«Я сам себе и небо, и луна» / «Держаться за воздух»

Ветер подвывал, притягивая тучи. Дождь обещали еще утром, но погода решила смиловаться, чтобы могильщикам не пришлось возиться с еще большей грязью. Все же после пары дней дождей земля была мокрая.

Раз взмах лопатой — земля ударилась о крышку с глухим звуком. Еще один — куски рассыпались по бокам.

Крупная фигура рядом прикрыла лицо платком и присела на приготовленный для нее стул. Илья догадывался, что так и будет. Матушка храбрилась и бодрилась перед поездкой, но и ее сейчас накрывало от попыток скрыть свое горе. Одно дело пытаться держать лицо при всех гостях и соболезнующих. Другое — видеть как твоя кровиночка лежит в гробу на глубине пары футов.

Взмах лопаты — несколько крупных кусков разбились о крышку и покатились в разные стороны. Еще один — и те куски накрылись другими. Взмах…

Чей-то громкий всхлип прервал давящую тишину. Это не ветер не дал взлететь какой-то птичке, что мелькала еще на подходе к месту. Матушка так не всхлипывала когда плакала — она предпочитала рыдать тихо. Илья помнил это с похорон Янне.

Его собственный? Нельзя. Ему еще давно сам же покойный сказал, что на похоронах мужчины должны держать лицо. Так с чего бы ему…?

Взмах лопаты — могильщики закрыли крышку землей обрывочно, еще не полностью. Взмах…

Всхлип повторился. Идет откуда-то ниже. Кто же это мог бы…

Рука сама нашла плечо подростка, что с самого начала церемонии стоял рядом с Ильей. Мальчик вздрогнул и посмотрел на мужчину рядом краснеющим от плача личиком. Его мать даже не пришла. Конечно, ведь деньгами она уже была обеспечена на годы вперед. Зачем ей теперь-то прощаться с бывшим мужем? Говорить слова благодарности? Какая несусветная чушь.

…А глаза у Уолтера все же слишком знакомы Илье. Даже в печали. Эти желто-зеленые глаза точно никогда бы не перешли ему от его матери.

— Иди ко мне, — прошептал Илья и отступил на шаг назад, давая мальчику подойти к нему ближе. Точно, для Уолтера это первые похороны. Он еще не слышал от своего отца никаких наставлений о том, как себя вести. Что еще можно было ожидать от двенадцатилетнего мальчика, для которого покойный остался единственным человеком в той разрушенной семье?

Уолтер прижался, спрятав лицо в складках пиджака. Мальчик так сильно не плакал при Илье. Даже когда маленьким наблюдал как рушились стены мира из-за криков родителей за дверью, а приехавший посреди ночи дядюшка был единственным островком спокойствия. За те неожиданные звонки Илья так и не смог поругать Уолтера. Да и зачем?

Приобняв мальчика, мужчина позволил себе погладить подростка по голове. Неправильно вспоминать плохое в похороны.

— Плачь, — снова прошептал мужчина, продолжая поглаживать. — Плачь, пока плачется. А то хуже будет…

Взмах лопатой — комки закрыли последний открытый кусочек. Еще один — и пустоту притоптали.

Грегори Форсберг умер.

— Позвольте мне зачитать черновик завещания Грегори Форсберга, который был написан им при жизни и передан на хранение…

Все находящиеся в комнате — главы кланов, что недавно присоединились к клану Форсбергов — молчали, вслушиваясь в каждое монотонное слово. Мистер Клинтон был тем, кто взял на себя обязанность сохранить черновик завещания, после похорон особенно решил утолить всех скукой от выполнения последней воли умершего. Или же это все было лишь воображением Уильяма?

Илья на этом собрании чувствовал себя ненужным. Его оттащили от мальчика, которому нужно было успокоение для решения всех нужных вопросов прямо в день похорон. И если для Уолтера еще найдется та, что будет успокаивать своего родного внука, то как быть самому Илье? Все эти дни подготовки к похоронам слились в одно сплошное пятно, где нигде нельзя было выпустить то же ощутимое горе.

Он устал. Вымотался настолько, что кажется, не спал эти пару-тройку дней. Голова тяжелела и перед глазами слегка плыло. Очки бы потом почистить после собрания… Ах да, теперь еще и это собрание, только бы поскорее зачитать то, что полагается.

“Каких же стервятников ты собрал вокруг себя…”, — подумал про себя Сойер, пытаясь не подать виду о своих мыслях на лице. Грегори всегда говорил — один взгляд в нем выдает русского. Что он имел в виду, Илья так и не понял, а спросить теперь можно было только у каменной плиты.

