Закадровый смех
Его не любят, а он работает
В 2019 году британские ученые (те самые) доказали, что закадровый смех делает шутки смешнее. Группе из 20 студентов-добровольцев предложили оценить 40 шуток по шкале от 1 (совсем не смешные) до 7 (очень смешные). Ученые намеренно выбрали глупые и неудачные образцы, большинство из которых построены на игре слов. Например, «What do you call a bear with no socks on? Bare foot» — «Как бы вы назвали медведя без носков? Босоногий». В оригинале шутка звучит чуть более осмысленно, хотя вы вряд ли бы над ней рассмеялись: игра слов заключается в том, что слова «голый, босой» и «медведь» в английском языке звучат одинаково, но пишутся по-разному — bare и bear соответственно.
Так не смешно ведь
Каждому участнику проигрывали все 40 шуток, рассказанных профессиональным комиком и записанных на магнитофон, в трех вариантах: обычном и двумя вариантами закадрового смеха — искренним или натужным. Шуткам с закадровым смехом испытуемые выставляли в среднем более высокий балл, чем тем же шуткам без смеха. При этом наиболее высоко оценивались шутки с искренним закадровым смехом. Чужой смех влияет на то, как человек воспринимает шутки, и делает их смешнее, однако исследователи пока не выяснили, как работает механизм влияния. Быть может, здесь работает «заражение» эмоцией (как при зевоте) или восприятие «одобрения» шутки другими, которое побуждает человека считать шутку смешнее, чем она есть на самом деле.
Смех без причины?
При взгляде на современную телепродукцию возникает мнение, что закадровый смех призван подсказать глупым зрителям моменты, в которые надо смеяться. Казалось бы, такой незамысловатый и часто довольно раздражающий элемент ситкома, на самом деле имеет крайне любопытное происхождение. Сам жанр ситкома (ситуационная комедия) постепенно эволюционировал из формата 50-х – комедийного шоу в прямом эфире, снимавшегося в студии со зрителями. Зрители реагировали на удачные репризы и шутки аплодисментами и смехом. Но по мере усложнения формата производить его в режиме реального времени становилось все сложнее и дороже, и телеканалы перешли к уже привычной нам павильонной съемке. Однако возникла новая проблема: зрители уставали. Бесконечные дубли утомляли аудиторию: люди не могли смеяться над шуткой так же искренне в десятый раз, как смеялись на первом дубле, который не устроил режиссера по той или иной причине.
Смехо-генератор
В 1953 году звукоинженер Чарли Дуглас придумал выход, создав «машину смеха» – аппарат, где каждая кнопка была привязана к записи смеха. С помощью этой машины Дуглас создавал те самые смеховые дорожки, которые и заменили живую аудиторию в студии.
Поначалу изобретение Дугласа предназначалось исключительно для того, чтобы исправлять звук, неудачно записанный в студии, но довольно скоро продюсеры сериалов стали просто подклеивать на постпродакшне «закадровый смех» ко всем ситкомам подряд. В результате за несколько десятилетий активного использования прием этот у более продвинутой
части режиссеров и шоураннеров стал считаться признаком халтуры.
Возращение блудного смеха
К началу 90-х годов ситкомы снова стали все чаще снимать со зрителями. Закадровый смех дорабатывали и чистили на постпродакшне. Создатели некоторых шоу довели до совершенства мастерство кастинга аудитории, на съемки звали те социальные группы, которые гарантированно смеялись бы над шутками. Например, на «Женаты. С детьми» (Наш вариант - «Счастливы вместе») чаще всего звали военных. Им особенно импонировали неполиткорректные шутки этого ситкома. На «Аминь» (ситком о жизни церковной общины) – участников церковных хоров. Смотреть, как снимают «Дорогой Джон» (история неудачника, которого бросила девушка), – только одиноких людей. С живой аудиторией, например, снимался и один из самых удачных ситкомов последних десятилетий «Друзья». Чтобы зрители не «раскисали», между дублями их развлекали специально нанятые стенд-ап-комики.
Смеемся с усопшими
Поскольку большая часть звуков для дорожек с закадровым смехом была записана в 50-х годах, на телевидении стала популярна шутка о том, что «над современными ситкомами смеются в основном покойники». Шутку эту обыгрывали и писатель Чак Паланик, и сценарист Энди Кауфман. И в ней есть доля правды. Звукорежиссер, обладатель трех «Эмми» Джон Биккельхаупт рассказывал журналу NewYork Magazine, что в его библиотеке есть смех женщины 1892 года рождения: «правда, сейчас я его уже почти не использую, он записан в моно». Закадровый смех, целиком «созданный» звукорежиссерами, используется и сегодня, например для
ситкомов 2011 года «Две девицы на мели» и «Уитни». В остальных же случаях звукорежиссеры чаще всего просто чистят и несколько улучшают искреннюю реакцию живой аудитории.
