Норманнский вопрос Германа Артамонова.

По следам «дискуссии» на фестивале Цифровая история.

К.А. Жуков.

Дискуссию вёл уважаемый коллега Егор Яковлев, который с первых секунд честно объявил, что не является специалистом по средневековью, предпослав эпиграфом слова своего учителя Павла Подболотова (крупного исследователя меньшевизма): «Что я могу рассказывать о Рюрике? Только сказки».

Надо ли уточнять, что дискуссия между не специалистом по какому-то вопросу и специалистом по этому вопросу состояться не может в принципе? Ведь не специалист не сумеет оппонировать специалисту a priori, а если нет оппонента, то сама суть дискуссии (то есть, спора) пропадает.

При этом, тов. Яковлев ясно обозначил собственный круг интересов в данной проблематике: использование вульгарного изложения норманской теории происхождения Руси в нацистской пропаганде. Это однозначно говорит о ведущем дискуссии, как о честном учёном. Однако, суть варяжского спора по существу не имеет отношения к политическим течениям 20 века, что опять-таки заставляет усомниться в продуктивности общения между медиевистом и специалистом по Новейшей истории применительно к сугубо историографической тематике 8-10 веков.

Чуть далее, тов. Яковлев произнёс фразу: важно верно поставить вопросы, а Герман Анатольевич, как специалист, наверное, сумеет на них ответить (2.32.11 по хронометражу). Т.е., заявленная дискуссия угасла, не начавшись. Вместо неё начались ответы на вопросы в древнем уважаемом стиле античных риторических диалогов между учителем и учеником.

***

Начался диалог с вполне однозначного тезиса, что всё не так однозначно. Например, некоторые синхронные источники локализуют русь не на севере, а на юге. В качестве примера Егор Яковлев привёл известное сообщение Баварского географа, определив его, почему-то, как северный источник. «Описание городов и областей к северу от Дуная», созданное в 830-850 гг. в монастыре Райхенау даже теоретически к северному корпусу памятников отнести невозможно, о чём говорит и само название.

В кратком справочнике на двух листах, в самом деле, упомянут народ Ruzzi, каковое название уверенно соотносится с летописной русью. Однако говорить о сколько-нибудь точной локализации руси на юге восточной Европы можно говорить лишь с огромной степенью сослагательности.

В пользу южного расположения Ruzzi говорит то, что термин расположен в тексте следом за Caziri – хазарами. Однако «географичность географа» нельзя переоценивать – это не современный атлас.

