Иллюзионисты. Ознакомительный фрагмент

Ричард допоздна одиноко бродил по пустым улицам своего района, пинал попадавшиеся на дороге камни и бутылки. На душе было так паршиво, а он не знал, как с этим бороться. Кончится лето, он пойдёт в старшую школу, в абсолютно новое место с новыми людьми и правилами. Последние пять лет он думал, что разделит это с Нелли, а теперь она, огромная часть его жизни, уезжала. И они скорее всего никогда не встретятся. Когда люди уезжают поздно ночью, они не возвращаются. Так однажды и его мать уехала…

Ричард замер перед пешеходным переходом и оглянулся на парк. Фонари освещали его каменный забор, резные ворота и… четыре фигуры. Одна, полная и в кепке, это женщина-сторож, а перед ней ещё три — и все с чемоданами. Ричард уставился на них, пытаясь сквозь сумрак разглядеть… Нелли! Точно она! Он бы ни с кем бы не спутал её острые коленки и копну кудряше-барашков.

Сторож раскрыла перед Нелли и её родителями ворота. Ричард раскрыл рот и кинулся к ним.

— Нелли! — закричал он. Ему нужно было попрощаться! Обнять! Что угодно!..

Но она не оглянулась. Семья вошла в парк, сторож закрыла ворота, и Ричард, запыхавшись, застыл перед ними, вглядываясь в беспросветную темноту парковых дорожек, на которых людей было уже не разглядеть.

— Что тебе, мальчик? — недоумённо спросила сторож, оборачиваясь к нему и пряча связку ключей.

— Люди… Вы только что пустили людей…

— Сбрендил что ли? Домой иди, мальчик. Как твои родители позволяют так поздно гулять, а?

— Но я видел! Это моя подруга! Пустите, я хочу их проводить. Вернусь через полчаса, честно.

— Ещё чего захотел. Иди давай. — И она отвернулась, качая головой и проговаривая: — Бред же какой. Людей пустила в парк. В комендантский час. Ага, конечно…

Женщина скрылась в сторожке, а Ричард продолжал стоять у ворот. Он видел. Он не мог ошибиться. Он вплотную подошёл к решётке, пытаясь разглядеть хоть что-то, но чем дольше он, тем меньше видел. Всё сливалось в сплошное чёрное полотно, где не было ни дорожек, ни кустов, ни тем более людей.

— Эй-эй! — раздался механический голос. Сторож грозила Ричарду кулаком из рубки, свободной рукой придерживая микрофон. — Отойди от ограды, мальчик!

— Да… — Ричард закивал. — Конечно, мэм…

Взглянул на неё. На парк. На неё. На железные прутья, расстояние между которыми как раз всего в шаг. Снова на неё…

И запрыгнул на ворота.

— Эй! Ты что творишь!

За спиной послышался удар двери о стенку рубки. Крики. Ричард почти почувствовал, как пальцы скользнули по штанине, но подтянулся на прутьях и оказался выше. Он схватился на железные пики с золотистыми набалдашниками, устроился поудобнее на скользких изогнутых и под протесты сторожа перекинул одну ногу на другую сторону. Джинсы задрались, и лодыжки коснулся холодный ветер. Страх пробежал холодными мурашками аж до волос на затылке, но Ричард не дал себе испугаться — и сиганул с забора, как в пропасть.

***

В глаза, привыкшие к темноте, ударил яркий свет. Ричард прищурился, оглядываясь, и сердце его уходило в пятки. Ограды парка не было и в помине. Вокруг разливалось золотом, покачиваясь на лёгком летнем ветру, огромное, бескрайнее поле. А над головой, — там, где секунды назад чернело ночное небо, — стелились по лазури перистые облака. Куда ни глянь – колосья и небо, встречающееся с ними у горизонта.

Ричард стоял с открытым ртом, не зная, что делать дальше. Он почесал макушку и ущипнул себя за руку: может, он упал неудачно и просто в отключке? Но щипок не помог. Ему не привиделось. Ричард тяжело вдохнул — и решил идти. Просто вперёд. Куда-нибудь выйдет. Он был в деревнях, вдел эти огромные ржаные поля. Они не появлялись просто так, их непременно кто-то засеял, и кто-то должен их возделывать. А значит — рядом обязаны быть люди. Он должен был их найти.

