Отказал «Зениту» и стал звездой в 3х3: жизнь и карьера Александра Павлова
После завершения профессиональной карьеры Александр Павлов начал еще одну, уже в баскетболе 3х3. Там у него получалось очень неплохо: он несколько раз брал чемпионат России и доходил до полуфинала Мастерса. Новая глава в жизни Павлова началась в пандемийный сезон, который свел его с лигой WINLINE UBA и баскетбольным клубом «Московский».
Сначала он играл, а теперь стал и тренировать — там же, в системе БКМ. Арина Мальцева встретилась с Александром Павловым и расспросила его о карьере в 5х5 и 3х3, о жизни профессионального спортсмена и о том, как устроен главный любительский клуб страны.
НАЧАЛО КАРЬЕРЫ: БАСКЕТБОЛ 90-Х, «ХИМКИ» И «СПАРТАК»
— Александр, ваш первый тренер — Панютин. Что он в вас увидел, как думаете?
— Думаю, он обращал внимание на рост, по родителям в том числе судил. Видимо, решил, что вырасту как следует. У него не было какой-то особенной фразы, но я запомнил жест — ох, это было самое строгое замечание, которое можно было от него получить.
— Когда вы и сами были молодым игроком, кто больше всего помогал и учил?
— Таких людей было двое. Когда я молодым приехал в «Химки», меня взял под свое крыло Олег Резвый. Он уже был ветераном, а позже стал тренером. В «Спартаке» таким человеком для меня стал Антон Юдин. Оба многому меня научили.
— Питер 90-х и начала 2000-х — какой это был баскетбол? Чем принципиально отличается от сегодняшнего?
— Тогда у нас не было ни индивидуальных тренеров, ни каких-то выдающихся навыков. Мы смотрели записи матчей НБА на кассетах, замечали какой-нибудь прием и сами пробовали его повторить. И сама игра была медленнее. С каждым годом баскетбол становится быстрее и атлетичнее, игра прогрессирует. Это две разные игры, на мой взгляд
— В 18 лет вы попали в систему «Химок» и провели там 3 года, но закрепиться так и не удалось. Спустя столько лет понимаете, почему так получилось?
— У меня был 5-летний контракт с «Химками», но в аренду я попросился сам. В первый год мне предложили Суперлигу. Я понимал, что вряд ли получу много игрового времени, поэтому выбрал Высшую лигу. Там я играл по 25 минут. А следующие два года провел в Суперлиге. В основной состав «Химок» тогда было очень трудно пробиться, и на четвертый год я уехал в аренду в петербургский «Спартак».
— А у вас же еще был неполный сезон в Латвии…
— Я был на сборах с основным составом «Химок» и понимал, что пробиться туда вряд ли получится. Оставалась аренда. Мне очень хотелось вернуться в петербургский «Спартак», но по договоренности агента с «Химками» меня готовы были отпустить только в Латвию. Туда я и поехал.
— Возвращаясь к «Химкам», чему такому учит фарм-клуб, чего не дает ни одна ДЮСШ?
— В «Химках», МБА и ЦСКА ребята уже в 16–17 лет выходят на площадку с игроками намного старше и опытнее. Это им здорово помогает привыкнуть к мужскому баскетболу. У нас в 90-е получилось похоже, только случайно. Из ребят нашего года рождения собрали команду, и мы играли против взрослых в первенстве Петербурга. Сейчас молодым игрокам такую возможность дают целенаправленно, чтобы они двигались вперед и быстрее набирались опыта.
— Что значит играть в родном городе за клуб с такой историей, как у «Спартака»? Это давит или помогает?
— Это как раз была аренда. Я был еще молод и, наверное, не до конца понимал, что значит играть за клуб с такой историей. Зато прекрасно помню, как смотрел на трибуны и видел друзей, родных. Когда столько близких приходят поболеть именно за тебя, это очень греет и подстегивает.
— За свою карьеру вы исколесили всю Россию. Многие думают: «платят? играй». Никто не видит другой стороны баскетбола: с переездами, перелетами, съемным жильем, переходами в другой клуб, когда нужно собрать вещи за два дня. Для вас это было проблемой?
— Я в 17 лет уехал из дома и быстро привык к переездам. Сам я относился к ним спокойно, но, думаю, семье приходилось труднее.
А перелеты… Все зависит от возраста. В первый раз я приехал во Владивосток в 24 или 25 лет и переносил перелеты легко. После 30 лет восстанавливаться стало труднее. Причем во Владивостоке я чувствовал разницу между направлениями: летишь в Москву — все в порядке, возвращаешься обратно — и 3-4 дня просто выпадают.