Во-первых, перед хазарами упомянуты Bruzi (брусы, которых уверенно ассоциируют с пруссами), локализованные достаточно точно – от Рейна до Энса и загадочные «Uuizunbeire», которых предположительно можно соотнести с племенем весь. «Адам Бременский дважды упоминает народ Wizzi; первый раз в списке племен, обитавших между "землей женщин" (где-то в современной Финляндии) и Русью (Adam Brem. IV, 14, здесь же Mirri-меря и загадочные Lami и Scuti), а затем локализуя его на Руси и сближая на основе народной этимологии с народом Albani (< лат. albus "белый"), который в античной географической традиции помещался на Кавказе, а у Адама Бременского, в силу его специфических представлений о Восточной Европе, оказался к востоку от Балтики: "аланы или альбаны, которые на своем языке зовутся виссы" (Adam Brem. IV, 19; "Alani vel Albani, qui lingua eorum Wizzi dicuntur"). Так как сопоставление Wizzi Адама с весью (соврем, вепсы) (ПСРЛ. Т. I. Стб. 4, 11, 20; Т. II. Стб. 4, 8, 14), помещаемой ПВЛ "на Бьлѣозерѣ", является хрестоматийным (Muellenhoff К. Deutsche Altertumskunde. В., 1897. Bd. 2. S. 71-73; Lonborg S.E. Adam af Bremen och hans skildring af Nordeuropas laender och folk. Uppsala, 1897. S. 110-113; Schlueter W. Die Ostsee und die Ostseelander in der Hamburgisc-hen Kirchengeschichte des Adam von Bremen // Sitzungsberichte der Gelehrten Estnischen Gesellschaft. Dorpat, 1903. Jg. 1902. S. 25-26; Bjeornbo A. A. Adams af Bremens nordensopfattelse // Aarboger for nordisk oldkyndighed och historic Kobenhavn, 1909. Raekke 2. Bd. 24. S. 161-163; Фасмер M. Словарь. Т. 1. С. 305. Ст. "Весь"; Пименов В. В. Вепсы. М.; Л., 1965. С. 27-28 и многие другие; ср.: Pekkanen T. Adam of Bremen 4, 14: Wizzi, Mirri etc. // Arctos. Acta philologica Fennica. Helsinki, 1974. Vol. 8. P. 111-113)" то надо всерьез считаться с возможностью идентификации wizun БГ = весь. Такую идентификацию можно подкрепить двумя соображениями: другими достаточно древними упоминаниями веси и порядком перечисления народов в БГ и у Адама Бременского. С начала X в. весь упоминается у арабских авторов в связи с торговыми связями волжских булгар [Ибн Фадлан. С. 136; см. также: Путешествие Абу Хамида ал-Гарнати в Восточную и Центральную Европу (1131-1153 гг.) – М., 1971. С. 31-35 и др.; интерпретация "вису" арабских авторов как веси в последнее время едва ли основательно оспорена (Леонтьев А. Е. Волго-Балтийский путь в IX в. // КСИА. 1986. Вып. 183. С. 4-5)]. Менее надежным является прочтение Vas(in) Иордана (VI в.) как веси (lord. Get. Cap. 116. P. 88); принятое в этнографической и археологической литературе, оно нередко оспаривается филологами [см., например: Schramm G. Stroeme. S. 140. Anm. 379 (со ссылкой на то, что в качестве коррелята слав, vesb ожидалось бы гот. *Vis-, а не Vas); Г. Шрамм считает готскую этимологию всего комплекса Vasinabroncas в целом более адекватной: Grienberger Th. Ermanarichs Volker // Zeitschrift fur deutsches Altertum und deutsche Literatur. В., 1895. Bd. 39. S. 154-184; см. также: Schramm G. Die nordostlichen Eroberungen der Russlandgoten: Merens, Mordens und andere Voelkernamen bei Jordanes, Getica XXIII, 116 // FMSt. 1974. Bd. 8.S. 1-14]. Такой скептицизм выглядит все же не вполне оправданным; рукописная традиция "Гетики" Иордана в данном месте (в списке народов, покоренных Германарихом) производит впечатление настолько неисправной, что апелляция к ней не может быть в полной мере убедительной. Далее, рядом с Vas(in) Иордан называет также народы Merens и Mordens, тождество которых с поволжскими финскими племенами мери и мордвы не вызывает сомнений. Следует вообще подчеркнуть то замечательное обстоятельство, что как у Иордана (Vas(in) – Merens), так и у Адама (Wizzi – Mirri) и в русской летописи (весь – меря) оба народа неизменно называются вместе, что не только подкрепляет обсуждаемые идентификации, но и указывает на глубокую древность связей между Белозерско-Ладожским регионом и Ростовским Поволжьем, двумя важнейшими участками волго-бал-тийского пути. В этой связи характерны колебания археологов в этнической атрибуции финно-угорского элемента в Ярославском Поволжье: его относят то к веси (Фехнер М. В. Тимеревский могильник // Ярославское Поволжье Х-ХІ вв. М., 1963. С. 15), то к мери (Дубов И. В. Северо-Восточная Русь в эпоху раннего средневековья. Л., 1982. С. 16-32, 187; Голубева Л. А. Меря // Финно-угры. С. 76), то признают затруднительность выбора между этими двумя возможностями (Смирнова А. И. Лепная керамика Тимеревских курганов и проблема этнической атрибуции // СА. 1987. № 2. С. 99). Сказанное заставляет внимательнее присмотреться к порядку перечисления народов в рассматриваемых пассажах всех трех авторов: Иордана, БГ и Адама Бременского. У последнего (Adam Brem. IV, 14) она такова: Sueones-"земля женщин" – Wizzi – Mirri – Lami (?) – Scuti (?) – Turci (кочевники-степняки; см.: Adam Brem. IV, 18. Schol. 122) – русь; так как Адам считал, что по Балтийскому морю можно добраться как до Руси, так и до Греции (см.: Adam Brem. II, 2; IV, 1; IV, 10), то естественно предполагать, что перед нами описание балтийско-волго-донского или балтийско-волго-окского речного пути, воспринимавшееся Адамом как перипл. Нетрудно заметить сходство этого "перипла" с описанием БГ: поморские волыняне (устье Одры) – пруссы – весь – beire (?) – хазары-русь. Поэтому, принимая логичное допущение, что перечисление названий в БГ ведется вдоль раннесредневековых коммуникаций, т.е. торговых путей (см. Введение), можно прийти к вероятному заключению, что здесь названы народы, обитавшие по волго-балтийскому пути. В том или ином виде этот путь, вероятно, существовал и во времени Иордана, ибо упоминаемые им в Крыму скандинавские торговцы (Suehans) мехами должны были как-то туда добираться (lord. Get. Cap. 21. P. 59; Marquart J. Steifziige. S. 513); вместе в тем в каталоге народов, покоренных Германарихом, видеть следы итинерария было бы хоть и соблазнительно (см., например: Иордан. О происхождении и деяниях гетов, "Getica" / Вступит, ст., пер. и коммент. Е. Ч. Скржинской. М., 1960. С. 265-266. Примеч. 367), но все-таки несколько поспешно. Однако надо признать, что немногие поддающиеся относительно надежной идентификации этнонимы из этого каталога (Thiudos – чудь, весь (?), меря, мордва) располагаются как раз на северном и среднем участках волго-балтийского пути. Но остальная номенклатура каталога не поддается убедительной расшифровке: Golthescythas, Rogas, Tadzans (или Rogastadzans < гот. *Raua-stadjans "обитатели берегов Pa-Волги": Schramm G. Stroeme. S. 119), Athaul, Navego и т.п. (ср., например, в последнее время: Седов В. В. Этнография Восточной Европы середины I тысячелетия н.э. по данным археологии и Иордана // Восточная Европа в древности и средневековье. М., 1978. С. 9-15; Schramm G. Stroeme. S. 123-128, 224-225; Г. Шрамм усматривает здесь следы связей по Дону и Волге между Северным Причерноморьем и заволжским Прикамьем). С другой стороны, надо обратить внимание на порядок перечисления народов при описании Иорданом Скифии: Vidivarii (в устье Вислы) – Aisti (очевидно, балтские и финские племена юго-восточной Прибалтики) – Acatziri – Bulgari (в Северном Причерноморье) (lord. Get. Cap. 36-36. P. 63). Возвращаясь к wizun БГ и Wizzi Адама Бременского, отметим, что толкование самоназвания веси как д.-в.-н. wizzun "белые" могло быть облегчено наличием на территории древней веси заметной топонимики с семантикой "белый"; например: русск. Вологда < фин. *valkeda (вепс, vauged) "белый"; русск. Белоозеро, являющееся калькой с вепсского, как на то ясно указывает морфологическая структура топонима (Фасмер М. Словарь. Т. 2. С. 148. Ст. "Белоозеро"; С. 340. Ст. "Вологда"; Попов А. И. Следы времен минувших: Из истории географических названий Ленинградской, Псковской и Новгородской областей. Л., 1981. С. 54-55). Ареал расселения раннесрепне-вековой веси, как он восстанавливается по археологическим данным, простирался от восточного и юго-восточного Приладожья до р. Мологи на юг и Белого озера на восток (Голубева Л. А. Весь // Финно-угры. С. 52-64)»

