Православное вероучение и Японская Империя. Гипотеза номер один.

Одна из главных бед в окополотической «тусовке», в так называемых «движениях» в том, что восточноевропейские лемминги смотрят на свои страны через призму западноевропейской историографии, полагая что их страны идут/шли путем таким же как скажем Франция. Беда в том, что путь каждой страны в принципе уникален, хотя эти пути можно группировать по ряду признаков и делить даже территориально (но осторожно!). Они пытаются понять почему тут не так, как там, смотря на процессы не по существу, и через другую матрицу. На этом же неправильном взгляде они делают выводы о том, как нужно здесь, совершенно опуская сущностные различия, воспринимая лишь различие в формах. Из подобной глупости вырастают карго-культы. Будь то либеральный или модный ныне среди детей – либертарианский. Либералы в Российской Империи ассоциировались с бесстыжими безбожниками, в Советском Союзе с прихвостнями западных врагов, а в современной РФ с пресловутыми 90-ми и откровенным грабежом населения, когда небольшая прослойка аферистов ограбила большую часть населения. Либертарианство Восточной Европы представляет собой в основном эрзац-религию, которая заключается верой в рыночный фундаментализм, верой в то, что некое Непознаваемое (отказ от математического исследования экономической жизни в среде АЭШ), некая «невидимая рука рынка» всё решит и не следует вмешиваться в этот процесс. В особых, крайних случаях это доходит до идеи упразднения государства вовсе. Если посмотреть на историю в перспективе, то эти силы никогда не имели никаких шансов на успех, на любых выборах представители этих идеологий набирали незначительный процент голосов, в отличие от социалистов или более умеренных сил.

Есть два подхода к понимаю того, как следует строить духовную, политическую и социально-экономическую жизнь. Первый подход – подход универсалистский, согласно которому методы и средства, примененные в одной стране, срабатывают и в другой, так как люди одинаковые, имеют одинаковые природные задатки, склонности и потребности. Наиболее ярко подобное выражено в рыночном фундаментализме. Второй подход заключается в том, что люди разные, то есть имеют очевидные различия. Остальные подходы представляют комбинацию этих двух. Первый подход слишком прямолинейный, глупый и очевидно неверный, поэтому следует остановится на втором. Исходя из того, что люди не одинаковые выходит и то, что сообщества этих людей выстраивают неодинаковые формы коллективного взаимодействия. Люди разные в силу биологических причин, имея различия, как половое, так и расовое, которое определяет их поведение, взаимоотношения с внешним миром и рефлексию. Это различие связано с различием культурным и конфессионально-религиозных. При этом вышеназванные различия связаны так же с различными регионами проживания тех или иных групп, сообществ, наций и прочих форм коллективного взаимодействия. То есть «коллективы» имеют разную географическую привязку, локализацию, что определяет их развитие, поведение и мировоззрение. Биология, культура, география. Эти факторы переплетены настолько и взаимно влияют друг на друга, что нельзя выделить некие проценты того или иного влияния. Отсюда вытекает то, что различие Восточноевропейского пространства и Западной Европы лежит в биологии, культуре и географии.

Следует вкратце остановится на биологическом, чтобы понять почему эту тему в данном случае мы опустим. Наибольшие распространение эта тема получила в среде русских неонацистов (хотя распространена не только среди них), при этом следует отменить, что почти всегда речь идёт о расовой теории 1850-1950 гг., основанной на типологической концепции расы, а не на популяционном подходе, распространённом в современной науке. Наибольшую популярность приобрели теории социального антрополога Ганса Гюнтера и американского физического антрополога Карлтона Куна, которые нередко комбинируются вместе рождаются интернет-расологию. Таких людей часто (а порой и в абсолютном большинстве случаев) можно назвать биологическими детерминистами, верующими в то, что биология определяет всё от экономических и религиозных предпочтений индивидуума, до цвета носков, который ему нравится носить. Их можно условно поделить на два вида. Согласно учению первых, русские это народ в массе своей имеющий северно-европейскую расовую основу. Так как единой классификации не существует, то туда обычно нордическую расу и неких балтидов, реже говорят о нордической расе и фальской расе. Второй вид интернет-расологов обычно говорит о том, что русские это народ расовосмешенный, состоящих в массе своей из «нечистых», «грязных» полуазиатских рас и небольшого числа представителей нордической расы и фальской расы. Оба вида, в наибольшем числе случаев свято веруют в расовое превосходство северных европеоидов над остальными расами во всём, никакие доводы, которые противоречат их убеждениям, никакие научные факты не могут поколебать веру верующих. Из данных физической антропологии и генетики, адепты подобных сект, как правило выбирают лишь те данные, что подкрепляют их веру, но напрочь отвергают данные, которые противоречат. Поэтому рассматривать эту теорию, основанную на комплексе устаревших данных, смешенную с домыслами профанов не имеет особого смысла. Хотя, следует повторить факт того, что биология имеет значение.

