнишки переглянулись между собой.

– А Тучей звать можно? – без особой вдумчивости полюбопытствовал Ирис, услышав сбоку от себя неприятно-знакомый тяжкий вздох Зыбкого.

– Ой, нет, оставьте свои варварские замашки там, откуда свалили,– по лошадиному пофыркав, Тучаса подошла к юнцам, бесцеремонно принявшись щупать их плечи, руки и торс. – Найдите себе другие имена, если собираетесь зажить по-новому. Ну и отощавшие вы. А не напиздели ли вы, что из клана, где все такие воинственные? – пытливые взгляд пронизывает до костей. – Дохляки, как есть, выброшенная на берег селёдка и та толще, чесн слово.

– Да голод у нас был,– буркнул Зыбкий, пока Ирис пытался понять, стоит ли безропотно давать себя так откровенно лапать или взбрыкнуть.

Бесцеремонность Тучасы обескураживала и подкупала, знакомы пару минут или несколько месяцев – ей начхать, она будет поступать с тобой так, как считает нужным. Братья с трудом могли назвать её второй мамой, скорее тёткой, которая решила не бросать племянников на произвол судьбы. Подобрала, как оборванцев-найдёнышей, и стала выхаживать. Никакой ласки и заботы, только муштра, но с учётом состояния их здоровья. Бандитка дотошно следила за тем, как они восстанавливаются после голодных времен клана, и только после этого усилила нагрузки, чтобы натаскать их на дело разбойничье. Никаких работ на износ, но и не щадила, если силы на большее были.

– Туча, можно спросить?

– Хорош так меня звать, засранец, ты же знаешь, что меня это бесит!

Могла влепить подзатыльник или выдать пинок под зад, но никогда не избивала с целью наказания. Синяки от её рук на них были лишь после тренировок рукопашному бою. Тучасе совершенно не мешала разница в росте, она закручивала пареньков в бараний рог легко и непринуждённо, вызывая в них лёгкий трепет перед её силой и опытом. Ей хотелось соответствовать, чтобы она считала равным себе. И Ирис, нашедшей себе новое имя – Аур – желал этого от всей души.

Его тело, в отличие от братского, более жилистое, не такое мускулистое. И ему нужно было, чтобы это не стало помехой для противостояния тем, кто сильней. Ведь Тучаса заваливала даже стражей, карауливших их будущий улов. Пока братья стопорили лошадь и вынуждали повозку встать, их наставница разматывала того, кто охранял их добычу. Их не спасали ни преимущество в массе, ни наличие защиты – разбойница всегда знала, куда и как ударить, чтобы отправить противника на покой.

И чем чаще Аур видел, как Тучаса выходит из их набегов победительницей легко и ловко, тем больше ему хотелось достичь того же мастерства и превзойти его.

Она располагала к себе, ей хотелось доверять, как себе. И ему не хватало немного, чтобы вписать её в побратимы, которым можно вверить свою жизнь. Для того, кто решил бросить вызов Воеводе целого клана, у него должно быть возможное наименьшее число уязвимых мест. У дяди точек, на которые парень намерен давить пруд пруди. А у него один его брат Гайер. Расширять перечень, дополняя его Тучасой – глупо и недальновидно. Так что Аур незаметно держал дистанцию, не давая себе полностью покориться харизме боевой разбойницы.

Её наставничество отдавало стойким родством, точно они и в самом деле были связаны одной кровью, и она наставляла их, взращивая, как будто они ей не случайные мимо пробегавшие детки, подобранные с большой дороги. Поначалу Аур даже пытался углядеть злой умысел в мотивации Тучасы, ожидал подвоха, подлого нападения, но нет. Какой себя показала эта женщина в начале их знакомства, такой она и оставалась долгие годы.

К ней хотелось прикипеть душой. Аур почти сдался порыву поставить разбойницу на ту ступень, что раньше занимала сестра, когда Тучаса застала его в расстроенных чувствах и не тронула его больных точек, а протянула руку.

– С братом поцапались? – с тихим хмыком вопросила Тучаса, приваливаясь плечом в стене дома, у которой жался Аур, не нашедший себе иного места. – Вечно вы мальчишки не поделите что-нибудь и дерётесь. Не из-за девчонки хоть?

– Я не хочу это обсуждать,– огрызнулся паренёк, натурально клацнув зубами в сторону женщины, но её лицо не изменилось.

– Будешь на каждую ссору делать из своих нервов растрёпку – сляжешь в могилу раньше, чем тебе отмерит двадцатка,– Тучаса погрузила руку в карман своих штанов, чтобы выудить из них кручёную сигарету. – Учился бы ты держать себя в руках, парень.

Папироса легла между губ, а пальцы проворно вытащили коробок спичек. С тихим шипением серная головка разгорелась, и Тучаса неспешно подожгла крутку, с толком и расстановкой затягиваясь табачным дымом. Попыхтев крупными клубами, женщина выдохнула один прямо в юное лицо, вынуждая Аура закашляться и замахать руками.

– Ну и нахера?!– заорал тот, голос скакнув, перешёл в попискивание. Аур болезненно поморщился, от души ненавидя то, как подводит взрослеющее тело в самый ненужный момент.

– Видишь? На тебя дыхнули, а ты уже истеришь,– Тучаса флегматично фыркнула, выдыхая дым в другую сторону. – Держи вот,– из бездонных карманов на свет появилась ещё одна сигаретная крутка. – Может хоть каплю твоей дурости уймёт.

Папироса перекочевала в руки Аура, тот недоверчиво покрутил нехитрое изобретение человечества за пределами дикий кланов, а после, недолго думая, взял то в губы, повторяя за наставницей. Тучаса сноровисто разожгла новую спичку, поджигая бумагу.

– Вдыхай.

Табачный дым ободрал горло моментально, вынуждая юнца раскашляться с надрывом. Но Тучаса не спешила посмеиваться над его провалом в раскуривании первой сигареты, вместо этого она подождала, пока Аур откашляется, а затем покрутила кистью, призывая повторить. После нескольких попыток дело пошло лучше, но отдушины это никакой не принесло, как показалось пареньку в начале. Но вот, мало по малу, чем больше он гонял через лёгкие табачный дым, тем становилось ему творившееся в его жизни более бессмысленным для сопротивления. «Сколько не ори, а Гайер сделает по-своему, да?»– мысленно задался вопросом Аур, сам же себе отвечая: «Конечно. Как и всегда».

– Горькое,– то ли о сигарете, то ли о мыслях выдал парниша.

– Привыкнешь.

– И где это доставать? – чуть погодя, поинтересовался Аур.

– Там же, где и всё остальное – воруя. Поначалу помогу тебе с этим, а дальше сам справляться будешь,– выдавая слова попеременно пыхтя дымом, как дракон из сказок, Тучаса щурила один глаз, в сторону которого тянулся сизая дымка от тлеющего кончика заканчивающейся крутки.

– Спасибо, Туча,– несколько натянуто улыбнулся Аур, однако, поблагодарив от сердца.

– Видят боги, Аур, если ты не засунешь себе в задницу свои дикарские штучки, я тебя изобью так, что брат родной не узнает,– чертыхаясь и отплёвываясь от набившего оскомину «Туча», женщина оставила парня докуривать в гордом одиночестве.