Дорога тянулась и тянулась. Колосья кололись, кроссовки проваливались в рыхлую землю. Золото расплывалось перед глазами, превращаясь в море яркого, почти слепящего света, и нигде в нём не было островка, к которому Ричард мог бы стремиться.

Солнце пекло нещадно. Давно сброшенную куртку Ричард натянул на голову, но это не спасало от жары. Он почти задыхался в выжигающем воздух мареве. Нестерпимо хотелось пить. Глаза начинали слипаться, силы покидали, и в голову впервые закрались безрадостные мысли. Он вспоминал о бедных путниках, застрявших в палящий полдень в пустыне, и представлял, как потонет здесь, во ржи, будто в зыбучем песке.

«Домой. Я хочу домой», — думал Ричард, раздвигая руками колосья.

Он остановился, выдохнул и вытер мокрый лоб. Что может быть хуже бескрайнего поля в жаркий летний день, когда у тебя нет бутылки воды? Он ведь умрёт тут от обезвоживания. Или от солнечного удара. Или его съест комбайн…

Ричард нервно рассмеялся и ещё раз огляделся. Если он застрянет в этом поле навсегда, будут ли его искать? А как будут? Найдут ли? Он ведь прыгал с забора совсем в другом месте. Полиция и не подумает искать за городом, в полях. Может, его похитили? Он плохо спрыгнул, отключился, а разозлившаяся женщина-сторож отвезла его далеко-далеко за город и бросила?

Нет, тогда его найдут. Полиция и не такие дела раскрывала. Его, конечно, потом отец и дед отругают за то, что гулял ночью и в парк пробрался после комендантского часа, но он сможет унять их гнев, состроив из себя несчастную жертву похищения. Надо будет — Ричард посмотрел вниз — ещё ногу испачкать и сказать, что повредил сильно, ходить не может.

Ричард поднял глаза и вдруг увидел в дали тёмную точку. Она казалась размером с муравья, ползущего по золотому полотну, и Ричарду могло бы показаться, но он об этом не думал. Сорвался с места и побежал.

Это был его шанс! Не важно, что там на горизонте — машина, автобус или грузовик, пусть даже комбайн! — главное, что кто-то там был. Ричард не один! Он не застрял навсегда меж колосьев в этом непонятном поле. Его спасут, напоят и выведут к людям!

Сил было мало, второе дыхание не открывалось, но Ричард бежал. Бежал изо всех сил. Так, как никогда не бегал. Колосья хлестали по рукам. Куртка спадала на глаза, и Ричард сорвал её, держа теперь в руках. Чёрная точка приближалась, а Ричард внутренне ликовал. Это не мираж!

Чем ближе, тем чётче Ричард видел сквозь заливающий глаза пот силуэты лошади и деревянной повозки. Не дав себе подумать о том, кто вообще сейчас использует лошадей и телеги, Ричард поднажал. Он набрал в слипающиеся лёгкие воздух и закричал что было сил:

— Эй! Притормози! Пожалуйста, подождите!

Сидящий на облучке повернулся и потянул удила. Ослик (это был он, а не лошадь, как показалось Ричарду издали), тянущий повозку, остановился и стал скучающе смотреть по сторонам, лениво мотая хвостом и дёргая ушами.

— Спасибо, — выдохнул Ричард, тормозя у повозки и сгибаясь пополам.

Каждая его мышца будто скручивалась, сжималась. Воздух давил изнутри и снаружи. Не вдохнуть, ни выдохнуть. Перед глазами летали чёрные круги.

— Ты в порядке, сынок? — прошамкал дедок, щурясь поправляя разлезающуюся на прутики соломенную шляпу. Он потёр бороду. — Плохо гулять по полям в самый полдень. Солнце-то не пощадит ни молодого, ни старика.

Ричард поднял на него глаза и выдохнул из последних сил:

— В-воды... Пож-жалуйста…

Старик покачал головой и, причитая, вытянул откуда-то фляжку. Ричард даже не понял откуда: рядом со стариком ничего не лежало, надета на нём была только рубаха без карманов да штаны с подвязками, на которых карманов тоже не было. Но мысли о странностях смыло, стоило сделать живительный глоток.