— Уильям, вы слушаете? — вдруг вырвал из всех размышлений уже раздраженный голос мистера Клинтона. Как же его там все же звали? Гарольд..? Реймонд..? Нельзя же так опростоволоситься!

— Д-да, я вас слушаю, Артур, — Уильям потер переносицу, подметив, что на ней чего-то не хватает, и тяжело посмотрел на человека с бумагами в руках. Как же он вовремя вспомнил его имя. Иначе, это бы выглядело смешно — Сойер говорит, что уважает его, но имени не помнит.

— В таком случае, — тот самый Артур Клинтон выделил паузу, будто делал одолжение, — я вынужден повторить. — а затем знакомым жестом, который Сойер мог угадать даже по звуку, Клинтон недовольно повел плечом и чуть поправил свой галстук — что в этот раз Уильям успел сделать не так? — Согласно черновику завещания, на пост главы клана Форсбергов выдвинуты вы.

Лишь теперь Илья осознал, что все взгляды устремлены к нему. Это ощущалось в воздухе, даже если не пытаться всматриваться в лица. У самого выхода, судя по силуэту (нет, ему точно пора сменить эти чертовы очки!), сидел Томас Штольц — его тесть, которому Радимов был обязан за поддержку в последнее время. Выглядел Томас напряженным — он не рад этой новости. У глав клана ещё больше работы, а значит следить за состоянием Элен, дочери Томаса, у Уильяма не останется времени совсем.
Рядом с ним развалился в кресле Реймонд Фитцджеральд. “Черт бы тебя побрал с твоей зажигалкой…”, — подумал про себя Илья, заслышав размеренные щелчки. Иного места, чтобы пощелкать зиппкой Реймонд точно не нашел бы. Он же когда-то громче всех кричал, что будет верен клану Форсбергов до конца своей жизни. А в день похорон примчался с опозданием, потому что перепутал кладбища.

— Поздравляем, мистер Сойер, — нарушил тишину Йенне Рихтер. По голосу он сидел где-то справа у окна. Его попытка аплодисментов тут же потонула в тишине под взглядом своего строго консильери в лице Артура. Неудивительно — вряд ли Артур Клинтон готов был простить то, с какой лёгкостью глава "Призраков" сдал свои позиции в северных доках, прежде чем перейти под крыло Форсбергов. Все здесь считали его посмешищем. Но Илья знал, что после старых конфликтов, на Йенне можно было положиться.

— Да, да, — хмыкнул кто-то рядом с ним, оттянув паузу дольше чем нужно. — Никто из нас не был бы более достойным, — и лишь теперь Уильям признал по этому то ли издевательскому, то ли констатирующему тону Сэмми Бутчера.
Сэмюэль полностью оправдывал свою фамилию. Только на погибших парней из его клана в прошлом году ушло столько тысяч долларов компенсации, что Сойер задумывался не мухлюет ли Бутчер с трупами. Но нет — люди в его клане были и раньше как пушечное мясо для своего босса. Только почему Сойер не мог припомнить как его люди примкнули к клану? Как Грегори провел это без его ведома?

— Если мистер Сойер позволит, — заговорил рядом с Фитцджеральдом Патрик Галлахер — мы бы хотели узнать, на что распространяется его власть как босса. Не из праздного любопытства. Людям нужно понимать, кто теперь принимает решения. — затем он повернул голову и посмотрел на Уильяма, улыбнувшись так мягко, слишком вежливо. — Вы ведь не против, мистер Сойер?
“Разве ты не видишь, что Патрик на ходу подметки режет?” — припомнил свои слова Илья к Грегори, когда тот заговорил о мирном договоре с его кланом. Конечно, потом им пришлось прерваться на обсуждение фразеологизма, но Грегори своего решения не изменил.
“А мне теперь смотреть на то, как он ужом на сковородке вьется?” — подумал про себя Уильям, легко качнув рукой, а затем снова потер переносицу. Неужели у него такая не ощутимая оправа у очков? Когда еще успело стать так душно?
В любом случае, он не был против. Патрик все равно слишком плох в том, чтобы даже нападение организовать, зато высказать то, о чем думали все по чьей-то указке — вот тут ему равных не было.

— Согласно черновику завещания…, — Клинтон тут же выпрямился и принялся выискивать в своих пометках нужную информацию.
В горле появилась какая-то тяжесть. Илья попытался сглотнуть, но не помогло. Нет, надо было отказать в просьбе Галлахера. При всем уважении к Артуру, эту тягомотину слушать становилось сложнее.
— …позвольте мне тогда зачитать цитатой: «...назначаю на пост главы клана Форсбергов Уильяма Сойера, и…»
Ком подступил к горлу уже резко. Усталость и нервы делали свое дело.

