Елена Таросян: «Я стану ещё счастливей, когда сыграю на сцене оба Скрипичных концерта Шостаковича…»

Два выступления в Удмуртии дал Воронежский академический симфонический оркестр под управлением маэстро Игоря Вербицкого в рамках гастрольного тура по стране, посвященному 100-летию коллектива. В российском Нечерноземье гости из столицы Черноземной полосы представили программу из музыки Чайковского и Глазунова с солирующей скрипачкой Еленой Таросян. В эксклюзиве для Удмуртской филармонии лауреат XVII Международного конкурса имени Чайковского поделилась своими эмоциями от первого визита на родину Петра Ильича, приоткрыв заодно мечты и творческие намерения.

Визит в Воткинск с благодарностью судьбе

– Что вы испытали, впервые оказавшись не просто на малой родине Чайковского, а в самом её сердце – в музее-усадьбе Петра Ильича? – интервью с обладательницей третьей премии конкурса Чайковского стартовало с этого нехитрого, но вполне уместного интереса.

– А я ждала подобного вопроса, – улыбнулась Елена и поделилась свежими впечатлениями. – Впервые посетив Воткинск и сыграв на родине горячо мной любимого композитора, я испытала трепетные чувства, которые соединялись у меня с чувством гордости и счастья от соприкосновения с атмосферой и энергетикой этого прекрасного места. Сейчас только-только исполнив на сцене Скрипичный концерт Чайковского, меня не покидает ощущение, что, отдав этой музыке все свои силы, несмотря на невероятную усталость, я всё равно остаюсь счастливой до невозможности. Признаюсь, что я люблю играть многие скрипичные произведения крупной формы, и у меня нет конкретного ответа на вопрос, какой скрипичный концерт мне нравится больше других. Я просто не смогу назвать какой-то один. При этом именно Концерт Чайковского всегда даёт мне чувство праздника и особенные ощущения, и поэтому я благодарна судьбе, что оказалась в Воткинске.

– Особенность вашим ощущениям, может быть, приносит удивительная лиричность и изумительная мелодическая красота этого Концерта?

– Мне кажется, что Пётр Ильич был уникальным человеком. Неповторимой личностью с удивительной красоты душой, и это слышится во всех его великих творениях. И честно говоря, я не понимаю, каким даром надо было обладать Чайковскому, чтобы сначала внести в музыку, а затем передать в ней всю свою сердечность и добрые чувства.

Шестая симфония через личные воспоминания

– Какие мысли посещают вас, когда вы играете со сцены не только Скрипичный концерт, но «Вальс-скерцо», «Меланхолическую серенаду» или «Русский танец» Чайковского? Считайте, что так я завуалировал прямой интерес о влиянии музыки Петра Ильича на ваш музыкантский опыт. Насколько она близка вашему музыкантскому мировоззрению?

– Очень близка! – живо откликнулась желанная гостья Удмуртии. – Мне повезло в том, что я не только играю сольные программы с Концертом или пьесами Чайковского. Оставаясь концертмейстером Российского национального молодежного симфонического оркестра, это позволяет мне соприкасаться с его симфоническим творчеством. И могу сказать, что исполнение симфоний Петра Ильича приносит мне палитру эмоциональных состояний. Я обожаю его Пятую симфонию, а Шестая симфония Чайковского – это отдельный разговор для меня. Потому что каждый раз после её исполнения я надолго закрываюсь в гримёрке, сижу со слезами на глазах или вовсе плачу. Всё дело в том, что эту музыку я очень остро переживаю через личные воспоминания, связанные с уходом из жизни своих родных, близких и любимых людей. В эти моменты мне бывает вдвойне тяжело, и прожить эту музыку без слёз для меня невозможно.

– Для музыкантов, работающих в театральных оркестрах, особые психологические состояния вызывает музыка «Пиковой дамы» – оперы той степени загадочности и порой мистики, в которую входить, потом проживать и выходить из неё бывает невообразимо сложно.