— Пей, пей, — разрешил старик. — Я в деревне ещё наберу.

— В деревне? — спросил Ричард. — Мне тоже туда надо. Подвезёте?

— Залазь. — Дед махнул загорелой рукой на повозку. Ричард поблагодарил и за это, и за воду, положил фляжку на облучок рядом со стариком и запрыгнул в телегу. Там на усеянном соломой дне оказалось много мешков: кукуруза, капуста, помидоры, баклажаны. Несколько мешков были подписаны как «крупа». Ричард упал на спину и растянулся, свесив ноги и раскинув руки в стороны. Один локоть его оказался на «картошке», другая рука обняла «кукурузу».

— Ты это, тент расправь, что ли? — предложил дед, когда повозка закачалась и пошла дальше. — Небось упарился весь.

Ричард удивился такому предложению, но действительно нашёл кусок парусины за мешками овощей. Но никаких балок там не было. «Старик, должно быть, забыл», — решил Ричард и отложил парусину.

— Чего ты? Не хочешь, что ли?

— Э-э-э… Не, нормально, — соврал Ричард.

— Ну как знаешь.

Повозку мерно трясло, над головой проплывало голубое небо, разрастались похожие на волны облака. У Ричарда болели всё тело и голова. Он лежал с полуприкрытыми глазами и не думал ни о чём…

— Эй, эй, сынок, вставай, — доносился до Ричарда голос старика-извозчика как через вату.

Ричард недовольно промычал что-то, потянулся и приоткрыл глаза. Он сначала не понял, где находится, что это за коричневые балки, худая крыша, через балки которой пробиваются солнечные лучи и заставляют пыль светиться. Старик ещё раз потряс Ричарда за плечо, и он подскочил как ужаленный. Он вспомнил ночь, прыжок, поле…

— Где я?! — выкрикнул Ричард в ужасе.

— Ти-ише, тише. Не ори так, — прошамкал старик. — На рынке мы, в амбаре. А ты чиво, не местный?

Ричард замотал головой, хмурясь.

— То-то мне мужики сказали. А это, того, не вижу… — Старик зашаркал туда-сюда, повторяя: — Плохо это, плохо!..

Ричард сидел на краю телеги и не понимал. Старик боится, что его обвинял в похищении? Нет, Ричард скажет полиции, что тот ему помог. Но не успел Ричард что-то сказать, как старик обернулся к нему, всучил флягу и яблоко и сказал:

— Бери и уходи. Тебе нельзя здесь быть.

Ричард опешил.

— Что значит, нельзя?

— Нельзя! То и значит. Вам, внешним, нельзя внутрь.

Внешним? Внутрь?

— Да… Да я б… Да я б с радостью ушёл! — заверил старика Ричард. — Я хочу домой. Папа ругаться будет. Дед уже наверняка с ноги сбился, что я домой вчера не пришёл. Вы тут надолго?

— А тебе дело какой, а?

— Может, вы меня домой отвезёте?

— Да как ж я тебя отвезу-то! Через границу ослик не проедет.

Границу?.. Ричард схватился за голову. Эта тётка из сторожки отвезла его за ночь за границу! Это что, он несколько дней спал? Может, ему вообще надо к врачу… А может…

— А Нелли? Вы знаете девочку Нелли? — спросил Ричард, цепляясь за последнюю надежду. — Она… такая, маленькая, низенькая и кудрявая… – Ричард активно жестикулировал, пытаясь показать и фигуру, и рост подруги, и то, что творилось у неё на голове.

Тут заскрипели двери амбара. Ричард застыл от страха, а старик в мгновение ока вытянул у него из-за спины парусину и накрыл Ричарда с головой.

— Да-да? — заголосил он слишком наигранно. Ричард старался не двигаться, даже не дышать. — А это ты… Э… Кто ты? Прости, не разглядел…

— Мне показалось, кто-то искал девочку Нелли?

— Да-а-а… Наверно. Я… не слышал.

Ричард сжал кулаки. У него была секунда на размышление… А потом он выскочил из-под парусины и закричал:

— Да! Я искал! Вы знаете Нелли?