География имеет значение для жизни человека, нации и государства, и определяет в их в некоторой степени, установить которую не представляется возможным. Но следует отметить тот факт, что непреодолимые климата-географические факторы (с нынешним уровнем техники) определяют, как настоящие, так и будущие государства, и нации, а равным образом определяли и прошлое. Это фактор также связан с биологическим и имеет взаимное влияние, долю которых определить не представляется возможным.

Культура (в самом широком смысле), как составляющая того, что определяет то, чем будет человек, нация и государство включает в себя религиозную составляющую, поэтому эту составляющую следует рассмотреть отдельно.

Существенное различие, которое сразу бросается в глаза между Западной Европой и Восточной Европой, несмотря на их общехристианскую культуру – Схизма. То есть раскол Церкви на Западную и Восточную. Второе различие, которое бросается в глаза при взгляде на две Европы – это доминирование феодализма на Западе и его фактическое отсутствие на Востоке (или сильная специфическая трансформация), что привело к тому, что политической субъектности на Западе обладали феодалы, вольные города и союзы, Церковь и ордена, императоры и короли, и так далее; в то время, как на Востоке этой субъектностью обладали сначала князья и частично Церковь, а после централизации и объединения Руси лишь царь («Хозяин Земли Русской»). Занятие науками и философией в западной церковной среде носило характер не исключение, а скорее правила, в то время, как в восточной церковной среде (после падения Константинополя) это носило характер скорее исключения из правил. Вплоть до 20 века в Восточной Церкви считался весьма важным вопрос об иерархии ангелов и исследовании этой иерархии, в то время, как в Западной Церкви подобные вопросы хотя и имели места, занимали меньше места (во всяком случае в видимом). Западная Церковь играла важную роль в политической, социальной и экономической жизни, стремясь рационально обосновать свою позицию, опираясь на Аристотеля. Наиболее известным автором является Фома Аквинский, который писал работы на самые различные темы, связанные с политикой, экономикой и общественными отношениями. «Саламанская школа» развивало учение Фомы Аквинского, уделяя большое внимание экономической составляющей его работ. Которые затем нашли отражение и развитие в работах французских и итальянских меркантилистов, а также английских политэкономистов. Наработки последних родили классический либерализм. В начале 20-го века вышло две нашумевшие работы. «Протестантская этика и дух капитализма» Макса Веббера и несколько работ Вернера Зомбарта. Суть обоих работ сводилось к особой роли западного христианства, которое пройдя путь Реформации создало особую этическую систему, которая позволив создать особый вид хозяйственного уклада (капитализм), а также еврейства, которое по версии Зомбарта не менее важно, чем секты кальвинистов. Изгнание евреев из Испании, последующие обнищание и упадок итальянских республик, привели евреев на туманный Альбион, где их эмансипировал Оливер Кромвель. Дух торгашества и доктрина предопределения кальвинистов, лежащая в основе этики «революционных сект» превратила англичан в нацию торговцев, которая в силу своего географического положения и бытности морской державой определило то, что эта нация стала ведущей в деле колонизации новых земель, а значит и преобразования пространств.

