Польско-турецкая война 1620-1621 годов или Как Речь Посполитая и Блистательная Порта Молдавию делили.
Одним из весьма известных военных конфликтов первой половины XVII века стала польско-турецкая война 1620-1621 годов. Конечно, ей немного не повезло оказаться в тени Тридцатилетней войны, но все же она стоила и Польше и Турции немалых усилий. Яблоком раздора в войне стало Молдавское княжество. Обе стороны объявили о своей победе. В результате же Речь Посполитая отказалась от притязаний на Молдавию, а султан Осман II лишился не только трона, но и жизни. Кроме того, эта война стала последней для некоторых весьма ярких фигур, имеющих прямое отношение к истории нашей страны, а для некоторых - первыми робкими шагами на арену большой истории. Но обо всем по порядку
Часть 1. Как все начиналось.
В течение всего XVI и даже в начале XVII века между Турцией и Польшей сохранялись дружественные отношения: обе стороны были заинтересованы в сохранении мира, так как основным противником Турции в Европе была Священная Римская империя Габсбургов, а польская шляхта вела постоянные войны с Россией и Швецией. Более того, в свое время, в 1578 году не без поддержки турецкого султана польским королем стал трансильванский князь Иштван Батори, вошедший в историю под именем Стефан Баторий.
Но в начале XVII века все переменилось. Яблоком раздора стала Молдавия. Начиная со второй половины XIV века поляки регулярно влезали в молдавские дела, что нередко приводило к военным действиям. В частности в 1497 году молдавский господарь Стефан Великий устроил польскому королю Яну-Ольбрахту реалистичную реконструкцию битвы в Тевтобургском лесу, разве что лес был Козминский. Войско Яна Ольбрахта было рассеяно и понесло многотысячные потери, в лесу остались королевские скипетры и хуже того — все пушки польского войска. В результате Польша была вынуждена признать полную независимость Молдавского княжества.
Масштаб потерь был настолько огромен, что корона Польская так и не смогла прийти на помощь Великому княжеству Литовскому, когда армии великого князя Московского Ивана III двинулись на запад в 1500 году, начав реконкисту «наследства Ярослава Мудрого».
С усилением Османской империи и непрекращающимися гражданскими войнами внутри страны, Молдавия постепенно переходила под власть турок. Так в 1538 году турки посадили на престол Стефана V Лакусту. Тем не менее часть молдавских бояр начала активную борьбу против турок. Естественно в эти конфликты вмешивалась и Польша, не теряя надежды присоединить к себе молдавские земли. Молдавия стала буфером между двумя противостоящими державами. На ее территории разворачивалась напряженная разведывательная, дипломатическая и коммерческая деятельность. Дело шло к тому, что военная гроза вот-вот разразится. И она не заставила себя ждать
В XVII веке, в правление короля Сигизмунда III, Речь Посполитая все чаще вмешивались во внутренние дела княжества, которое турки считали своей зоной влияния. Перцу в отношения между Портой и Короной добавляли набеги крымских, ногайских и буджакских татар на Речь Посполитую. Для защиты от нападений короли Речи Посполитой создали программу территориальной обороны. Однако слабое финансирование с их стороны перекладывало задачу на местных магнатов, воевод и население пограничных территорий. Кроме того, оборонительная стратегия слабо помогала против подвижных соединений татарской конницы, разорявших все на своем пути.
Более выгодной была тактика превентивных ударов как по татарам, так и по их сюзерену в лице Османской империи. Корона дала понять, что в эту игру можно играть вдвоем и в ответ на действия ордынцев, подпускала татарам запорожских казаков, которые вскоре оборзели настолько, что совершали морские походы на Крым, да и на османов. Несмотря на угрозы турок, поляки не могли угомонить казаков. Вскоре Речь Посполитая и Турция уже готовы были сойтись на поле боя, но 23 сентября 1617 года был подписан мирный договор, одним из пунктов которого было прекращение нападений татар, с одной стороны, и казаков с другой. Однако эта и другие договоренности регулярно нарушались, что подливало масла в огонь.
Кроме того, к противостоянию Речь Посполиту и Османскую империю подталкивал характер османского султана, помноженный на изменение внешнеполитического климата в Европе. Молодой и амбициозный султан Осман II грезил о лаврах Сулеймана Великолепного. Державу он принял в не самом надлежащем состоянии - в год его прихода к власти закончилась неудачей очередная война с Персией, ослабло влияние Османской империи на Кавказе, а янычары из элиты османской армии начали превращаться в преторианскую гвардию в худшем смысле этого слова. Кроме того, в Европе уже гремели первые залпы Тридцатилетней войны, в которую в той или иной степени были втянуты многие старые противники Турции, прежде всего Священная Римская империя. В качестве цели придворные предлагали Осману II Речь Посполитую. У турок были давние планы расширить свою зону влияния за счет Галиции и Волыни.