Стоящая в дверях амбара женщина в длинной бирюзовой юбке раскрыла рот.

— О боже мой… Внешний? — Женщина в ужасе глянула на старика.

— Я не видел, — развёл руками тот.

Женщина покачала головой, пождала зубы и, строго нахмурившись, подошла к Ричарду.

— Как же ты сюда попал такой?

Ричард почувствовал себя перед учителем, отчитывающим за проваленную контрольную. Так же было нечего объяснять, так же он не знал, в чём конкретно виноват, если ну вот так получилось. Как будто он хотел. И что вообще значит это их «внешний». Говорили б нормально, может, он понимал бы и мог объяснить!

— Ладно, ладно, не дуйся, — сказала женщина спокойнее. — Тебе нужна Нелли? Ты её друг?

— Да, — буркнул Ричард, глядя под ноги, на пыльный, засыпанный соломой пол амбара, и на свои грязные от земли кроссовки. — Мы учились вместе.

— Ах вот оно что. А как ты сюда попал? В смысле… — Она задумалась. — Что последнее ты помнишь? До встречи со стариком Маккоем.

Ричард пожал плечами.

— Я через забор в парке перелез… А потом очнулся в поле. Мне кажется, меня похитили и увезли куда-то.

Женщина округлила рот и закивала. Ричарду показалось, что он ему совсем не верит.

— Меня зовут Беатрис, а ты?

— Ричард.

— Приятно познакомиться, Ричард. Пойдём-ка со мной? Я тебя покажу моему мужу, он должен помочь тебе вернуться домой.

— Он полицейский?

— Не совсем. Слезай, пойдём. Только тихонько и… — она огляделась и забрала у старика Маккоя соломенную шляпу, — надень-ка это. И вот, возьмёшь мою корзину, хорошо? Я много набрала.

Ричард с готовностью закивал. Он сделал бы что угодно, чтобы ему помогли. Он поднял оставленную у дверей в амбар корзину, где уже лежали связка моркови, несколько луковиц, лимон и что-то жёлтое, продолговатое, похожее на вытянутую дыню. Пока было не тяжело, но пока они с Беатрис шли через узкий запруженный рынок, шумный, заполненный криками, шагами и звоном золотых монеток (Ричард удивлённо нахмурился: монетки не были похожи на фунты, значит, его действительно похитили), в корзину легла ещё пара баклажанов, и Ричард понял, что с его уставшими мышцами такой вес может оказаться непосильным. Но он сжал зубы.

Ему казалось, что он на костюмированном представлении. Вокруг мелькали какие-то старомодные чепцы, женщины все были в длинных цветастых выцветших юбках. Люди были одеты в косынки, фермерские шляпы, рубашки, расхлябанные сапоги на завязках под широкими штанами… Будто в картинки исторической реконструкции сошли!

И он… Растрёпанный, потный, пыльный, кроссовки все в земле, голову «венчает» старая шляпа, а в напряжённых руках — полная корзина. Он, должно быть, походил на сумасшедшего.

С женщиной они прошли ещё пару прилавков, а когда Ричарду показалось, что руки должны оторваться, вышли с рынка. Там их встретил плотный мужчина, одетый, как и все вокруг, слишком по-фермерски: рубаха с закатанными рукавами, сапоги с заправленными в них штанами и соломенная шляпа. Выглядел он намного приличнее старика, который Ричарда вёз, и очень приветливо. Его круглое лицо расплылось в улыбке, и на красных щеках появились ямочки.

— Беа, вот ты где! Я уже думал тебя искать! — Мужчина распахнул объятия, но жена даже не подумала обниматься. Просто всучила ему корзинку, что держал Ричард, и серьёзно сказала:

— У нас проблемы, Гарри.

Гарри недоумённо посмотрел на неё. Ричард — тоже. У него внутри всё сжалось от ужаса. Всё. Конец. Нельзя было верить первой встречной!

— А что не так-то, Беа? Ну да, мальчик, вижу. На воришку вроде не похож.

Беатрис с досадой покачала головой.

— Пошли домой, Гарри. Здесь не место, чтобы об этом разговаривать.

