БПМ. Часть 1

— Ты уверен, что никто не поймёт? — обеспокоенно спросил Джимми, рассматривая себя в зеркало.

— Да всё норм, отвечаю! — заявил его друг Ксавье. — Точь-в-точь зомбак.

— Да уж. Всю ночь с КС рубился…

Джимми оттянул кожу под глазом. Синяки у него были, конечно, знатные, да и глаза сами покраснели. Отличное дополнение вышло к образу: всё его лицо было выкрашено сероватым гримом. Посерели и шея, и руки аж до локтей, даже икры на всякий случай — вдруг брюки задерутся! Волосы, которые Джимми не расчесывал с самого утра, Ксавье ещё дополнительно растрепал и тоже прошёлся по ним гримом: потому что зомби выглядят очень блёкло, утверждал он, а у Джимми волосы слишком яркие.

Это они собирались на школьную дискотеку, и Ксавье предстояла непростая задача: провести Джимми так, чтобы его не заподозриди в «чужачестве». Это могло обернуться проблемами похлеще вызова в школу родителей и строгого выговора, а всё потому, что Ксавье учился не в обычной школе, а в особой, частной, в которой учились только те, о ком обычные люди даже не подозревали! Зомби, вампиры, оборотни, русалки — все те, кого звали мифическими существами.

Сам Ксавье был оборотнем. Они с Джимми жили в одном дворе, дружили с детства и постоянно играли на площадке, пока часы на башне городской ратуши не били комендантский час. И когда однажды, пару лет назад, друг перестал играть с ним после школы, Джимми очень забеспокоился. Ксавье избегал его с неделю, потом вроде бы наладилось, а в следующем месяце — повторилось заново. И так случалось снова и снова с середины осени. Они то дружили, что Ксавье загадочно исчезал и сторонился.

Прощать так просто новое предстательство Джимми не захотел, и тогда Ксавье решился: он рассказал Джимми свою страшную тайну. Конечно, Джимми не поверил. Оборотни, ага, конечно!

— Да я потому и не могу гулять после заката! — оправдывался Ксавье. — Особенно в полнолуние!

— Ага, а я балерина, — надулся Джимми.

Он поднял баскетбольный мяч, развернулся и пошёл прочь со спортивной площадки.

— Да я… Да я!.. Я тебе докажу! — выкрикнул Ксавье вслед.

Джимми не оборачивался, но уши навострил.

— Приходи сюда через полчаса после комендантского! Я покажу!

И Джимми… пришёл. Вышел бесшумно через заднюю дверь, прошмыгнул подо всеми окнами и помчался к баскетбольной площадке. Ксавье, закутанный с ног до головы в спортивный костюм, нервно ходил туда-сюда, засунув руки в карманы.

— Ну я пришёл! — крикнул Джимми.

Ксавье крутанулся к нему.

— Не ори! И чего так долго?

Голос его звучал ниже обычного и с какой-то хрипотцой. Джимми стало жутковато, и он замедлился, вглядываясь в фигуру друга. А что, если это вовсе не Ксавье? Вдруг это маньяк, который их подслушал, узнал про их встречу, уже разделался с Ксавье, надел его одежду и только и ждёт, чтобы убить и Джимми?

— Да предки долго спать не могли уйти, — сказал Джимми и потребовал: — Показывай.

Он, конечно, верил, что ничего не увидит особенного. Что мог показать ему Ксавье вообще? Оборотней и прочей нечисти не существует, это всё байки сумасшедших попрошаек.

А потом Ксавье снял капюшон…

У Джимми упала челюсть, потому что перед собой он увидел обросшего густой каштановой шерстью полупса-получеловека. Тот смотрел серыми, абсолютно ксавьеровскими глазами, но выглядел и жутко, и нелепо. Его острые волчьи уши прижались к макушке, длинный нос с чёрной мокрой пипкой подрагивал, совсем как у Дэнджер, собаки Джимми, когда та приходила клянчить шоколадные хлопья или бекон.

— Ну… Вот… — Ксавье развёл руками, и Джимми испустил то ли стон, то ли жалкий вскрик ужаса, потому что руки у друг тоже стали волосатыми и когтистыми. — Я пока не могу это контролировать нормально, поэтому по ночам становлюсь… таким.

— Ага, — тупо кивнул Джимми.

— А когда полнолуние… У-у-уф! Ой! Ну, ты понял…

— Ага.

С того момента, впрочем, их дружба стала возвращаться. Джимми потребовалось несколько дней, чтобы переварить увиденное, а потом он сам подошёл у Ксавье на остановке и сказал:

— Вообще-то друг-оборотень — это капец как круто.

То было ранней весной, а теперь уже подошло рождество. И в частной школе, в которую ходил Ксавье, должна была состояться дискотека, про которую он так долго и красочно рассказывал, что Джимми не выдержал и решил, что пойдёт. Он еле-еле сумел упросить родителей остаться у друга на ночь. А родителей самого Ксавье в ту ночь не было: они как раз отбыли проведать бабушку, должны были вернуться либо к следующему вечеру, либо даже к утру через день. Они, разумеется, не знали, что сын кому-то проболтался, а Джимми — даже к собственному удивлению — прекрасно хранил секреты!

Так-то у него и рассказывать было особо некому. Его школьные друзья Ксавье не знали, а в их комьюнити он так и не завёл других друзей, потому продолжал гулять с Ксавье. К концу года тот уже очень неплохо справлялся с перевоплощениями и мог выходить на улицу, не боясь засветить волчьи уши и чрезмерную лохматость. А волосы на лице стали придавать его образу взрослую крутость.

За пару дней до дискотеки они сидели в интернет кафе. Там по всем стенам натянули гирлянды, надули оленя и поставили в самом центре зала, с потолка свисали пластиковые снежинки, коски и пластмассовые карамельные тросточки. Теперь освещённое неоновыми лампами помещение стало походить не на космический корабль, как обычно, а на космический корабль, врезавшийся в коробку с украшениями.

— Я спать с Дэнджер буду, — говорил Джимми, лупя по мышке, чтобы убить очередного монстра, — чтобы пропахнуть псиной! И мясом сырым обмажусь. О! Или собачьим шампунем! Никто не почует «человечинку».

Ксавье только смеялся:

— Почуять, может, и не почуют, но обходить будут десятой дорогой! Я разве пахну мокрой псиной, а?

— Ты воняешь хуже, чем носки в кроссовках.

— Представь носки мокрого пса, — захихикал Ксавье, и они оба заорали:

— ФУ-У!

Вместо вида оборотня было решено сделать из Джимми зомби. Так не нужно было лепить шерсть и думать, как скрыть его невозможность перевоплощаться. Все неокрашенные серой краской места скрыли одеждой.

Школа находилась близко: буквально два квартала, и направо от парка располагалось обычное на вид здание, огороженное забором. Там уже стояла контролёр — высокая тощая женщина с огромными глазами и крошечным тонким ртом. Она выглядела очень доброй, приветствовала всех взмахами длинной и худой, как палка, руки. Она была одета в широкую шерстяную красную юбку, такую же накидку, а на голове у неё светились замотанные золотую в гирлянду рога.

— Добро пожаловать, мальчики, — улыбнулась она, показывая ряд больших плотных зубов.

Джимми стушевался немного и промямлил что-то совершенно невнятное.

— Рога настоящие, — шепнул ему Ксавьер, когда они поднимались по лестнице.