(http://www.vostlit.info/Texts/rus12/Bav_geogr/frametext3.htm Назаренко А.В. Немецкие латиноязычные источники IX-XI вв. М. Наука, 1993).

Но и пруссы и весь явно северные народы и не являлись соседями хазар, что не помешало Баварскому географу расположить их через запятую. О руси манускрипт из Райхенау не сообщает ничего, кроме названия, тогда как многие другие термины снабжает краткими комментариями. Следом за русью располагаются ещё два странных этнонима: Форздерен лиуды и Фрезиты (Forsderen liudi, Fresiti). Оба не имеют ни сколь-нибудь внятной дешифровки, ни территориальной привязки.

То есть, «баварские Ruzzi» помещены севернее Дуная, в одной череде с пруссами, весью, хазарами и двумя неопределяемыми этносами. Причём, о руси не сообщается ничего более, помимо названия. Таким образом, определять положение Ruzzi на юге рядом с Хазарским каганатом можно лишь предположительно, ибо «Географ» не придерживается чёткой территориальной системы, перечисляя народы чётко с севера на юг или наоборот.

Далее на (2.33.50) тов. Яковлев упоминает о походе руссов на Константинополь 860 года – за два года до летописного призвания варягов.

Однако ведущий совершенно упускает из виду тот факт, что вся ранняя хронология Повести Временных Лет условна и реконструирована автором от самой первой даты русского летописания – воцарения византийского императора Михаила III Мефеста из Аморейской династии. Причём, опорную дату вычислили с ошибкой: «В год 6360 (852), индикта 15, когда  начал  царствовать Михаил, стала прозываться Русская земля»

Тогда как в реальности Михаил III получил титул базилевса в 842 году двух лет от роду. Причём, что имел в виду летописец выявить не удаётся, ведь до 856 года Византией правила его мать, в качестве регента. Следовательно, вся ранняя хронология Руси «плавает» от 842 до 856 года и все датировки имеют, как минимум, 14-ти летний разброс. То есть, говорить о том, что русы приходили к Царьграду за два года до вокняжения Рюрика попросту невозможно – мы не имеем точных данных на этот счёт.

Кроме того, Повесть Временных Лет и Новгородская первая летопись младшего извода однозначно указывают на тот факт, что варяги (используем этот поздний термин условно ) жили на территории будущей Руси задолго до призвания Рюрика. Собственно призвание было связано с конфликтом местных племён с «гостями» и изгнанием их за море, после чего началась междоусобная война и пришлось обращаться с стороннему авторитету.

«В год 6367 (859). Варяги из заморья взимали дань с чуди, и со словен, и

с мери, и с кривичей.»

Данные летописей со всей однозначностью подтверждает и археология. Следы присутствия норманнов (если согласиться со скандинавским происхождением Руси) распространяются с севера – с Приладожья в 7-8 вв. Древнейшейй сканднавское поселение в Ладоге уверенно датируется 753 годом. (Кузьмин С. Л. Ладога в эпоху раннего средневековья (середина VIII — начало XII в.)// Исследование археологических памятников эпохи средневековья. — СПб.: Нестор-История, 2008, 74-75 http://www.archaeology.ru/Download/Kuzmin/Kuzmin_2008_Ladoga.pdf )

К 9 веку скандинавы доходят до новгородского Городища, где имеются многочисленные находки их материальной культуры. То, что и Ладога и Городище использовались как базы-фактории для главной цели норманов – торговых путешествий на юг, однозначно говорят клады дирхемов 850-860 гг. (Носов Е. Н., Плохов А. В., Хвощинская Н. В.Рюриково городище. Новые этапы исследований. СПб.: Дмитрий Буланин, 2017. (Труды ИИМК РАН. Т. XLIX)). Отметим тот факт, что клады эти совершенно точно старше или синхронны легендарной дате призвания варягов. То есть, авторы, оставившие «южные» свидетельства о руссах, вполне могли и скорее всего сталкивались с ними уже в первой половине-середине 9 века. Причём, руссы эти уже имели поселения на территории, которая потом приобретёт их имя.

