ПРЫЖОК ЧЕРЕЗ СТОЛЕТИЕ Ч.1

Что такое конструктивизм?

По международной известности и цитируемости слово «конструктивизм» не уступает сочетанию «русский авангард» и нередко употребляется как его синоним. Оба укоренились в культурном лексиконе, как «поп-арт» или «концептуализм». И то и другое — синонимы абсолютного новаторства в искусстве и архитектуре, новой страницы истории, которая, между тем, все еще продолжается.

Но если искусство русского авангарда, хоть и с большим опозданием, все же дошло до зрителя и получило всемирную славу, пусть и не в том объеме, которого заслуживало, то судьба конструктивистского наследия оказалась куда печальнее. На десятилетия опередив свою эпоху, вынужденно прерванный, он, кажется, так и остался набором больших невыполненных проектов, гениальных идей, так и не дождавшихся достойного воплощения, и немногочисленных руинированных построек, лишь в последние годы дождавшихся реставрации. Но при всём этом, он никогда не был полностью забыт, и, даже в качестве удела узкого круга профессионалов, все эти годы восхищал, вдохновлял, влиял.

Тридцатилетие русского авангарда можно поделить на две половины. Первая из них — 1910-е - 1920-е годы, когда ведущую роль в генерировании идей играли левые течения изобразительного искусства, от футуризма до абстракции. Вторая половина пришлась на начало 1920-х — конец 1930-х, когда эстафету от художников приняли архитекторы. Это десятилетие и стало расцветом, собственно, архитектурного конструктивизма.

Конструктивизм — это стиль, радикально порвавший с прежними представлениями о красоте в архитектуре. Его предшественник, модерн, несколько десятилетий царивший на городских улицах, представлял себе мир бесконечно сложным, распадающимся на миллионы микродеталей, хаотичным как дикая природа. Этот мир ветвился орнаментами растений и кривлялся масками неведомых существ. Постичь его можно было лишь интуитивно. А его внешняя «красивость» была плотно связана с буржуазным стилем жизни и сопутствующим декадансом.

Cменившая было модерн неоклассика тоже продержалась недолго. Было ясно: весь старый мир подлежал решительному искоренению, как сорняк в новом саду, который предстояло заново возделать.

«Модерн» и «Декаданс», стили, имеющие значение отвратительной накипи на поверхности творческой жизни, которую впоследствии историк пренебрежительно отбросит прочь. <...> после того как накипь снята — блюдо поспевает. Сущность отвратительной оболочки этих новых явлений заключается для нас в том, что она становится признаком испытываемого томления по новому, отчетливого появления усталости от изжитой классической системы»

Моисей Гинзбург, архитектор, один из лидеров конструктивизма

Новый стиль не возник внезапно и не был единственным в своем роде. Ему предшествовал, помимо сверхнасыщенного художественного десятилетия, еще и бум промышленной архитектуры, начавшийся с конца XIX века: как в Европе, так и в России, на стремительной капиталистической волне росли инженерные сооружения, металлические и железобетонные — мосты, эстакады, водонапорные башни, маяки, осветительные мачты, склады, заводские цеха и вокзалы. Решетчатые конструкции из металла вторгались как в интерьеры зданий, так и в природные ландшафты. Инженерные скелеты, прежде невидимые, скрываемые архитекторами от посторонних глаз, все больше осознавались как нечто самоценное. Зодчие осознали красоту каркаса, эстетическую ценность конструкции. В этом смысле вестницей конструктивистского поворота была уже Эйфелева башня.

Параллельно в русском искусстве первых десятилетий ХХ века шли поиски новых форм, в том числе, альтернатив традиционной картине через выход плоскости в пространственный объем, предметный мир и освоение материалов, которыми прежде художниками не использовались.

Казимир Малевич изготавливал объемные «архитектоны», напоминающие и прообразы небоскребов, и фигуры, сделанные на 3D-принтере.

Эль Лисицкий создавал «проуны» («проекты утверждения нового») —схематичные архитектурные эскизы, изготовленные с точки зрения сверху.

Владимир Татлин делает «контррельефы» — подвешенные на стене композиции разных по форме фигур из деревянных, железных, стеклянных и гипсовых частей, часто соединенных веревками, протянутыми от одной стены к другой.

«Конечной задачей Татлина... является, очевидно, создание нового мира ощущения, перенесение или распространение методов построения художественных вещей на построение «вещей быта». Конечной целью такого движения должно являться построение нового осязаемого мира».

Виктор Шкловский, искусствовед, писатель

Наступивший новый мир необходимо было представить рациональным, понятным, простым, как поле, которое нужно вспахать, как бетон, из которого надлежит строить — крупно, масштабно, целесообразно. Научно-технический прогресс открыл человечеству доселе неведомые горизонты, а свершившаяся Октябрьская революция доказала — всё, абсолютно всё можно изменить. Переделать мир мощным усилием коллективной воли.

