Приключения цвета. Желтый
Желтый содержит в себе противоречия. В чистом виде он ассоциируется с солнечным светом, теплом и потому позитивен. Но при осветлении он легко становится острым, обжигающим. Желтый, как пишет Кандинский, «беспокоит человека, колет, будоражит», действуя «нахально и назойливо на душу». При добавлении холодных тонов приобретает откровенно болезненный характер. Недаром его часто рассматривают как красочное изображение сумасшествия, а золотой оттенок с древних времен отсылает к смерти. Поэтому в искусстве этот цвет присутствует как знак сильных, но не всегда здоровых чувств. Часто работает на контрасте, но намного чаще служит фоном, в отличие от оранжевого, который мы рассматривали в прошлый раз.
Михаил Ларионов «Весна. Времена года (новый примитив)», 1912. Государственная Третьяковская галерея
Один из ярчайших образцов неопримитивизма в русском авангарде. Пример произведения, в котором яркий и сочный желтый фон напрямую связан с солнцем, пробуждающим все живое после зимнего холода. Намеренно плоское изображение, напоминающее и народный лубок, и наскальные рисунки, демонстрирует символы весны — расцветающее древо жизни, женщину-Венеру, ангелов, птиц и насекомых, влюбленных.
Иосиф Школьник «Натюрморт с желтой скатертью», 1912. Государственный Русский музей
Один из самых ярких участников группы «Союз молодежи» находился под очевидным влиянием Матисса, питая пристрастие к звонким, но глубоким тонам. В его самом известном натюрморте массив желтого цвета скатерти за счет умелого использования теней придает пространству глубину, простираясь от переднего плана картины к заднему.
Василий Кандинский «Импрессия III (Концерт)», 1911. Ленбаххаус, Мюнхен
Импрессиями Кандинский называл работы, передающие чувства, вызванные внешними событиями. В данном случае таким событием стал концерт его друга и коллеги по группе «Синий всадник», австрийского композитора-новатора Арнольда Шенберга. В его музыке, по свидетельству художника, он видел ту самостоятельную жизнь отдельных голосов, которую сам искал в живописных формах. Пятна этой картины, совершенно абстрактной на первый взгляд, складываются в сюжет — черное пятно становится роялем, перед ним видны зрители в зале. Желтый же цвет, мощный и динамичный, здесь передает саму музыку Шенберга, в чей струящийся поток погружена вся композиция произведения.
Николай Касаткин «Художник», 2011. Фонд современного искусства «Сфера»
В творчестве Николая Касаткина поздний советский фотореализм приобретает глубоко саморефлексивный характер. Присущая этому направлению «магическая» отстраненность предметов и персонажей дополняется у него проблематикой отношений реальности и ее изображения в раме. Частые мотивы Касаткина — окна, картины и тени. В «Художнике» герой стоит спиной и к зрителю, и к окну, из которого льется яркий солнечный свет, оставляя на противоположной стене плотный желтый отпечаток. В его золотой желтизне рельефно выступает тень художника. Именно лицо этой тени в итоге и обращено к нам, превращая все остальное изображение, по сути, в рамку для этого «портрета».
Александр Родченко «Композиция 113 на желтом фоне», 1920. Государственный музей изобразительных искусств им. А.С. Пушкина
Беспредметные работы Родченко гораздо более геометричны и просчитанны, чем у большинства его коллег-абстракционистов. Это не столько картины, сколько конструкции-чертежи, недаром их автор не гнушался использованием циркуля и линейки. Цвет интересовал Родченко не в психологическом аспекте, как Кандинского, и не в мистическом, как Малевича, а прежде всего, в производственно-дизайнерском. Поэтому его композиция похожа не столько на живопись, сколько на таблицу сочетаемости цветов, например, для тканей.
Казимир Малевич «Сложное предчувствие (Торс в желтой рубашке)», 1932. Государственный Русский музей
Работа, в которой желтый цвет с тонким градиентом в белый подчеркивает внутренний экзистенциальный ужас, источаемый фигурой без лица. Костюм и пейзаж указывают на то, что перед нами крестьянин, персонаж нового мира коллективизации, безликий и безголосый, с обреченно опущенными руками, сведенный к пассивной телесности. При этом художник выделяет его из толпы. Это «голый человек на голой земле», одинокий, как красный дом на горизонте. Название картины намекает на террор последующих лет, который Малевич в своем трагичном мироощущении предвидел заранее.
Олег Целков «Цирк», 1969. Частное собрание
Нарочито огрубленный минимализм Целкова в изображении человека, несомненно наследует безлицым малевичевским крестьянам. Но если у Малевича фигуры лишены всего человеческого, являя схематичные «манекены», то персонажи Целкова все же сохраняют узнаваемость, хотя и максимально гротескны. Массивно-дебелые тела разнообразных расцветок, которые художник изображал более полувека, выступают собирательным образом обитателей закрытого тоталитарного мира. В «Цирке» явно фигурирует железный занавес, усиленный колючей проволокой, свободно проходящей сквозь хлебоподобную голову героя.
Виктор Пивоваров «Московская вечеринка», 1971. Государственная Третьяковская галерея
Работы Пивоварова рубежа 60-70-х — это полусны-полугаллюцинации, которые художник, как впоследствии и его сын Павел Пепперштейн, умел визуализировать, как никто другой. Образность его картин явно наследует книжной иллюстрации — фантастическим видениям, теснящимся во впечатлительной голове читающего ребенка. Всё превращается во всё, хотя в целом фантасмагория складывается в некий вполне узнаваемый сюжет. В данном случае это богемная вечеринка, компенсирующая бедность гастрономического набора буйной фантазией и свободным весельем ее участников.
Александр Косолапов «Горби», 1989. Частное собрание
Типичная работа соц-арта, одновременно пародирующая официальный портрет первого президента СССР и знаменитую работу Энди Уорхола «Золотая Мэрилин». Желтый цвет предстает здесь как золотой в значении «богатый», в сочетании с макияжем, наложенным на лицо Горбачева, предвещая приход гламура 90-х.
Александр Виноградов, Владимир Дубосарский «Золотая рыбка», 2005. Частное собрание
А здесь перед нами скорее «пост-гламурная» картина, осмысляющая эту эстетику уже из середины нулевых. Яркое, монументально-фресковое творчество дуэта Виноградова-Дубосарского — признанное воплощение духа этой «тучной» эпохи. «Золотая рыбка» - одно из самых скромных и камерных произведений художников. Она построена на контрасте яркого рекламного баннера и неприглядной серой, типично российской дороги. Композиционно картина выстроена как совмещение двух пространств, противоположных не только по цветовой гамме, но и по точке зрения зрителя — в левой части это предельно близкий взгляд, каким всматриваются в небольшой аквариум, а в правой — даль распахивается к горизонту. Оба ракурса уравниваются снегом, по отношению к которому они выступают как задний план, дистанцированный от наблюдателя.