В 9 же веке появляются первые следы в Тимерёвском археологическом комплексе – под Ярославлем. Таким образом, примерно за 100 лет (750-850 гг.) скандинавы достаточно широко расселились на землях от Ладоги до Верхнего Поволжья, будучи, таким образом, близкими соседями с ареалом экономических интересов Хазарского каганата.

Далее (2.33.54) тов. Яковлев ссылается на «Житие Георгия Амастридского» (написано ок. 842 года), как на ещё одно указание южной локализации руси. Однако, если прочесть текст, там об этом ни слова:

«Было нашествие варваров, руси [βαρβάρων τῶν ῾Ρῶς], народа, как все знают, в высшей степени дикого и грубого, не носящего в себе никаких следов человеколюбия. Зверские нравами, бесчеловечные делами, обнаруживая свою кровожадность уже одним своим видом, ни в чем другом, что свойственно людям, не находя такого удовольствия, как в смертоубийстве, они — этот губительный на деле и по имени народ, — начав разорение от Пропонтиды и посетив прочее побережье, достигли, наконец, и до отечества святого, посекая нещадно всякий пол и всякий возраст, не жалея старцев, не оставляя без внимания младенцев, но противу всех одинаково вооружая смертоубийственную руку и спеша везде пронести гибель, сколько на это у них было силы.» (прив. По Василевский В.Г. Житие Георгия Амастридского.// Летопись занятий Археографической комиссии. Вып. 9., 1893).

В «Житии» сказано буквально следующее: некий варварский народ рос совершил набег, разорив земли от Мраморного моря до Амастриды на черноморском побережье. Более ничего выяснить из этого сообщения невозможно.

Зная высочайшую активность викингов, никто не удивляется их появлению от Англии до Испании, от Балтики до Каспийского моря, от Ирландии до Ньюфаундленда. Рейд мог быть произведён вообще без долговременных баз. Скандинавы атаковали самые отдалённые земли, выходя из Норвегии, Швеции, Дании, возвращаясь затем домой. Впрочем, нет ничего невозможного в том, что росы из «Жития» совершили набег с территории будущей Руси – из Ладоги, Городища и т.д.

Но данная ссылка сама по себе очень показательна. Тов. Яковлев, будучи специалистом по Новейшему времени, просто не владеет историографией и основами критики раннесредневековых текстов. Дело в том, что данная вставка в «Житии» с огромной долей вероятности является позднейшей вставкой (оригинал сочинения 840 гг. не сохранился). Дело в том, что все остальные византийские источники 830-840 гг. молчат от столь масштабном военном предприятии, затронувшем территории от Константинополя до Южного Причерноморья, что практически нереально, учитывая значительный корпус византийских текстов того времени. Кроме того, Бертинские анналы ясно указывают на дружественные отношения Империи и росов в этот период. М. Нистазопулу, А.Маркопус, Э. Арвейлер считают данный отрывок контаминированным с сочинениями патриарха Фотия, описывавшим набег 860 года. Существует ненулевая вероятность, что вставка вообще относится к набегу 941 года. (Древняя Русь в свете зарубежных источников./Под ред. Джаксон Т.Н., Коноваловой И.Г, Подосинова А.В. Том II. Византийские источники. М., Фонд содействия образованию и науке, 2010, 129). Сирил Манго и Стефанос Эфтимиадис в книге 1997 года (Ignatios, the Deacon. The correspondence of Ignatios, the Deacon. Washington, Dumbarton Oaks Research Library and Collection, 1997.) вообще опровергли доводы В. Василевского и его последователей (например, Игоря Шевченко) о принадлежности «Жития» перу Игнатия Дьякона, выдвинув более позднюю датировку.

В любом случае, «Житие» не даёт ни единого логического основания для локализации руси на южных территориях. При том, что если в самом деле, имел место локальный набег на Амастриду какого-то отряда росов, он мог быть произведён буквально с любой территории – не существовало увязки набега и географического соседства.

Уважаемый Герман Анатольевич Артамонов включился в дискуссию (2.36.45), упомянув сообщение Бертинских анналов 838 года о прибытии к императору Людовику Благочестивому послов византийского императора Феофила, с коими прибыли представители народа Рос, что, якобы, указывает на южную локализацию руси. Замечание это более чем спорное, основанное во многом на том, что современный русский исследователь чаще всего не читает на латыни (тем более, средневековой), а довольствуется тем или иным переводом, который может доносить смысл в несколько искажённом виде.