Если придерживаться аналогичной гипотезы по отношению к Восточноевропейскому пространству, то Восточная Церковь создала этику, согласно которой смирение и послушание, а также идея о том, что каждый должен нести свой крест приводит к спасению, приводит к Богу и обещанному раю. Такая этика распространялась, как приходами, так и монастырями и именно эта этика сыграла ключевую роль в формировании русской государственности. Учитывая то обстоятельство, что Россия всегда была относительно бедной страной, находящейся на окраине Европы, не имеющие практически никаких ресурсов, переживающая опустошительные набеги степных народов, которые были остановлены лишь после завоевания русскими пшеничного пояса Земли (то есть активного и массового использования огнестрельного оружия). Её бедность связана с непреодолимыми климата-географическими факторами, которые определяли геополитические ходы русских на века вперёд: борьба со степью, завоевание выхода к морям, завоевание плодородных земель и земель, наполненных легко добываемыми стратегическими ресурсами. Русское государство с самого начала истории не имело ничего из вышеперечисленного, поэтому огромные ресурсы тратило на расширение территории и её удержание, что сказывалось на общей бедности, как городов, так и монастырей. Постоянная борьба с природой приводила к тому, что русские не создали никаких школ мысли, никаких научных школ, вплоть до её «европеизации», которая привела к появлению русской науки, как таковой лишь во второй половине 18 века, а заметные научные достижения появились лишь в 19 веке. К тому же следует заметить, что западные государства, возникшие в первую очередь на осколках Западной Римской Империи, развивались на оцивилизованном пространстве, в отличие от Восточноевропейского и даже Центральноевропейского Пространства. Великоевропейское пространство – неоднородно изначально. Этот разрыв, длинной в несколько веков между Западом и Востоком очевиден. Мы знаем о научных достижениях европейцев Средних Веков, но мы ничего не найдем подобного в Восточной Европе (исключением будут владения католических суверенов), ничего подобного мы не найдём и в Японии. Страна восходящего Солнца в средине 19 века дарила оригами американцам и демонстрировала то, что они ничего не сделали с европейскими ружьями, которые получили в результате обмена с европейскими миссионерами и купцами за несколько веков до этого, ровным счетом ничего, ни модернизировали и скорее всего даже не пытались. Однако, уже в начале 20 века Японская Империя разгромила Российскую Империю, в начале 40-х годов она контролировала огромные пространства и поставила на колени Китай, который населяли сотни миллионов человек, а уже в конце 80-х годов почти догнала по экономической и научно-технической мощи США. В чем причина? Почему Россия, которая воспринимала западные технологии и идеи не смогла достичь таких же успехов, как и Япония, несмотря на то, что Россия получила это гораздо раньше и имела в своем арсенале (в управлении) европейских специалистов?

Отбросми факторы биологии и географии, и примем на рассмотрение фактор православной этики. При условии, что гипотеза верна, то становится понятным, что такая этика приводит к тому, что ответственно за принятие всех решений и развитие всех составных частей государства лежит непосредственно на ограниченном круге лиц, который можно назвать непосредственной властью. Каждый несёт свой крест, проявляя служение и послушание в общем деле, в деле спасения душ Третьего Рима. При этом важным является коллективная ответственность и полная солидарность, а не частная инициатива. Которая проявляются среди людей, либо неподвластных Восточной Церкви, либо «раскольников» и среды старообрядцев. В конце 18 века происходит еще одно значимое событие, которые заключается в том, что начинает издаваться ряд законов, призванных «разгрузить» поповство и перевести из него людей принудительно-добровольно в другие сословия, по причине нехватки приходов. Православные священники имели часто по 5-6 детей, что приводило к непропорционально быстрому росту этого сословия, которая оказывалось «бесприходским», по причине того, что обычное население не росло столь быстро и необходимости колонизации новых земель и создания новых приходов не было. Куда приходили выходцы из этого сословия? Чаще всего в служивые люди, становясь канцлерами, реже учителями и врачами, и совсем редко военными. В итоге это приводило к тому, что основной слой населения, который нёс идею государственности в русском обществе наполнялся выходцами из духовенства, которые и несли эту православную этику «в массы». Несложно догадаться куда эти люди (чиновники) попали после Революции. Они наполнили все структуры новой власти, составляя там от 50 до 80%. Это привело к тому, что православная этика проникла и в советские структуры, будучи секуляризированной, как и кальвинистическая этика на Западе, она приняла участие в укреплении культу власти и её сакральности и непогрешимости в эпоху масс в пост-России. Смешавшись с проектом советского человека, под управлением семинариста Иосифа Сталина она привела к появления русско-советского человека. Продолжив оказывать влияние на массы и после развала СССР, когда возникла потребность замены марксисткой подложки на что-то новое. Началась попытка регенерации чистой православной этики и соответствующего восточноевропейского антропологического типа, что насторожило карго-культистов, которые уверовали в универсальность методов, ходов, решений и самого человека, прежде всего либералов и аферистов, которые видели в Православие орудие, которое вернет погромы и отстранит их от тех финансовых потоков, к которым они получили доступ в 90-е.