— Прошу прощения, — Уильям поднялся и прикрыл рот наспех достанным платком, — продолжайте пока…

Быстрой походкой, Сойер скрылся за дверью. С чего бы его затошнило? Кажется, он не ел ничего с утра — было некогда.
Клинтон замолк и ненадолго перевел на дверь какой-то разочарованный взгляд. Озвучивать дальнейшее он не желал без присутствия “наследника”.

— Эй, Артур, ты же его слышал! — Виктор Гримм хлопнул по подлокотнику ладонью, рассерженный таким возникшим перерывом.

Артур перевел свой взгляд на него. Виктор сидел неподалеку от кресла Уильяма с мрачным от ярости лицом. Когда-то именно он предложил Грегори Форсбергу свою дочь, Кристин в жены, а затем надоумил, как стрясти со своего мужа побольше деньжат — кто об этом только не знал.

— Читай уже, — поторопил Клинтона Виктор снова. — Мы не собираемся тут выжидать, пока наш чертов “консильери” прочистит свой желудок!

— Имей совесть, Виктор, — хмыкнул Реймонд, что решил вмешаться в увлекательную перебранку, а затем сложил руки на груди. — Человек на ногах уже третьи или четвертые сутки.

— Как и мы все! — но Гримма было не успокоить. Если ему что-то не нравилось, он делал все, чтобы об этом знало как можно больше людей. — И что теперь?! У нас тут бизнес горит! Нам надо понимать, собирать ли манатки свои или же…

— Мистер Гримм, я бы попросил вас без выражений, — попытался осадить разгорячившегося главу Штольц.

— Томас, вам бы тоже сейчас помолчать, — подал голос Фрэнк Раш, что стоял позади кресла Гримма, как его мрачная тень. — Вам-то что переживать? Зять без бабла не оставит. А вот остальным — думать, как выжить. Так что там, Артур? Неужели он над всеми нами?

Артур взглянул на Фрэнка безразличным взглядом. Раш никогда не выходил на собрания без Гримма, а если подобное и случалось, то Раша в этот день точно заменили двойником. И все неспроста — и Раш и Гримм оба владели одним бизнесом по торговле оружием. Сумей они захватить власть в клане Форсбергов — и весь город их, учитывая насколько объемным был строительный бизнес клана.

— Без получателя наследства, я не стану озвучивать последнюю волю умершего, — мистер Клинтон поправил свой галстук снова и завел бумаги себе за спину. — Нам нельзя допустить сейчас ситуации разночтения…

— Разночтения? — удивился Раш.

— Ты считаешь, что мы…что?! Попытаемся тут же…

Томас Штольц поднялся со своего места. Уильяма слишком долго не было и он не желал слушать и дальше этот балаган.

— Йенне, Артур, — бросил мужчина перед выходом, — если понадобится укрыть последнюю волю Грегори Форсберга — бегите отсюда. Я пойду вернуть Уильяма на собрание.

— Как будто мы съедим их тут, Штольц! — бросил напоследок Галлахер и Томас закрыл дверь.

Туалету при похоронном доме явно недоставало ремонта. Верхний свет погас, стоило только Илье забежать в комнату. Светильники у зеркала пришлись кстати. Комок в горле ненадолго отошел и казалось, что можно выдохнуть.
Пока Илья не осознал, что в этом месте слишком мало света от одних светильников. Осмотревшись, он сразу осознал причину. Какой идиот решил, что сделать это место без банального окна будет хорошей идеей?

“Гадство”, — Илья тяжело выдохнул и перевел взгляд на зеркало. Там под мягким теплым цветом еле отражалось какое-то знакомое, но белое и уставшее лицо.

“...на пост главы клана Форсбергов назначены Вы” — послышалось в голове. Мысль отдала какой-то резкой болью, как будто его прямо сейчас ударили по голове. Ком снова сжал горло, теперь уж точно стремясь наружу…

Илья ухватился за раковину, пытаясь устоять. Приступ рвоты только отошёл, но стоило вдохнуть этот застоявшийся запах туалетной комнаты, как муть вернулась обратно. Мужчина слабой рукой повернул вентиль у крана и судорожно обмыл лицо прохладной водой. Нужно держаться. Не хватало ещё расслабиться тут совсем.

Держаться…а за что? За воздух?