Приведём текст отрывка полностью:

«Venerunt etiam legati Grecorum a Theophilo imperatore directi, Theodosius videlicet Calcedonensis metropolitanus episcopus et Theophanius spatarius, ferentes cum donis imperatori dignis epistola; quos imperator quinto decimo Kalendas Iunii in Ingulenheim honorifice suscepit. Quorum legatio super confirmatione pacti et pacis atque perpetuae inter utrumque imperatorem eique subditos amicitiae et caritatis agebat, necnon de victoriis, quas adversus exteras bellando gentes caelitus fuerat assecutus, gratificatio et in Domino exultatio ferebatur; in quibus imperatorem sibique subiectos amicabiliter Datori victoriarum omnium gratias referre poposcit. Misit etiam cum eis quosdam, qui se, id est gentem suam, Rhos vocari dicebant, quos rex illorum chacanus vocabulo ad se amicitiae, sicut asserebant, causa direxerat, petens per memoratam epistolam, quatenus benignitate imperatoris redeundi facultatem atque auxilium per imperium suum toto habere possent, quoniam itinera, per quae ad illum Constantinopolim venerant, inter barbaras et nimiae feritatis gentes inmanissimas habuerant, quibus eos, ne forte periculum inciderent, redire noluit. Quorum adventus causam imperator diligentius investigans, comperit, eos gentis esse Sueonum. Exploratores potius regni illius nostrique quam amicitiae petitores ratus, penes se eo usque retinendos iudicavit, quoad veraciter inveniri posset, utrum fideliter eo necne pervenerint; idque Theophilo per memoratos legatos suos atque epistolam intimare non distulit, et quod eos illius amore libenter susceperit, ac, si fideles invenirentur, et facultas absque illorum periculo in patriam remeandi daretur, cum auxilio remittendos; sin alias, una cum missis nostris ad eius praesentiam dirigendos, ut, quid de talibus fieri deberet, ipse decernendo efficeret.»

Обычно выделенный отрывок переводят так:

«Он [Феофил] также прислал с ними [своими послами Феодосием и Феофанием] неких [людей], которые говорили, что их, то есть их народ/племя (gens), звать Рос».

Или так:

«Он (император Феофил) послал также с теми (византийскими послами) неких людей, которые говорили, что они, то есть их народ, называется "Рос"».

Именно на таком переводе, которые постулирует смысл о самоназвании народа Рос (что транслировано возвратной формой глагола «называется»), основаны многие предположения и доводы. Однако, фраза «qui se, id est gentem suam, Rhos vocari dicebant» содержит оборот accusatives cum infinitive «se… vocari» который связан с глаголом dicebant, который стоит в пассивном залоге настоящего времени.

Т.е., точный перевод будет иным: «Он также послал с ними неких людей, которые говорили, что их, то есть их народ, называют Рос». Речь идёт совершенно точно не о самоназвании, а о том, как их именуют третьи лица. В ходе расследования, учинённого императором, выяснилось, что это свеоны, т.е., шведы. Причины подозрительности Людовика понятны. Викинги из Швеции много лет беспокоили границы королевства франков, а внешний вид послов, скорее всего, показался ему очень знакомым, откуда и интерес – не шпионы ли это? Думать, что франк Людовик, который даже не очень понимал, что такое Рос, опасался набега с территории Южной Руси по меньшей мере, странно. А вот шведам он закономерно не доверял – были все основания.

Таким образом, мы имеем дело с сообщением, что из Константинополя ко двору франкского короля прибыли шведы, которых именуют росами. Византийский император просит франков помочь послам добраться домой, ибо путь из Константинополя очень опасен. Где именно располагается дом архиепископ Пруденций не сообщает.

Косвенным указанием на локализацию может служить титул правителя (rex) свеонов – chacanus, который принято переводить, как «каган». Каган – тюркский термин, который носили в то время повелители Хазарского каганата. Однако «хаканус» вполне может быть латинизированным вариантом скандинавского имени Хакон\Хакан (оба варианта в латинской транскрипции правомочны).

Термином «каган» ещё в 10-11 веках называли великих князей Киевских Владимира Святославича, Ярослава Владимировича и Ярослава Владимировича, что донесли до нас граффити на стенах Софии Киевской. (Высоцкий С.А., Древнерусские надписи Софии Киевской. Вып. 1., XI_XIV вв. Киев., Наукова думка, 1966, 49-52). В 903 году об этом же сообщал Ибн Русте. (Крачковский И.Ю. Арабская географическая литература. М-Л., Изд-во АН СССР, 1957, 159). Так как территория будущей Руси в большой части была данником хазар, титул «каган» однозначно указывал на претензию правителя данной земли на «хазарское наследство» и имел яркую антихазарскую направленность. Варяги-скандинавы, бравшие дань с чуди, словен, мери и кривичей по сообщению ПВЛ за 853 год, вполне могли брать подобное звание, обосновывая свои претензии на подвластный ареал. В любом случае в 9 веке Киев и, тем более, местности южнее его, не были достаточно значимыми, для формирования центра некоего союза племён по имени Русь – это всё ещё была подданная хазарам территория.

Куда более правдоподобным и логичным представляется возможная локализация «каганата росов» не южнее Смоленска, где располагался тогда весьма значительный центр с массивным присутствием скандинавской воинской аристократии – Гнёздово. Тем более, что добраться туда от Ингельхайма-на-Рейне было куда проще, чем из Константинополя. По фнутрифранкским землям до Балтики, а далее – знакомым варяжским путём через Балтику на кораблях до Ладоги и далее – к Смоленску.