Плохая это этика или хорошая? Это неправильный вопрос. Это данная этика, которая дана вчера и сегодня, и развернута непосредственно перед нами. Её нельзя изменить быстро и решительно, не изменив самой сущности веры, что приведёт к ряду необратимых последствий и непредсказуемых катаклизмов, к которым привел 1917 год. Привёл не только Россию, но и всю планету. Следует приспособить не этику под технику, но технику под этику, что из-за взаимосвязанности всей системы биология-география-культура изменит и саму этику в итоге, приведя к тому, что изменится и самое состояние страны и нации. Япония не меняла ни институты, ни этику, а лишь взяла западные наработки, приспособит под своих условия. Восточноевропейское пространство пыталось же забрать социальные институты и квази-этику, в итоге получала закономерно провал, в отличие от Японии. Из этой этики следует централизованное управление и идея этатизма, которую нельзя преодолеть не «преодолев» этику, её нельзя просто так заменить, как деталь. Отсюда следует необходимость построения такой системы, в которой православная этика была бы той силой, что приводит механизм в движение и наполняет его энергией, а не является силой противодействия, действующей в системе, которая не приспособлена для подобной этики. Мысль простая, но не слишком очевидная, если взглянуть на тот хаос к которому призывают жители Восточноевропейского пространства, занимаясь очередным копированием наработок других Церквей. Совершенно очевидным также является спуск всех идей сверху и восприятие массами лишь того, что исходит от сакрального источника, то есть сверху и полное игнорирование, порой весь очевидный вещей, но исходящих снизу или альтернативных, оппозиционных источников. Такие вещи совершенно не свойственны, например, американцам, но то дело американцы и незачем их копировать, а если незачем их копировать, то и не следует, и даже опасно копировать их методы. Пресловутый уникальный, особый путь, это вещь которая свойственна многим нациям. Это американская исключительность, английская избранность, немецкий путь, французский путь и прочие, включая даже польский гонор. У немцев процесс борьбы за установление контроля над Римской Католической Церковью в Германской Империи назывался Kulturkampf. Его очевидно целью было создание монолитной нации, удалении мозаичных структур, которые могли привести к расколу, подобная культурная война прямая обязанность руководства и элиты любой, если она хочет добиться успеха.

Сдвиги в этой области произошли лишь в 20 веке, и то в иммиграции, и то многие это восприняли как ересь. Впрочем, в 21 веке вновь заговорили о том, что Восточная Церковь должна создать концепцию и … воз стоит. Поэтому отвечая на вопрос, что делать, некоторые могут заняться в таком направлении работой. Мы говорим об антропологии и православной этике, а также православной трудовой этике, как их части. Впрочем, у православных есть огромная проблема по согласованию своего вероучения с научными знаниями. Наиболее очевидным противоречием, возникающим между православие и наукой является теория эволюции. Если католические и протестантские авторы пытаются связать и обосновать её с точки зрения своих конфессий, то абсолютное большинство православных авторов напрочь отказываются это делать, постоянно называя теорию эволюции «недоказанной гипотезой», тем самым дискредитирую себя еще больше или лишь укрепляя неверие на своих территориях. В «ногу со временем» идут так называемые либеральные христиане, которые могут быть опасней, чем традиционные, не принимающие теорию эволюцию, по той причине, что принимая теорию они принимаю либерализм и демократию.

Однако, есть еще «одно но», которое может заключаться в доктринальных различиях между Западной и Восточной Церковью, конкретно речь идёт о том, что выразил византийский философ Григорий Палама, создатель практики исихазма. В первую очередь стоит отметить, что о дискуссии между Паламой и Варлаамом Калабрийским. Варлаам был математиком, теологом и философом из Южной Италии, учителем Петрарки. Довольно редко упоминается тот факт, что новоевропейская наука возникает не только, как продукт Возрождение и тяги к мудрости Античности, но и из другого источника, который корёжит миропредставление рассуждающих о ней из Восточноевропейского пространства. Имя этого источника – Ислам, который сохранил знания древних о мире и во многом их доработал и обогатил. Одним из известных исламских деятелей является Ибн Рушд или Аверроэс, этого человека можно наблюдать по соседству с Эпикуром, Пифагором и Гипатией на картине Рафаэля «Афинская Школа». Именно его учение о существовании двойной истины, как истины философской и истины религиозной получило распространение сначала в трудах его непосредственных последователей, а затем у Фомы Аквинского (который посвятил не мало времени спорам с ним) и Уильяма Оккама, откуда это перекочевало в работы итальянских философов и наконец новоевропейскую философию, которые окончательно разорвали философию и теологию. Трудно переоценить то значение, которое оказал «князь философов» («princeps philosophorum») на всё европейское мышление. Не прошли идеи Томаса и мимо Варлаама, который затеял теологическо-философский спор, впрочем чего и следовало ожидать идеи Варлаама признали ересью в Константинополе, признав правоту за Паламой, откуда они перекочевали на Русь.