Ричард замялся на месте, думая, куда бы улизнуть, но женщина обернулась к нему с таким выражением лица, что он беспрекословно последовал за ней и её мужем. К счастью, идти пришлось недолго. По обе стороны тихой пыльной улочки располагались узкие двухэтажные домики с белыми фасадами и неуклюжими, тяжёлыми черепичными крышами. Между некоторыми домами были небольшие прорехи. Там, окружённые заборами, виднелись сады. У домов стояли скамейки, мимо иногда пробегали дети или собаки. Редкие прохожие вежливо здоровались, и чета отвечала им, словно все они были хорошими знакомыми. «Не мудрено», – подумал Ричард, вертя головой. То, что он видел, походило на посёлок в пригороде, где все друг друга знают, а за свежими продуктами принято ходить на базар.

Расхлябанная высохшая дорога тянулась вперёд, пока не уткнулась в каменный тупик. Там они втроём свернули налево (взгляд Беатрис опять не дал Ричарду улизнуть направо, там как раз был ещё один проход) и оказались на той же самой улице, с теми же самыми белыми домами — только с их обратной стороны.

Гарри открыл калитку, над которой нависали растущие вдоль забора кусты, пропуская жену и Ричарда в сад с миленькими скамеечками, обвитыми растениями арками и небольшим прудом. Многие цветы показались Ричарду смутно знакомыми, словно он встречал их где-то, но времени подумать ему не дали: строгий голос Беатрис приказал идти в дом.

Гарри донёс корзину до кухни, поставил на пол и с упоением потянулся. Ричард замялся на пороге, не зная, что делать.

— Иди сюда, — позвала Беатрис и предложила сесть на скамейку у стола. Ричард подошёл на негнущихся ногах, сел и уставился на цветастую скатерть.

— Итак, Гарри. — Беатрис уперла руки в бока. — Посмотри на этого молодого человека. Внимательно посмотри! Ничего не замечаешь?

Гарри почесал макушку.

— Нет, — покачал головой он. — Может, его накормить надо?

— О, Гарри! — Беатрис покачала головой. — Да не местный же он! Внешний! Ну посмотри ты! Джинсы, кроссовки… А на футболке что нарисовано? Видел у нас что-то подобное?

Беззаботное выражение слетело с лица Гарри, будто сдутое ураганом. Его карие глаза выпучились. Улыбка перевернулась.

— Святая треска! — выпалил он. — И правда ведь! К-как он здесь оказался? Где ты его взяла?

— На рынке подобрала. Он у старика Маккоя спрашивал, где найти дочку Фарадеев. О нём уже говорили, Гарри! У нас у всех будут проблемы.

— Я не хочу, чтобы у вас были проблемы! — выпалил Ричард. — Помогите мне вернуться домой. Я сразу скажу полиции, что вы тут ни при чём, что это охранница!..

— Полиции он скажет! — воскликнула женщина. – Гарри, ты слышишь? Ты понимаешь? И вот как его куда-то отпускать?

Гарри почесал шею.

– Ну, по-хорошему, его надо к Фарадеям отвезти. Не здесь же держать. Пусть разбираются. В любом случае до поезда ещё недели две.

— Две недели?! – Ричард вскочил с лавки. — Мой… Мой отец вернётся из командировки через неделю! И мне жутко повезёт, если дед не решит приехать раньше!

– Не беспокойся, — твёрдо сказала Беатрис. — Сядь. У тебя достаточно времени.

Ричард непонимающе потряс головой, но сел.

— Гарри, объясни ему! Это ты работаешь на станции, а не я.

Гарри раскрыл и закрыл рот, как рыбка, но развёл руками, мол, ничего не поделаешь и, сложив руки на столе, подался вперёд.

— Понимаешь, парень, ты, когда прыгал, прошёл сквозь границу между внешним миром, твои, и внутренним, нашим. А тут и там время идёт по-разному. За ваш день у нас проходит четыре. Мы живём как бы в сжатом пространстве, понимаешь? И вот чтобы вернуться домой, тебе придётся подождать следующего поезда. Всего-то две недельки! Сколько по-вашему? Три дня?

Ричард закивал. Ну теперь-то всё ясно! Кончено, граница, пространство. Сжатое… Другой мир… Наверно, пока он лежал без сознания, неудачно упав с забора, его забрали к себе сумасшедшие.