– Да! – воскликнула в реакции Елена Таросян. – Ещё до поступления в молодежный оркестр я принимала участие в проекте, в котором «Пиковая дама» была представлена в иммерсивном спектакле, и за один месяц мы играли эту постановку двадцать четыре раза! Поверьте, это было сложнейшим психологическим испытанием для всех артистов, но одновременно и неимоверно интересным. И всякий раз не проходным событием, принесшим мне огромный музыкантский и человеческий опыт.

Десять лет в подготовке к конкурсу Чайковского

– Какую скрипичную музыку вместе с Концертом Чайковского вы бы предложили передать во Вселенную для внеземных цивилизаций, чтобы кто-то там получил представление о человеке Земли?

– Конечно, Концерт Бетховена, а из камерной музыки точно передала бы Третью сонату Брамса и ещё Сонату Франка… Как что-то такое жизнеутверждающее, – красиво улыбнувшись, перечислила скрипачка.

– А вы знаете, Лена, ваш коллега и тоже лауреат XVII конкурса Чайковского Равиль Ислямов также как и вы передал бы в безграничное пространство Сонату Франка, – филармонический журналист вспомнил майское интервью со скрипачом. – Раз уж я упомянул этот мировой смотр по музыки, то не могу не спросить, о том, как менялись ваши мысли по мере приближения конкурса, и потом, когда вы проходили из тура в тур и в финал?

– Откровенно сказать, морально и физически к конкурсу Чайковского я готовилась на протяжении примерно десяти лет, – призналась обладательница III премии и бронзовой медали XVII «чемпионата планеты по музыке». – На XV и XVI по счёту конкурсах после видеоотборов эксперты жюри не пропустили меня к первому туру, и когда, наконец, на XVII конкурсе я преодолела заочный этап прослушиваний, для меня это обернулось полярными эмоциями. В них присутствовало счастливое чувство и в тоже время ощущения страха от невероятной ответственности. Не побоюсь этого слова, мне в реальности было очень страшно и крайне непросто в тот в период. Хотя прежде мне приходилось играть на многих серьёзных конкурсах. Однако по эмоциональному напряжению ни один из них для меня нельзя было сравнить с конкурсом имени Чайковского. Не скрою, в июне 2023 года мои нервы были на пределе. Потому что это особое испытание. Тем более что конкурс у скрипачей проходил в удивительных концертных залах Московской консерватории, в которой я училась. Эти культовые залы были меня святыми и самыми большими. Не в размерах, а в каких-то других психологических и творческих измерениях. Так вот первый тур оказался для меня во всех отношениях самым сложным экзаменом. Он же проходил в Малом зале Московской консерватории, где чуть раньше я играла на государственном экзамене и на поступлении в аспирантуру. «Господи! Ну почему всю жизнь человеку ниспослано столько испытаний?!» – спрашивала тогда я себя. – «Почему всю жизнь, нужно кому-то что-то доказывать?! Почему надо, чтобы тебя постоянно кто-то оценивал. Это же невозможно на протяжении почти трех десятков лет, которые я занимаюсь на скрипке, начиная с трехлетнего возраста?!» Говорила, но при этом прекрасно осознавала, что человеку уготовано постоянно учиться в своей жизни, и обучение является очень интересным процессом, без которого мы – музыканты – уже не сможем жить дальше, становясь в своем желании развиваться и совершенствоваться по-хорошему зомбированными.

– Есть от чего – вся великая Музыка – это о переживании, болях, страданиях людей, а ещё о сострадании.

– Видимо, поэтому-то имея дело с великой Музыкой, музыканты выглядят обреченными страдать, и не устают от этих чувств, – рассмеялась Елена Таросян и «вернулась» к конкурсу Чайковского. – Зато к решающей стадии я была уже в «своей тарелке» и для меня финал любого конкурса всегда сопряжен с радостью и праздником. Тебе уже все равно от того, какое место ты займешь. В любом случае ты уже обладатель лауреатского звания, и от этого ты психологически отпускаешь ситуацию, и к ключевому конкурсному выступлению уже относишься как к концерту.

Великий скрипач и учитель Грач

– В Московской консерватории вы учились у Эдуарда Давидовича Грача. 19 декабря мэтру скрипки и отечественной музыкальной педагогики исполнятся грандиозные 95 лет. Мне не забыть штрихи к его портрету, сделанные Гайком Казазяном. А какой набросок-этюд об Учителе, его уроках и беседах могли бы сделать вы?