Что в этом споре особенного? Несмотря на то, что Варлаам возражал против разделения истин, он ставил равно между теологией и философией, смешивая их в единой. Против этого возражал Палама, говоря о том, что нельзя постичь философию без теологии. Именно этот разрыв принципиально отличал взгляд, который оформился на Западе и тот что оформился на Востоке. Таким образом расхождение философии и теологии на Западе, позволило в кратчайшие сроки, после знакомства Запада с Платоном ускорить самое изучение сущего, категорий и создать на основании математического подхода науки в современном понимании. Что невозможно было сделать, в следствии победы в споре Паламы на Востоке. Но это стало и миной замедленного действия, которая секуляризировала Запад через Просвещение, потому что в какой-то момент философы, доказывая бытие бога пришли к тому, что кроме веры в него нет ровным счетом никаких доказательств, кроме ряда вещей вроде «предустановленной гармонии», «нравственного закона» и тому подобных вещей. Ошибочно полагать, что Декарт доказывал бытие Бога (как это преподнёс Кант, опровергая его), Декарт первым кто открыто и прямо поставил его под сомнение и определил, как некоторых практический объект в чистом разуме. Unglückliche Bewußtsein («несчастное сознание» Гегеля в Феноменологии Духа лишь показало тенденцию к тому, что диагностировал Фридрих Ницше – «Бог умер». Лишь осознание собственно конечности открыло путь к тому, что религия стала только вопросом надежды (той самой, что осталось в пифосе Пандоры).

Другой стороной спора явился вопрос о Фаворском свете. Согласно Писанию - это таинственный Божественный свет в момент Преображения Иисуса Христа. Варлаам полагал что свет тварный, его противник считал свет нетварным. Суть спора такова, то последователи Варлаама (и его предшественники, такие как Томас) рассматривали свет как некое материальное и тем самым последователи Варлаама рассматривали архэ, как нечто материальное, в то время, как противники, как нематериальное. По мнению православных, латиняне тем самым впустили материализм в свое сознание, которое затем их поглотил. Это учение таким образом противоречило не только томизму, но августианству, которые определяли мышление тех лет. Однако, если взглянуть на это с другой стороны, приняв во внимание диспут о теологии и философии, а также концепцию «двух истин», то выходит, что поражение Варлаама одна из причин научно-технической отсталости православных территорий. Если эта гипотеза верна, то она объясняет отсутствие заметных научных достижений на Востоке Европы до 19 века, а также повальный атеизм среди большинства русских ученых и даже в ряде случаев симпатии Советам. Однако, это же могло и остановить развитие марксизма, превратив его на территории Советов в догмат, коим его ни Маркс, ни Энгельс никогда не мыслили, но в который его превратил Ленин, отвергнув доводы Богданова, а затем выпускник семинарии Сталин.

Таким образом радикальное расхождение философии и теологии привело к тому, что появляется новоевропейская философия и новоевропейская наука, которые трансформируют Европу и приводят к появлению Технической цивилизации. Техническая цивилизация – продукт Западной Церкви, Возрождения и Реформации. Техническая цивилизация в формах весторнизации и модернизации была импортирована на Восточноевропейское пространство, но не до конца воспринята в своей сущности, из-за расхождения вероучений и соответствующих взглядов не только на этику, но и на эпистемологию, которая имплицитно вшилась в «общественное сознание». Если эта гипотеза верна, то прогноз для Восточноевропейского пространства не утешителен, и она будет оставаться разорванной цивилизаций не только в идеологическом плане, но и на уровне мировосприятия.

Поэтому встаёт еще один вопрос том, осуществим ли другой путь, который, заключается в том, чтобы установить возможен ли разрыв этики и аксиологии от религиозных предпосылок, при условии массового и естественного отказа от веры в Бога? Если да, то каким образом этика и аксиология сможет определять жизнь людей, не порождая эрзац-религии, как это произошло после массовой секуляризации в новоевропейском обществе? И второй вопрос возможен ли сдвиг в самом подходе к знанию на Восточноевропейском пространстве при отрыве от религиозных предпосылок, при их трансформации или же при их сохранении в неизменном виде.

Успех Японской Империи показывает возможность создание иклюзивных институтов, которые позволяют стране за короткий срок совершать рывок и бросать вызов великим державам и занимать своё место под Солнцем. Если определить такие пути для Восточноевропейского пространства, то даже небольшая группа действующих лиц сможет трансформировать пространство.