У нас была дружная команда, и такие поездки нас закаляли. В 24 года мне там было замечательно. Позже, уже с детьми, появились бытовые сложности, например с детским садом.
— В 2010 годы вы перешли в «Спартак-Приморье» и сказали, что хотите играть в команде с высокими задачами. Через год — чемпионство Суперлиги Б, еще через год — финал Кубка России. Что это была за команда?
— В той команде был, наверное, самый маленький бюджет. Но Борис Георгиевич Ливанов собрал очень сплоченный коллектив, кто не уживался — отправляли домой. Плюс Эдуард Сандлер помогал как мог. По атмосфере, дружности и сплоченности, думаю, это была команда номер один за всю карьеру.
«ЕНИСЕЙ» И ВЫСТУПЛЕНИЕ В ЭЛИТЕ
— В 2013 году в 27 лет вы оказались в Единой лиге в составе «Енисея». Насколько баскетбол там отличался от баскетбола Суперлиги?
— В 27 лет я приехал в Красноярск на просмотр. На сборах травмировался наш основной четвертый номер. До этого я играл в основном третьего, иногда второго, а тут меня попробовали на четвертой позиции. И мне оказалось там удобно. Разницу между лигами я почувствовал прежде всего в физической нагрузке и в том, как быстро нужно принимать решения.
— Чем по-настоящему отличается игрок Суперлиги от игрока Единой лиги? Это талант, голова, удача или агент?
— Тут многое должно совпасть. Иногда помогает агент, иногда решает талант. Но даже очень одаренному игроку нужны трудолюбие и дисциплина. Если ты не развиваешься, не слушаешь тренера и играешь сам по себе, тебя могут потерпеть год или два. А когда одна и та же история повторяется в 3-4 клубах, предложения заканчиваются. Важно понимать, чего от тебя ждет команда, и уметь это делать.
— Выбрали бы быть звездой в слабой команде или вставать со скамейки только при «+20» в чемпионском коллективе?
— Я бы выбрал чемпионскую команду. Можно набирать по 20 очков за команду внизу таблицы, а при переходе в сильный клуб так и не найти своего места. Я больше ценю игроков, которые умеют понять свою роль и помочь команде стать чемпионом.
— Был ли переход, о котором вы жалеете? И предложение, от которого отказались, а потом думали, что зря?
— Было два таких случая. Я мог остаться во Владивостоке, но Борис Георгиевич уехал в Ростов, а я чувствовал, что должен поехать за ним. Там начались задержки с выплатами. Он ушел, а примерно через месяц уехал и я. В итоге провел в Ростове всего полгода. Второй случай был, кажется, в мой четвертый сезон подряд в Красноярске. Меня позвал «Зенит», но я отказался. В Красноярске я тогда уже обжился и решил остаться.
— Давайте тогда чуть больше поговорим про «Енисей». Клуб продлевал с вами контракт каждое лето с 2014 по 2017 годы — четыре раза. Что, по-вашему, в вас видели тренеры? Не только же статистику.
— Желание, работоспособность борьба.
— Вы пришли в команду с Костой Перовичем: 218 см, драфт НБА, «Барселона», «Голден Стэйт». Каково тренироваться с человеком, который был в НБА? Чем такие игроки на самом деле отличаются от наших?
— Коста был не единственным моим партнером с опытом НБА. Но запомнился он мне прежде всего тем, какой он душевный и простой в общении. Мы часто бывали на сборах в Белграде, и он каждый раз звал нас к себе домой. Очень легкий на подъем, так скажем. У Косты был огромный опыт, и он старался делиться им с молодыми. Нам самим было интересно послушать, как все устроено в тех командах, где он играл.
— Кто из легионеров «Енисея» запомнился сильнее всех как игрок и как человек?
— Самый топ вот вообще из всех, кто там был, — это Алекс Рэнфро. И как человек, и как игрок он был настоящим лидером. Алекс и американцам, и российским ребятам говорил одно и то же: «Мы одна команда и должны держаться вместе». Вокруг него действительно все собирались, прислушивались и держались его.
— В сезоне-2015/16 вы бросали из-за дуги с процентом под 45 — и это для форварда. Жили в зале?
— У меня процент попаданий всегда зависел от настроя. Стоило начать задумываться над броском — и точность падала. Поэтому для меня было так важно начало сезона. Попадешь пару раз — перестаешь себя проверять и дальше бросаешь свободно.
ОКОНЧАНИЕ КАРЬЕРЫ И 3х3
— Как закончилась ваша история в профессиональном баскетболе 5х5? Это было ваше решение или так сложилось?
— Это было осознанное решение после того, как я второй раз порвал «крест».
— В 5х5 вы всегда имели средние цифры, а вот в 3х3 раскрылись и стали одним из самых ярких игроков. Ваш вид спорта?
