Владислав Тутак — режиссёр нового спектакля «Принц в корзине». Ч. 2.

Расскажи, пожалуйста, об идее постановки?

Я пошел в книжный магазин и увидел книжку американского автора Александра Кваме — рэп-роман про близнецов, которые играют в баскетбол. Меня это затронуло — у меня папа баскетболист. Я начал работать над идеей, но в процессе понял, что книга очень плохо переведена, а сюжет довольно типичный — в стиле американских сериалов. Тогда родилась идея написать пьесу про меня и моего папу. Я рассказал Клаве [спектакль поставлен по пьесе Клавы Ильиной] истории из моей жизни, а она перенесла это в новую, почти автобиографическую пьесу — «почти», потому что мы не хотели делать документальный спектакль, хотели придать условность — сюжет, когда родители не хотят слушать своих детей, касается многих российских семей.

Ты правда занимался баскетболом?

У меня папа действительно профессиональный баскетболист, но я перепробовал очень много разных видов спорта — и лёгкую атлетику, и плавание (у меня даже был 3 взрослый разряд), и плавать мне до сих пор нравится. Баскетболом серьезно я не занимался, хотя папа меня учил.

Какая у тебя команда, по какому принципу отбирались актёры?

У нас очень большая команда очень талантливых людей. Это все мои большие друзья, с каждым из которых меня связывает очень многое. Актёры очень талантливые, замечательные люди, и у меня к ним никаких вопросов. Это очень важно, что мы человечески очень друг с другом совпадаем. Понимаем, поддерживаем. Они большие профессионалы своего дела. Это всё личности, индивидуальности. Если бы этих людей со мной не было, я бы в такие короткие сроки не сделал спектакль. И 90% этого спектакля — это конечно же они — они его делают. Я считаю, что мы собрали очень сильную команду.

Каково работать с актёром-подростком [в спектакле играет 12-летний актёр, Даниил Козлов]?

У Дани фантазия работает намного больше, чем у людей, которые называются артистами и режиссёрами. Его всё время нужно было останавливать. Всё приходилось говорить: «Да, да, да, Данечка, хорошо, успокойся».

Какой твой главный посыл в спектакле?

Для меня тут важно, что мы, взрослые, не должны ограничивать своих детей в их интересах, заставлять выполнять свои несбывшиеся мечты юности и закрывать с их помощью свои личные гештальты. Наоборот, надо поддержать, дать опору.

Герой, сын, хочет заниматься искусством и, начитавшись шекспировских пьес, видит весь мир театром. Так в спектакле появилась гипертрофированная театральная среда. В тексте есть целые монологи из Шекспира. И сын — как в знаменитой сцене мышеловки из «Гамлета» — разыгрывает для своих родителей историю о том, как он воспринимает слова отца и к чему это может привести. Когда все способы коммуникации уже разрушены и семейный разговор на кухне ни к чему не приведёт, это его единственная возможность достучаться до родителей — невербальная. Он как бы говорит: «Пап, я вот так вижу мир и через это воспринимаю».

Нужно не опускать руки, а принять хоть какую-то попытку диалога; сработает она или не сработает — другой вопрос. Сама проба уже будет шагом против своего эго. В нашей истории отец что-то понимает.

В спектакле нет ответов на вопросы. Для меня важно, что мы еще раз обозначили этот вопрос и дали его зрителям. Нам от этого стало полегче.