Впрочем, нельзя отрицать версию о том, что хаканус – это Хакон – нормальное шведское имя, а тогда география путешествий послов складывается уж совсем просто.

В сухом остатке Бертинские анналы сообщают о шведах и именно о шведах со вполне прозрачной этнической и территориальной принадлежностью, которых окружающие ассоциируют с этнонимом «рос» без точных указаний откуда прибыло посольство. Т.е., этот источник не даёт никаких оснований для исходной южной локализации некоего нескандинавского племени русь.

Далее Г.А. Артамонов указывает на возможную локализацию руси в Причерноморье и на Дунае (2.37.43). К сожалению, ни одно из приведённых сообщений (Баварский географ, Житие Георгия Амастридского, Бертинские анналы) не позволяют говорить об этом сколь-нибудь основательно.

Последующий пассаж относится к гипотезе норвежца Хакона Станга, выдвинувшего оригинальное предположение о связи этнонима «русь» с античными герулами – германским племенем. Однако, принципы хронологии не позволяют отождествлять герулов с русами – между исчезновением герулов и устойчивой фиксацией этнонима (или социоэтнонима) русь в источниках лежит не менее двух веков.

Егор Яковлев (2.44.54) поддержал Г.А. Артамонова, сказав, что «это наиболее обоснованная точка зрения… Станг заметил появление руси на юге, а не на севере». «Вполне возможно, что этот поток (скандинавских колонизаторов южных земель) шёл на свою древнюю прародину». «В Скандинавии руси так и не обнаружили… Хакон Станг предполагает потому, что её там и не было, а появился такой народ после переселения на юг».

Скандинавы шли на юг не из-за поисков мифической прародины, а по вполне прагматическим соображениям торгового транзита с арабско-греческим ареалом. Туда шла пушнина и рабы, а оттуда – серебро в виде дирхемов и ювелирных изделий. Арабское завоевание Северной Африки и Испании перекрыло регулярный доступ Западной и Северной Европы к традиционным средиземноморским торговым путям. Так как в Европе сложился дефицит драгоценных металлов, остро стал вопрос обходного маршрута, каковыми и суждено было стать Волжскому пути и пути из Варяг в Греки.

Подтверждением этому являются сотни монетных кладов в Скандинавии и Руси буквально по всему указанному маршруту.

Этнической группы «русь» в Скандинавии, в самом деле, не обнаружено. Ровно также в Скандинавии не обнаружено этнической группы викингов – ещё одного этносоциального термина, которым скандинавы имели обыкновение представляться вдали от родины.

Далее следует пространное рассуждение об отрывке из Бертинских анналов, ошибочность которого мы показали выше.

Тов. Яковлев и Г.А. Артамонов вместе упоминают о статье В. Кулешова «К оценке достоверности этимологии слова русь» 2009 года. Оба докладчика или её не читали, или забыли основной посыл статьи. В.С. Кулешов на историческом и лингвистическом материале доказывает возможность заимствования термина восточнославянским языком без финского посредства, говоря о том, что заимствование могло идти параллельно, полностью вписываясь в фонетическую механику обоих групп языков. В указанном сочинении В.С. Кулешов начисто отвергает все альтернативные версии этимологии, как лингвистически невозможные или малодостоверные. На богатом материале исследователь доказывает то, что истоки руси именно скандинавские и никакие иные.

Егор Яковлев высказывает предположение, что «южная активность, которая до Призвания происходит, очень важна, потому что она в значительной степени снижает значение северной легенды (о призвании варягов – К.Ж.) и закрывает вопрос о фигуре Рюрика…» (2.56.34).

«Южная активность», которая «снижает роль северной легенды» чисто логически требует доказательства происхождения руси на юге, а не на севере. Т.е., необходимы независимые источники, указывающие на генезис этнонима и общности, его носившей, именно в Поднепровье, Причерноморье и так далее. Подобные доказательства, увы, не существуют.

Опять же, логика со всей очевидностью говорит, что скандинавская русь вполне могла развивать активность в любой точке Европы, в том числе – на юге, не привязываясь к конкретной географической точке. Что мешало скандинавам дойти до Багдада, Рея или Бердаа из Ладоги, Новгородского Городища, Гнёздова? Ничего не мешало, что очевидно при изучении монетных кладов и другой материальной культуры.

Южные случаи появления слова «рос» самостоятельно или в разнообразных сочетаниях никак не могут явиться источником для происхождения самоназвания агломерации северо-восточных славян. Этому препятствую три важных момента, который не в состоянии преодолеть построения антинорманистов и сторонников неких альтернативных версий.

Первое – это принцип хронологии. Позднеантичные примеры такого рода отстоят слишком далеко от времени складывания руси на северо-востоке Европы, более того, они не «попадают» в период начала складывания северных союзов славянских племён в 8-9 вв.