— В «Енисее» я понимал свою роль и знал, что звездой команды не стану. А в 3х3 я выходил на площадку и чувствовал, как много зависит от меня. Мне это нравилось, от этого и игра получалась лучше. Как будто крылья вырастали.
— Чем принципиально отличается 3х3 от 5х5?
— Игры очень разные. Возьмем пик-н-ролл: в 3х3 соперника всего один игрок может подстраховать партнеров, да и тот не всегда успевает; в 5х5 нужно следить сразу за пятью соперниками. А в 3х3 еще особенно важно уметь обыграть своего защитника один в один.
— Как в принципе удавалось совмещать оба направления?
— В баскетбол 3х3 я играл только летом, хотя многие тренеры были против даже такого совмещения. В Красноярске, например, меня отпускали только тогда, когда приходило официальное письмо из федерации, ведь я выступал за сборную.
— Первый титул чемпиона России по 3х3 — в 2009 году, последний — в 2023. Между ними 14 лет! Как за это время изменился российский стритбол? Вы как-то говорили, что сильно, но не приводили подробностей.
— Раньше были другие правила: после попадания игру снова начинали сверху, поэтому темп был ниже. Игра была менее атлетичной, да и сложные комбинации встречались редко. Сейчас команды знают, что делать и на живом мяче, и после остановки. Баскетбол 3х3 стал гораздо более профессиональным видом спорта.
— В баскетболе 3х3 вы достигли всего, чего хотели?
— Не совсем, у меня незакрытыми остались два гештальта. Я очень хотел сыграть со своей командой «Огнезащиты» в «Финале двенадцати», встретиться с лучшими командами — но меня на финал не отпустили. И еще выиграть Masters… До полуфинала доходили, но чемпионами так и не стали.
ТРЕНЕРЫ В КАРЬЕРЕ И ТРЕНЕРСКАЯ КАРЬЕРА
— Кому из своих тренеров вы благодарны больше всего? Кто поверил в вас больше остальных?
— Прежде всего я благодарен своему первому тренеру. Мы много лет работали вместе и в школе, и потом, когда я уже играл профессионально. А из тренеров, с которыми я встретился в профессиональном баскетболе, особенно благодарен Борису Георгиевичу Ливанову.
— Чем отличается тренировочный процесс у сербского, русского и, например, американского тренера? Кого из иностранных специалистов запомнили?
— Об американцах я могу судить только понаслышке. А у сербских тренеров меня поражало внимание к мелочам. Даже если ты чуть не так поставил ногу, это сразу замечали. Среди российских тренеров такие тоже есть. Вообще, все разные. Кто-то силен в тактике, кто-то в психологии. Борис Георгиевич, например, потрясающий психолог. Он так объединяет людей, что каждый выкладывается максимально. Дело даже не в сложных тактических решениях, ты просто готов ради этой команды горы свернуть.
— Случались ли у вас конфликты с тренерами или партнерами?
— Серьезных конфликтов с партнерами у меня не было. А с тренером однажды разошлись во мнениях. Я отыграл у него в Латвии полгода, почувствовал, что психологически он слишком на меня давит, вспылил и сказал, что ухожу. Договорился с нашим общим агентом и был уверен, что больше к нему не вернусь… но через несколько лет мы снова работали вместе.
— Сейчас вы и сам тренер. Есть укоренившаяся мысль, что выигрывает команда, а проигрывает наставник. Как вам?
— Я согласен с этой фразой. Если ты объясняешь игрокам задачу, а они выходят и делают другое, значит, ты не сумел до них достучаться. Даже если они тебя не слушают, тебе как тренеру надо разобраться, почему так происходит. В этом я вижу свою ответственность.
— Чему вы сами сейчас учите игроков из того, чему вас самого не обучали?
— Многое из того, чему я сейчас учу, я сам осваивал в игре. Индивидуального тренера у меня не было, технические приемы я собирал годами. Теперь показываю ребятам то, что пробовал сам и в чем уверен. За то, в чем пока не разбираюсь, не берусь. Мой главный принцип: «Не навреди».
— Как думаете, баскетбольный тренер обязан в прошлом быть игроком или это необязательно?
— Профессиональная карьера игрока для этого необязательна. Я знаю людей, которые играли на любительском уровне, а потом всерьез взялись за учебу, ездили в клубы Евролиги и набирались опыта. Среди моих знакомых есть отличные тренеры, которые профессионально не играли.
— В элите российского баскетбола сейчас мало отечественных тренеров. Как это можно было бы объяснить?