– Эдуард Давидович в действительности великий музыкант и педагог, который в моём сердце вместе со своей прекрасной женой Валентиной Павловной Василенко. Они очень много делают для своих студентов, всегда оберегая, поддерживая их, но и тонизируя! Мне кажется, что скрипач и профессор Грач был рожден артистом. При этом в педагогике Эдуарда Давидовича отличает то, что из его консерваторского класса выходят скрипачи непохожие друг на друга. Они настолько разные и интересные по-своему, что между ними сложно провести общую черту. На мой взгляд, подобное явление происходит потому, что наш Учитель никогда не глушил и не подавлял индивидуальность своих учеников. При этом в собственных интерпретациях и трактовках ты всегда должен был быть исключительно убедительным. А иначе педагог мог сказать, что это полная ерунда, не постеснявшись в выборе перченых эпитетов. Кстати сказать, 17 декабря в преддверии юбилея Учителя в Малом зале Московской консерватории вместе с Александром Князевым я буду исполнять шесть скрипичных сонат Баха.

– Простите, а на чем будет играть выдающийся российский виолончелист? – невольно вырвался вопрос у интервьюера.

– На фортепиано, за роялем, – усмехнулась Лена. – Он же не только виолончелист, но пианист и уникальный органист. Причём минувшей весной музыку Баха вместе с Александром Александровичем мы сыграли в Малом зале Санкт-Петербургской филармонии имени Шостаковича, а на «Баховских днях» в Калининграде исполнили её в Кафедральном соборе, когда Александр Князев проникновенно играл на органе. И выступление с ним на одной сцене стало для меня огромной честью.

– Вы играли под руку многих величайших дирижёров современности. Но среди личностей из этой именитой обоймы мне особо хотелось бы узнать о ваших впечатлениях от сотворчества с Туганом Сохиевым… Почему-то я выбрал именно этого маэстро…

– О, это было в реальности очень увлекательно. Сначала на репетициях, а затем на сцене. В молодежном оркестре мы играли с ним «Шехерезаду» Римского-Корсакова, и Туган Таймуразович раскрывал для нас очень много интересных образов, музыкальных нюансов и секретов оркестровой игры. Я запомнила и эти репетиции, и наш концерт. В моей памяти остался очень приятный аромат от совместной работы, и я мечтаю, чтобы в будущем это повторилось.

Настоящая музыка ДДШ

– Услышав от вас имя Шостаковича под наступающий юбилейный год для этого величайшего композитора, человека, гуманиста и стоика, не могу не спросить о ваших отношениях с двумя Скрипичными концертами Дмитрия Дмитриевича. Когда эта потрясающая музыка появится в вашем сознании, «в пальцах», как порой говорят музыканты, и найдёт сценическое воплощение?

– Прямо-таки задеваете больное для меня место, – едва заметно вздохнула Елена Таросян. – Я очень сожалею, что до сих пор не сыграла со сцены эту музыку. Хотя давно мечтаю сыграть оба Скрипичных концерта Шостаковича, и при этом понимаю, что сначала исполнителю до них надо дорасти. Дозреть для них. Надеюсь, что в ближайшем будущем у меня это получится сделать, и хорошо, если это произойдет в тот момент, когда я, наверное, уже могу назвать себя зрелым музыкантом. Скажу больше, я уверена в том, что стану ещё счастливей, когда сыграю на сцене оба Концерта Шостаковича, потому что его музыка занимает в моей жизни особое место. Между прочим, в молодежном оркестре мы играли Пятую симфонию Дмитрия Дмитриевича, а вместе с маэстро Александром Николаевичем Лазаревым играли Седьмую, Десятую и Одиннадцатую симфонии Шостаковича, и все эти концерты получились, не побоюсь этого комплимента, выдающимися и настоящими. Потому что музыка у Шостаковича настоящая.

– «В своей музыке я всегда был правдив», – говорил Дмитрий Дмитриевич.

– Именно так и есть! – отозвалась в согласии Елена Таросян.

Текст: Александр Поскребышев;
Фото: Руслан Хисамутдинов.