Таинственный тетрадий, или Вырастишь прочтёж – коксобрыво запирозишься | Текст Евы Даласкиной — 2024

От создателя бестселлеров
«Укованные решеткой» (2015)
«Порнолыжные трассы» (2016)
«Из глубин Кибурятии» (2017)
«Остров Заточенный Карандаш» (2018)
«Пловец и душ, или Кто убил хозяина ночнушки костылём?» (2019)
«Жизнь как она сеть, или Вид сияющих трусов» (2020)
«Стон-кадры совершенно оцеревших фотографий:
два капитана, родина Дании и олени на велисипедах» (2021)
«Квартирная козявка крестьян ни пса не видела» (2022)
«Экология по-осеннему» (2023)

Ева Даласкина — вымышленный персонаж, которому традиционно приписывают все описки и ослышки в Тотальном диктанте. Ее творческий псевдоним появился, когда участник, неверно расслышав диктующего, записал в своей работе автора текста Е. Водолазкина как «Ева Даласкина».

С тех пор проверяющие со всего мира бережно собирают описки и ослышки участников акции и передают в Филологический совет, где и создают общий текст.

Внимание!

Филологический совет Тотального диктанта за текст, написанный Евой Даласкиной, ответственности не несет!

[Моя бабушка вела дневники всю жизнь — с раннего детства и до глубокой старости.] Моя бабушка ввела в дневники всю жизнь сраннего детства и глубокого старчества. [После того как её не стало, дневники переехали в наш дом.] Посля токо бедняки переехали наш дом. [Случилось это задолго до моего рождения.] Случилось это за долгом её рождения. [Десятки тетрадей — в клеёнчатых и картонных обложках — хранились под замком в письменном столе отца.] Десятый тетрадий в клиентчатых и картошных обломках хоронился под зонтом отца. [Левая тумба, нижний ящик.] Левая клумба нижних ящих.

[— Вырастешь — прочтёшь, — говорил отец.] — Вырастишь прочтёж, — говорил отец. [Я умирала от любопытства, гадая, что скрывают эти тонкие тетрадки, исписанные то фиолетовыми, то ярко-синими чернилами.] Я убирала годами, что всплывает в эти тонкие тетрадки, исписсаные фиололетовами, ярко-синими, чернилыми.

[От пожелтевших страниц пахло как от старых библиотечных книг, прошедших через множество рук.] От поджелтевших страниц пахло как от старых, библиотевших книг, прошечих после множества рук. [Я подолгу разглядывала портрет бабушки — той самой гимназистки в белом воротничке — и вдохновенно сочиняла истории, которых не могла прочесть.] Я походу разглядывала портрет бабушки в гимнастическом костюме и беглом воротнике и, в дохновенной, сочиняла истории, которых не могла, про честь. [Про балы, катки и маскарады.] Провалы – какие самокаты! [Про Петербург и Швейцарию.] Теперь Бург и Жвецария… [Про дружбу и ненависть.] Про дру жбу неновость. [И про великую любовь, разумеется.] И про Любовь Великую, разумеется.

[Потом я и в самом деле выросла.] Котом я и в самом деле выросла. [Бабушкины дневники были извлечены из тайника, запреты сняты, читай — не хочу.] Бабушкины дневники были увечены из чайника, заперты с мятой. Читайню хочу! [Но в пору юности нас занимает собственная жизнь, а не старые тетрадки, густо исписанные не самым разборчивым в мире почерком.] Но в полуюности нас зажимает собственная жизнь в нестарые тетрадки, в усталь исписанные не самым испорченным в меру помчерком. [Я вернулась к дневникам лишь спустя многие годы, ухнув в них на сей раз с головой, как с обрыва — в водопад.] Я ввернулась к дневникам лишь с куста – ух, ну в них на семь раз головой! Коксобрыво в водопад.

[В XIX веке дневники вели многие, это считалось модным.] В хэ палочка хэ веке дневики вили многие, это считалось можным. [Знак наивысшего взаимного доверия жениха и невесты — обменяться дневниками перед свадьбой.] Знак наивного взаимного деверя жениха и тёщи — обниматься дневиками перед свадьбой. [Когда вышел в свет скандальный дневник рано умершей художницы Марии Башкирцевой, за перо взялись даже те юные барышни, которым раньше это и в голову не приходило.]

Когда вышел вслед скандально вымершему дневнику тотальный дневник равноумершей художенницы Марины Башкинцевы, запирозились даже не юные барашки, которым это в голову не входило. [Башкирцева взяла такую высокую планку откровенности, что покоряется только истинно бесстрашным.] Башкирская взяла такую высокую палку неприкосновенности, что покарается только истинным и страшным. [Она мечтала о славе и так смело открывалась в своих записях, как способны лишь немногие.] Она мечтала о шаве и так славно отрывалась в своих запасах, как способные лишнемногие.

[Возможно, и моя бабушка вдохновлялась дневником Марии Башкирцевой, когда начинала вести свой — на излёте XIX века.] Возможная моя бабушка покорялась дневникам Башкирицы-Вой, когда начинала в естество на изврате XVIV века. [Главное, чего не следовало делать, — это вырывать исписанные страницы.] Главное: что исследовало дело? Это воровать списанные страницы. [Отказываться от своего прошлого.] Отказываться от соевого прошлого.

👉 Первая часть текста Евы Даласкиной — 2024

👉 Третья часть текста Евы Даласкиной — 2024

Наш сайт: totaldict.ru

Коллекция диктантов: https://totaldict.ru/education/old/

Курсы Тотального диктанта: https://totaldict.ru/education/russkaya-punktuatsiya/