“На кого ты все оставил?..” — Илья успел взглянуть в зеркало мельком, прежде чем еще раз провел мокрой рукой по лицу. Слишком легко это происходило и зависнув над этой мыслью, Радимов понял почему. Очков на нем не было — они бы давно спали с лица в раковину.
Голова только сильнее заболела и муть стала снова искать выхода.

Когда Штольц зашёл, забыв о всех правилах приличия, ему пришлось ненадолго прикрыть лицо рукой. Тошнота всё же добралась до Уильяма — его вывернуло прямо в раковину одной желчью.

— Уильям?

Илья готов был проклясть любого в эту секунду. Или же ему показалось, что его кто-то позвал сейчас? Вода, какой бы холодной она не была, не давала расслабления. Собрав руками под струей еще немного, Илья поднес воду ко рту, чтобы прополоскать рот.

— Уильям, ты меня слышишь? — голос тестя зазвучал уже тверже, только бы дозваться до своего зятя.

—...слышу, — сплюнув что-то неприятное, Илья оперся на раковину. Кто знает, станет ли ему еще хуже?

Томас подошёл ближе и выключил воду. Затем, смотав достаточно салфеток, он протянул их Сойеру, чтобы тот протер лицо.

— Откажись от наследства, — сразу потребовал тесть, не желая затягивать разговор. — Оно не стоит твоих усилий.

В слив раковины утекли последние капли влаги. Илья слабо взял салфетки и утер ими сначала губы, и лишь затем лицо.

Молчание зятя нервировало мужчину.

— Уильям, ты понимаешь что это значит? — Томас потряс человека перед собой за плечо, пытаясь добиться хоть какой-то реакции. — Ты перестанешь быть собой. Семья навсегда станет вторым планом, — голос мужчины стал чуть тише и Илья точно ощутил что Томас наклонился уже к нему. — Все они… Ты разве не знаешь, кого Грегори вокруг себя собрал?! Мы оба прекрасно знаем, что Гримм точит на тебя зуб еще с женитьбы Грегори! А теперь ты как ходячая мишень перед ним! Что ты обещал мне, когда брал Элен в жены?!

Илья включил воду снова и вовремя — Томасу быстро пришлось отвернуться от зятя, слушая не самые приятные звуки. Его рвало снова, но уже какой-то непонятной слизью. Мистер Штольц дождался когда приступ прекратится и посмотрел на зятя. Его всего трясло. Чего он требует от Уильяма прямо сейчас, когда человеку плохо?

—...Может врача позвать? — мистер Штольц снова накрутил на кулак салфетки с подставки и подал их Уильяму.

—...не надо…

— В смысле не надо? — Штольц наблюдал как Уильям начал умываться, как взял салфетки, чтобы вытереть лицо. Ему плохо без притворств и он просит не приглашать врачей? — Ты с ума сошёл? А если сознание потеряешь?!

Сойер еле выпрямился и выключил воду. Голова кружилась, но комка в горле уже не было. Только бы нервы не привели к ещё одному такому приступу слабости.

— …я в порядке… — Уильям поднял глаза к зеркалу, пытаясь заставить глаза сосредоточиться хотя бы на чем-то.

В зеркале рядом с Ильей отражался испуганный седовласый мужчина, чьи очки расположились на переносице набекрень. Борода мистера Штольца с прошлой их встречи стала более аккуратной. Только седела она пятнами — как такой личный секрет доверил ему тесть, Радимов припомнить не мог.

— В порядке?! Тебя рвало недавно!

Что ж, он начал немного различать лица людей, а не только ориентироваться по голосам. И почему Илья забыл свои очки дома? Сам ведь знает, что при болях в голове своему зрению он может перестать доверять.
В голове начинало проясняться. Нет, он должен держаться. Хоть за воздух, хоть за что угодно!

— Вы хотели напомнить мне, что я важен своей семье.., — Уильям взял салфетки, обтер ими лицо снова и лишь затем выкинул в мусорницу. —...что из меня будет посредственный глава, потому что моей компетенции не хватит. Я прав?

Такой твердости в голосе от Уильяма при его бледности Томас Штольц не ожидал.

— Я обещал беречь Элен и следить за её состоянием. Это я помню прекрасно. И раз от меня требуется теперь…

— Никто не ждет, что ты примешь это! Откажись и мы все найдём кандидата по-

—...принять роль главы, ничего не поменяется. Я сделаю так, чтобы и Элен и Юри были в порядке. А насчёт Гри—

— В порядке?! Да каждый из этих нелюдей знает в какую твою слабую точку надавить!