Архитектура во все времена наиболее точно соответствует умонастроениям эпохи, поскольку имеет дело с ее насущными потребностями. Если на драматическом рубеже десятых-двадцатых было не до строительства, то окончание гражданской войны поставило общество перед необходимостью коренных перемен во внешнем устройстве жизни, прежде всего — облике городов. Новая эпоха уже наступила, но подлинно Новое время, коммунистическая утопия, еще впереди — она потребует новых городов на месте стертых с лица земли прежних, наследия старого мира, от которого нужно отречься.

«Двойной пожар войны и революции опустошил и наши души и наши города. Выжженными скелетами стоят дворцы вчерашней роскоши. Новых строителей ждут разгромленные города...

К вам, принявшим наследие России, которые (верю!) завтра станут хозяевами в мира, обращаюсь я с вопросом: какими фантастическими зданиями покроете вы место вчерашних пожарищ?.. Только взрыв Революции Духа очистит нас от ветоши старого искусства... Революция содержания... немыслима без революции формы...»

Владимир Маяковский, поэт

Радикально новая эпоха требовала радикально нового человека. И его необходимо было создать. Точнее — произвести. «Творчество» уступило место «производству». Архитектор отныне — не декоратор жизни, а ее организатор.

Конструктивизм в эпоху своего создания понимался не столько как стиль, сколько как метод, чьей целью было производство — новой индустрии, нового быта, новых форм коллективности, нового досуга.

Здание превратилось в функцию. Как и любое произведение искусства новой эпохи, оно понималось как средство прямого воздействия. Автор конструировал образ так, чтобы он непосредственно воздействовал на сознание масс. «Улицы —наши кисти. Площади — наши палитры», писал Маяковский о широте нового художественного жеста.

Визуальные признаки, по которым можно узнать конструктивизм:

• Антидекоративность — полное отсутствие украшений и орнаментов, не несущих функциональной нагрузки;
• Геометризм — «чистые» формы в планировке и фасадах: прямоугольник, квадрат и круг;
• Крупные плоскости одного материала — железобетона, стекла, иногда кирпича в неяркой цветовой гамме, как правило, серой (как неоштукатуренный бетон) или белой;

• «Ленточное остекление» — расположение окон на фасаде в виде сплошных горизонтальных полос из решеток. Одинаковые ряды окон, рамы в которых также решетчатые — самый простой способ узнать конструктивистское здание. Часто здание обнажает свой сетчатый каркас — оно будто собрано из кубиков-блоков;
• Плоская крыша.

Искусствовед Екатерина Дёготь пишет, что конструктивисты понимали архитектуру как текст, здание для них было агитационным плакатом больших размеров. Сама решетчатая структура фасада представляла словн высказывание из букв. Крупно выбитый узнаваемым шрифтом текст часто служил неотъемлемой частью фасадов: «МОССЕЛЬПРОМ», «ИЗВЕСТИЯ», «МОСТОРГ», «ФАБРИКА-КУХНЯ».

Крупнейшие архитекторы-конструктивисты:

Константин Мельников — «советский Гауди», строивший почти исключительно в Москве. Автор Бахметьевского гаража (первого здания музея «Гараж»), первого саркофага для тела Ленина, а также известнейшего особняка-мастерской собственного имени, похожего на готическую машину времени.

Моисей Гинзбург — виднейший теоретик, заложивший основы конструктивистского метода. Автор здания-манифеста нового быта — Дома Наркомфина.

Александр, Виктор и Леонид Веснины — признанные лидеры направления, имевшие множество учеников. Художник, планировщик и критик, они работали совместно, «бригадой», дополняя друг друга. Самое известное здание — «Мосторг» на Красной Пресне.

Илья Голосов — не стоял у истоков стиля, но был одним из его самых успешных интерпретаторов. Его брутальный московский «Дом культуры Зуева» — икона стиля и первое здание, которое выдает google при запросе «русский конструктивизм».

Иван Леонидов — гений «бумажной архитекторы» и абсолютный новатор, чьи проекты были столь смелыми и футуристическими, что едва ли воплотимы даже сейчас. Пример чистого художника от архитектуры, считавшего, что творчество возможно лишь с нуля. В своих работах использовал параллелепипеды, пирамиды, кубы и цилиндры, предвосхитив послевоенную бруталистскую стилистику, в которой строились офисные здания с 50-х годов по наши дни. Рэм Колхас утверждает, что вся современная архитектура несет в себе ДНК Леонидова.

Продолжение — в следующей части лонгрида.