Второе – это географический принцип. Трансляция иранских, южногерманских и греческих этнонимов, использующих фонемное сочетание «рос» с железной неизбежностью должно было изначально зафиксироваться у южных славян, непосредственно граничивших с ареалом бытования подобных терминов. Но источники сохраняют полное молчание на это счёт. В балканской Булгарии, Великой Моравии местах расселения хорват, сербов, уличей, тиверцев не известно ни одного надёжного отражения самоназвания «рос-рус» от 8-9 вв.. Не фиксируют их ни сторонние источники, ни собственные славянские – после создания письменности миссией Кирилла и Мефодия.

Этноним «рус-рос» в источниках с достаточно точной локализаций на территориях носителей финских археологических культур, а позднее - псковских длинных курганов, ромено-борщовской и лука-райковецкой – там, где археологически и письменно зафиксирован мощный скандинавский субстрат. Причём, субстрат этот всегда имел характер богатой материальной составляющей, а значит, мог оказывать влияние на местное население – это были воины, князья, купцы, ремесленники, а не бедное крестьянское население. Именно там историческими источниками и данными лингвистики замечено изначальное появление искомого этнонима.

Третье – это лингвистика. Нет ни единого примера южного термина с условным прочтением «рос», который мог бы фонетически трансформироваться в северо-восточное славянское «русь». Подробности исчерпывающе изложены в статье В.С. Кулешова (см. выше).

Тезис Г.А. Артамонова о, якобы, нестрогом характере науки лингвистики, которая подвержена разнообразным девиациям в исторической практике требует конкретных подтверждений с источниками в руках. Да, лингвистика, как и любая другая наука, знает исключения из правил и\или достаточно загадочные явления, не имеющие пока полного объяснения. Но историк обязан не просто констатировать этот очевидный факт, а указать, какие именно источники отражают подобную девиацию, которая была бы способна породить этноним русь в Причерноморье, нижнем Подунавье и так далее.

Идея Хакона Станга о том, что южногерманский субстрат герулов прозывался тем или иным словом, связанным с греческой фонемой «рос» от их приверженности к красному цвету, к которой апеллирует Г.А. Артамонов и тов. Яковлев в поисках истоков «южной локализации руси», несостоятельна. Если отвлечься от того, что герулы, как политическая сила, исчезли с карты Европы, минимум, за два века до фиксации этнонима русь, а значит, не могли являться его источником, то пришлось бы признать, что греческие книжники, иногда применявшие к герулам термин «русос» - красные, оказали мощнейшее влияние на сторонний разговорный язык. Т.е., некие герулы в 5-6 веках были настолько глубоко знакомы с греческой книжной культурой, что иностранное сугубо письменное обозначение проникло в народный язык герулов и\или их непосредственных соседей и родственников, чтобы породить устойчивое самоназвание мифической «южной» руси.

Механика языка не работает в таком ключе даже теперь, в обществах с поголовной грамотностью при широчайшем распространении культуры письменного текста и глобальными информационными связями. Сперва слово появляется в устном языке, а уже оттуда перекочёвывает в язык письменный. Тем более это верно для древней дописьменной эпохи, когда книга была редкой драгоценностью, а письмо и чтение – уделом доли процента населения. Вспомним знаменитый «Мириоблиблион» (Десять тысяч книг) патриарха Фотия 9 века. В этом раннем литературном справочнике содержатся выдержки из 380 произведений, которые читал патриарх. А ведь это один из образованнейших людей планеты своего времени!

Могли ли герулы в 5-6 веках прочесть греческие писания и так ими увлечься, чтобы воспринять не просто иностранное слово, а породить новый этноним, т.е., имя целого народа? Со всей очевидностью – это фантастический случай, в мировой истории неизвестный.

Далее тов. Яковлев и уважаемый Г.А. Артамонов разбирают возможность завоевания будущей руси скандинавами. Подобная ретроспектива кажется им маловероятной, не взирая на частые примеры пожаров в городищенских слоях 9-10 вв.

Г.А. Артамонов зачем-то вспоминает довольно странный тезис о том, что территориальные общины, наследовавшие первославянской пражско-корчакской культуре 5-8 вв., выросли в 10 раз, вбирая в себя до 1000 крестьянских дворов. Подобных групп селищ не известно археологии ни в 9, ни в 10 веках. Обычный состав славянского селища – это 3-11 домов со средней площадью поселения в 1.5 га (ок. 43.5% от общей массы). Более крупные поселения в 20-25 га крайне редки, при том, что достаточное распространение имели хуторские поселения в 1-2 дома.

Кроме того, Егор Яковлев и Г.А. Артамонов или не знакомы с практикой археологического исследования селищ и фиксации оных в отчётных документах, или сознательно упрощают материал до невнятного состояния. Селище, в отличие от города, не имеет чёткой границы, обведенной валами и стенами. Значение в 1.5 га (или 25 га) – это граница сбора материальной культуры в исследуемом ареале – не более того. Мусорная яма или россыпь черепков от разбитого горшка в 50 метрах от ближайшего дома автоматически увеличивают площадь селища на те самые 50 метров. Таким образом, документальная фиксация поселения в 20 га. не означает, что вся площадь была застроена регулярными улицами с ровными рядами усадеб, расположенных «забор к забору».