— Я отношусь к этому негативно. Жаль, что у наших тренеров мало возможностей. Считаю, если уж клуб берет главного тренера иностранца, то остальной штаб пусть будут русские, то есть второй, третий тренер… Чтобы опыт передавался таким образом. Например, у Мессины было так: он итальянец, а остальной штаб — русские специалисты (на самом деле, у Мессины тоже был один иностранный ассистент, в разные годы это были Эмануэле Молин и Куинн Снайдер — прим. «Перехват»).
— Тренерство — хорошее продолжение карьеры игрока или в вашем случае вынужденная мера?
— Мне нравится, что после игровой карьеры можно передавать опыт другим, особенно детям. Для меня сейчас в этом есть смысл тренерской работы.
— Какие у вас амбиции как у тренера?
— Я хочу развиваться. Со временем мне бы хотелось тренировать команду в баскетболе 5х5 хотя бы на уровне Суперлиги.
БК «МОСКОВСКИЙ» и UBA
— Лига WINLNE UBA и медиалига — реальная альтернатива профессиональному спорту для тех, кто не смог в него пробиться, или все-таки способ продлить иллюзию, что ты еще в игре?
— Для каждого по-разному. У нас уже был пример Даниила Кочергина, когда ради выступления в UBA он выкупил свой профессиональный контракт. Уровень лиги растет, а в некоторых командах зарплаты уже сопоставимы с тем, что предлагают в Суперлиге. Думаю, что если человек может остаться дома, в Москве, и играть здесь, ему есть над чем задуматься, прежде чем переезжать в другой город
— UBA сильно прибавила, там делают классный проект, контент, много хороших команд. Раньше этого не хватало в баскетболе?
— Если бы в мое время появился такой проект вроде UBA, я был бы только рад. Когда я был моложе, у нас в Петербурге был сильный чемпионат города, 3-4 команды играли на очень хорошем уровне. Некоторым ребятам сейчас под 40 лет, а они до сих пор выходят на площадку, в том числе и на ветеранских турнирах. Но сегодня, мне кажется, городской баскетбол в Петербурге сдает позиции.
— Как вы попали в «Московский»?
— Во время пандемии мы не могли ездить на этапы Мирового тура, поэтому заявились в UBA, чтобы получать игровую практику в формате 5х5. Отыграли так один сезон.
С ребятами из «Московского» я уже был знаком. За них часто выступали парни из Петербурга, а с Сашей Милосердовым мы пересекались еще в профессиональном баскетболе. Потом наша команда перестала играть в 5х5, и следующий год мы провели в 3х3. Перед сезоном Саша спросил, не хочу ли я поиграть за «Московский», и я сразу согласился. Поговорили с Эмином, и так я оказался в клубе.
— Про цели клуба на сезон нам уже рассказывал Джош Алиев. Как оцениваете шансы?
— Шансы у нас хорошие. Интересно, кем еще усилится «Дружба», потому что думаю, что усиления точно будут. У ART сильный состав, особенно если Мозгов будет играть постоянно. В «Финале четырех» все решает один матч, и там любой может обыграть любого. Я бы еще выделил «Московский Prodigy» и молодежные команды, особенно если к ним присоединятся основные игроки из Суперлиги. По-моему, нас ждет самый конкурентный плей-офф.
— Джош называл Эмина человечищем. Какие у вас с ним отношения?
— Так и есть. Многие видят, как Эмин ведет себя во время игры, слышат, как он кричит на площадке. А как он общается с людьми за ее пределами, видят немногие. Думаю, именно об этом говорил Джош, когда назвал его человечищем, я с ним солидарен.
— В чем принципиальное отличие команды БК «Московский» и другой любой команды из эшелона профессионалов?
— У нас в клубе почти семейные отношения. Такого нет в профессиональных клубах, там все строже. Любой у нас может написать президенту, обратиться с вопросом, сесть с ним за один стол и спокойно все обсудить — опять же, такого я не слышал в командах Единой лиги или Суперлиги. Мы ценим и бережем открытость, доверие и взаимоотношения вне площадки также.
— Что из года в год меняется в работе «Московского» и к чему это может привести клуб?
— С каждым годом мы меняем подход к работе: стали больше разбирать игры на видео, а за последний год добавили индивидуальную работу с игроками. В таких вещах клуб постепенно становится профессиональнее.
— Вы же были игроком, а теперь тренер. С кем-то из ребят у вас уже сложились отношения ближе, чем обычно между тренером и игроком?
— Ближе всего я, конечно, с теми, с кем дольше знаком: с Джошем, с Сашей Милосердовым. А когда я стал тренером, труднее всего было со старшими игроками, ведь еще недавно мы выходили на площадку как партнеры, а теперь я руковожу и даю установки. За год мы немного привыкли. С молодыми в этом смысле проще, потому что они с самого начала знают меня как тренера.