— Значит, я сделаю так, чтобы они пожалели об этом! — Уильям ударил кулаком по столешнице рядом с раковиной и наконец позволил себе посмотреть на человека рядом с ним не через зеркало, а лицом в лицо.

Что двигало Штольцем в этот момент, Томас не успел понять. Когда в дверь постучали, он вдруг осознал, что держит своего зятя за края рубашки у стены, и кажется, даже занес кулак…

— Мистер Сойер? Мистер Штольц? Я не вовремя? — послышался насмешливый голос Фитцджеральда.

Томас медленно отпустил края рубашки, сделал шаг назад и оправил свой костюм. Затем как-то вскользь оправил рубашку Уильяма. Зачем он его схватил? Как же этот надоедливый Фитцджеральд не вовремя.

Реймонд постучал еще раз, и не дождавшись ответа, заглянул в туалет. Он точно чему-то помешал и его это повеселило.

— Я прошу прощения, но там уже все заждались, — Реймонд сделал шаг вперёд, чтобы рассмотреть всю ситуацию получше. Он любил узнавать то, что ему не стоило знать. Тем более, здесь он видел столько улик! Мистер Штольц, что стоял как закаменевший на месте. И как смято и мокро выглядела рубашка мистера… — Ого, мистер Сойер, может вам скорую вызвать? Вы бледный как смерть!

— Нет нужды беспокоиться, Реймонд, — Уильям вяло отмахнулся и подошёл обратно к раковине. Нужно было ещё раз сполоснуть лицо, прежде чем идти обратно в зал. — Скажи всем, что я подойду в течение минуты.

—...Я передам, — отойдя от шока, Штольц тут же вышел из туалета, чуть не снеся по случайности Фитцджеральда за собой. — Прошу прощения…

— Это я широкий, мистер Штольц, — хмыкнул Реймонд, быстро заглянул в зеркало, чтобы поправить свою золотую шевелюру, над укладкой которой он сегодня убивался не один час и отошёл с прохода. — Скажите мне, если нужна помощь, мистер Сойер. Я вас подожду.

И дверь закрылась.

“...блять”, — не сдержался Илья про себя.

Этот день обещал быть тяжелее с каждой минутой.

Дома пахло подгоревшим ужином и чем-то смутно напоминающим спирт.
Элен, как и всегда, даже в траурных одеждах (разве Илья просил ее надеть их?) казалась такой счастливой, когда видела своего мужа. Она снова начинала тараторить одну и ту же пластинку про любимого и самого дорогого мужа, но сегодня после всего, у Ильи уже не было сил ее слушать.

— Юри в комнате?

Не дождавшись ответа, Илья еле побрел до детской. Элен пыталась его остановить, отвести в сторону, но кто-то позади него отвлек ее.

Может и хорошо, что он попросил приехать вместе с ним ее сестру Агнет?

В детской уже давно погас свет, но только мальчик уже не спал в своей постели. Снова его сынишка ждал того часа, когда отец вернется домой.

— Привет, зайчонок.

— Папа? — шепотом отозвался Юри, ничего не понимая.

Илья разулся у входа и добрел до кровати Юри, чтобы прилечь рядом. Плевать на костюм. Ручки мальчишки неуверенно потянулись к отцу и Илья обнял Юри, прижав к себе.

Как же он устал.

— Папа? — Юри прошептал еще раз, но поняв, что его не услышали, мальчик подлез к лицу отца и заставил посмотреть на себя. — Паап?

Глаза у Ильи уже закрывались сами. Ему так было нужно сейчас поспать и лучше бы даже не просыпаться.

Кому будет дело, если он не проснется завтра? Или пусть все случится так же, как с…

— Паап, — Юри уже начал щипать щеку родного взрослого, чтобы папа обратил на него внимание. И это сработало — Илья наконец открыл глаза. — Пап, ты чего?

Илья смотрел на сына так долго, что не мог понять, правда ли он рядом с ним. Боже, Юрочка слишком мал, чтобы испытать тоже, что и Уолтер сегодня.

— …Юречка, — Илья грустно улыбнулся и потрепал сынишку по светлым русым волосам. — Можно папа поспит с тобой сегодня?

Мальчик посмотрел на отца еще раз, а затем поводил глазками по комнате. Размышлял, как же. Сам на неделе упрашивался в кровать к родителям, потому что ему приснился кошмар. Юри всего лишь через пару месяцев исполнится пять, но у него уже была своя комната, куда взрослым разрешалось входить только чтобы поиграть с ним. Но вот поспать…

— Хорошо, — довольно протянул мальчик и прилег обратно к отцу в объятья.

Илья слишком устал за сегодня.

Продолжение следует…