Подобные селища зачастую формировали гнёзда из 3-10 территориальных единиц, отстоящих друг от друга на несколько сот метров. Таким образом, гнездо из 100-110 домов, в среднем, было теоретическим максимумом. Обычно, подобные сельские «мегаполисы» в археологии встречаются редко – основная масса территориальных общин – весей отличается куда более скромными размерами и составом жилищ.

Впрочем, прямого отношения к делу это не имеет. Касательно завоевания\не завоевания славян скандинавами источники говорят буквально следующее:

-арабские авторы часто и прямо заявляют, что русы торговали славянскими рабами на восточных рынках. Таким образом, происходит чёткое разделение славян и руссов на разные страты, на визуальном и языковом уровне отличные даже для персов и арабов. Захват рабов мог происходить только в результате военного рейда.

Ибн Хордадбех в 840-880 гг., правда, считал русов разновидностью славян. Однако его «Книга путей и стран» была написана в начале массированного появления русов на востоке, он мог просто не разбираться в типажах северных варваров. Кроме того, его термин ас-сакалиба (славяне) явно имеет не этническую, а географическую коннотацию для обозначения насельников северо-восточной Европы вообще.

- Повесть Временных Лет однозначно указывает на даннические отношения северных славян и фино-угров по отношению к варягам ещё до призвания. Княжение Олега описывается, как не самое мирное расширение державы на юг:

«В год 6391 (883). Начал Олег воевать против древлян и, покорив их, брал дань с них по черной кунице.

В год 6392 (884). Пошел Олег на северян, и победил северян, и возложил на них легкую дань, и не велел им платить дань хазарам, сказав: «Я враг их» и вам (им платить) незачем».

В год 6393 (885). Послал (Олег) к радимичам, спрашивая: «Кому даете дань?». Они же ответили: «Хазарам». И сказал им Олег: «Не давайте хазарам, но платите мне». И дали Олегу по щелягу, как и хазарам давали. И властвовал Олег над полянами, и древлянами, и северянами, и радимичами, а с уличами и тиверцами воевал.»

Кажется, текст источника не оставляет путей для толкования: имел место прямой силовой захват, или поглощение под угрозой силы. Подобные примеры можно множить вплоть до Владимира и Ярослава Мудрого, которые, кстати, раз за разом приглашали варягов-скандинавов.

Далее последовало пространное рассуждение Г.А. Артамонова о неоднозначности корпуса русских летописей, казалось бы, совершенно очевидный факт. Ссылки на несохранившиеся летописи мы рассматривать не будем, ибо исследовать их нам не удастся, и мы никогда не узнаем, что именно там было написано. Попытка же объявить призвание варягов чисто новгородской легендой, ссылаясь на то, что ПВЛ указывает на киевских полян, как на русь, явно провальная. Егор Яковлев указал на то, что летопись ясно даёт понять: поляне стали называться русью только после пришествия варягов-руси. Хронология не позволяет прочесть и трактовать текст иначе.

Текст же, написанный не в Новгороде, а в Киеве точно указывает на происхождение руси из Скандинавии. Детальная перекличка с Новгородской первой летописью, которая формировалась параллельно ПВЛ на основе Начального свода, только подтверждает общие данные. Подтверждает их и археология.

Богатые скандинавские захоронения во всех значимых центрах Руси, предметы материальной культуры, счёт которым идёт на тысячи: оружие, этно-маркирующие ювелирные изделия, керамика, ремесленные инструменты, характерные скандинавские дома (на севере) – всё это со сто процентной достоверностью говорит о массированном вторжении наиболее культурного скандинавского субстрата в славянскую среду. Не оставляют сомнений и следы монетных кладов, коих только на конец 8-перв.треть 9 века насчитывается 25 и 30 находок отдельных монет от среднего течения Днепра до Ладоги. Поверх некоторых дирхемов нанесены скандинавские рунические надписи – послание антинорманистам будущих веков.

В конце рецензии необходимо остановиться на важной оговорке тов. Яковлева о том. Что Новгород не считал себя Русью до 12 века.

Это категорически неверное замечание, которое отчего-то не опроверг Г.А. Артамонов, позиционирующийся как специалист по ранней истории Руси. Судя по данным берестяных грамот, Новгород с первой половины 12 века перестал считать себя Русью, что было связано с выделением его из состава Киевской Руси после смерти Мстислава Великого. Это была обычная констатация независимого статуса в то время, когда этноним «Русь» прочно увязался с киевским центром – через 200 лет после призвания варягов.

До того (в 11 веке) именно Новгород являет ценнейшее свидетельство отношения между русью и славянами. Именно Новгород – обладатель первого писанного закона – Правды Ярослава оставил нам ряд статей, где русин (рус, представитель дружины) противопоставляется словенину – свободному рядовому гражданину. Таким образом в законе было зафиксировано древнейшее исходное этносоциальное разделение: человек в доспехах и с мечем – иностранные находник, чья жизнь, здоровье и имущество ценились кратно дороже свободного, но рядового словенина – представителя местного населения.

***

В целом, как было отмечено в начале данной рецензии, дискуссия не удалась – ведущий и докладчик по всем основным пунктам были согласны друг с другом. По сути же оба допустили ряд ошибок и ложных суждений, не выдвинув никаких основательных версий происхождения руси вне скандинавского варианта.