Зеленцов/Пивоваров

Два эти произведения разделяет более полутора веков, но объединяющий их сюжет — визит одного художника в мастерскую другого — за это время ничуть не устарел.

Главная заслуга Алексея Венецианова и его учеников, которых он зачастую набирал из крепостных крестьян, состоит в том, что именно им удалось приблизить русское искусство, на тот момент еще неокрепшее и зажатое академическими канонами, к реальной повседневной жизни людей. Благодаря им в картины пришли крестьянки, дети, избушки, сеновалы, провинциальные усадьбы и вообще, обычная обстановка, в которой жили реальные люди. Именно венециановцы открыли для русского искусства возможности световой среды, в которой на равных существуют люди и вещи, исполненные естественной и неповторимой красоты.

Руководствуясь назиданием учителя «изображать вещи, у каждого в комнате находящиеся», Капитон Зеленцов (а также такие авторы, как Григорий Сорока и Федор Славянский) стали в русской живописи пионерами нового жанра — интерьера, который также называли просто «в комнатах». На картине Зеленцова перед нами уходящая вдаль сводчатая перспектива большого зала (крепостные художники упоенно рисовали подобные перспективы). По окну под потолком можно предположить, что это подвальное помещение, ставшее художественной мастерской. Ее хозяин — малоизвестный ныне Петр Басин был традиционным академическим живописцем первой половины XIX столетия (и, кстати, учителем Николая Ге).

Все необходимые атрибуты творческого процесса на своих местах — флаконы с красками на стеллаже, эскизы на стенах, по-академичному бородатый натурщик восседает на возвышении, статуя за его спиной напоминает о канонах. Сам маэстро за огромным холстом, скрытым от зрителя, застыл в картинной позе. Обстановка указывает, что художник не бедствует, вид его гостей также вполне респектабелен — они явно являются не художниками, а, скорее ценителями и не исключено, что потенциальными покупателями.

Хотя именно эта картина принесла Зеленцову звание академика перспективной живописи, все-таки по своей сути он, как и его коллеги по школе Венецианова, был антиакадемистом. Он стремился к непредвзятому изображению повседневности как прежде всего живого пространства, в котором все противится классической застывшести.

И в этом смысле его можно сравнить с советскими неофициальными художниками. Их яркий представитель — Виктор Пивоваров, книжный иллюстратор, создатель фантастических миров-сновидений. Интерьеры также занимают огромное место в его творчестве. Пространство московских квартир — один из его главных героев. Это и место, куда можно скрыться от советской действительности в индивидуальный мир грез, и место встречи с себе подобными творческими мечтателями.

Таким полуреальным-полувымышленным местом предстает легендарная мастерская Ильи Кабакова, признанного лидера московского искусства. Она находилась на чердаке знаменитого доходного дома страхового общества «Россия» на Сретенском бульваре. В этом же районе во второй половине 1960-х снимали мастерские Эрик Булатов, Владимир Янкилевский, Юло Соостер и многие другие авторы, которых сейчас причисляют к группе «Сретенский бульвар».

Композиция организована по принципу фото — селфи. Как на всех подобных фотографиях, слева мы видим крупный срезанный план лица Кабакова, который здесь изображен не за работой, а, скорее, в роли гида-организатора творческой тусовки. Вокруг него и коллеги-художники, в числе которых сидящий на диване живописец Эрик Булатов, стоящий лицом Михаил Шварцман, а также показанный в профиль поэт Игорь Холин. Компанию им составляют некие воображаемые персонажи-призраки, населяющие мастерскую. В кадр попадают и люди, беседующие за столом на заднем плане, и концептуалистская графика Кабакова, и кусочек московского городского скайлайна с непременной высоткой. Если у Зеленцова художники обитают под землей, то у Пивоварова — как птицы, под крышей, над бренным миром.

Очевидно, что тот тип мастерской, которую изображает Пивоваров, гораздо ближе к реальному месту, в котором можно не только работать, но и жить. А главное, это прежде всего пространство общения, совместного культивирования смыслов и образов, это место, где художественная среда сама себя созидает.