Польский же король Сигизмунд III расчитывал половить рыбку в мутной воде европейской политики. Завершив долгую и тяжелую войну с Московским государством с благоприятным для себя счетом, прибрав к рукам Смоленск и другие территории, Речь Посполитая, однако, в начавшейся Тридцатилетней войне активно участвовать не пожелала. Король Сигизмунд III ограничился отправкой лисовчиков в помощь Габсбургам, когда те боролись с выступившим против Вены княжеством Трансильванией. В 1619 году в битве при Гуменне польский контингент нанес поражение трансильванской армии Дьердя Ракоци, после чего князь Трансильвании Габор Бетлен обратился за помощью к туркам, а молдавский господарь Гаспар Грациани поднял восстание против Османской империи.
Мятеж господаря и участие поляков в войне против Трансильвании, которая в связи с начавшейся Тридцатилетней войной решила вырваться из-под опеки Вены, стало еще одним весомым доводом в пользу того, чтобы в Стамбуле решили разобраться с Речью Посполитой. Осман твердой рукой, поддерживаемой заботливыми советниками, взял курс на войну.
Для начала Осман II традиционно подпустил полякам крымского хана. Летом 1618 года, пока лисовчики возвращались из Трансильвании, из Крыма выдвинулся крупный отряд, возглавляемый Кантемиром-мурзой, за которым последовал калга Девлет-Гирей с многочисленной армией. В течение полутора месяцев татарские конные отряды опустошали территории под Винницей, Львовом, Тарнополем, Дубно.
Естественно, в Кракове и Варшаве поняли, что этот набег - самая натуральная разведка боем, совмещенная с традиционным захватом ясыря. На очередном сейме, зимой 1618 года было объявлено, что главным врагом Речи Посполитой являются татары и турки. Кроме них, традиционно упомянули еретиков-шведов и «схизматиков-москалей», но с последними не так давно было подписано Деулинское перемирие, да и флэшбэки, связанные с пребыванием в Кремле в ноябре 1612 года были не самые радостные.
Поначалу поляки не горели желанием воевать с турками. Например, когда в Польшу прибыло посольство персидского шаха Аббаса с просьбой послать 12 тысяч казаков проредить турецкие владения, поляки ответили отказом и сами отправили в Стамбул и Бахчисарай, чтобы подтвердить свои дружественные намерения. Но Осман II все яростнее бряцал оружием, поэтому польское посольство потерпело неудачу.
Весной 1619 г. татары вновь нанесли визит на территорию Речи Посполитой, разоряя деревни и небольшие городки, захватывая пленных. Чтобы юный султан не остыл в своем желании вытащить ятаган из ножен, его боевой порыв поддерживался всевозможными, несомненно, достоверными слухами о том, что отряды запорожских казаков терроризируют торговлю на Черном море и могут угрожать даже Стамбулу.
Справедливости ради, обе стороны считали, что контролируют свою наиболее буйную часть вооруженных сил - поляки контролируют казаков, османы контролируют татар, но если крымский хан был действительно лоялен Стамбулу, то низовое Войско Запорожское могло напасть на кого считало нужным, особенно если лыцарство поиздержалось, а у пана круля нема золотого запасу.
Походы казаков действительно досаждали туркам, которые видели в этих набегах руку поляков. Но, в то же время, Сигизмунд III совершенно не желал воевать с турками. В Стамбул и Бахчисарай регулярно ездили посольства с целью не довести дело до войны весной 1620 г. в Стамбул отправили посольство под руководством пана Иеронима Отфиновского, а в Крым – Флориана Олешко. Польское посольство в столице даже не было принято султаном. С Отфиновским имел беседу, более похожую на монолог в виде угроз и ультиматумов, великий визирь Али-паша. Он требовал запретить казакам высовывать нос из Днепра, а заодно срыть ряд крепостей в Брацлавском и Киевском воеводствах. Кроме того была еще одна сила, которая была кровно заинтересованна в том, чтобы турки и поляки сцепились. Кайзер Священной Римской империи Фердинанд II
Кайзер Священной Римской империи был кровно заинтересован в том, чтобы Польша и Порта сцепились. Если начнется война, то османы в ней увязнут и не смогут повлиять на ход Тридцатилетней войны. О том, что настоящую подлянку Империи в этой войне спустя энное количество лет подкинут не иноверцы-турки, а вполне себе христианин - француз кардинал Ришелье, который натравит на Империю шведского короля Густава II Адольфа, кайзер не догадывался.
Одновременно, польский посол в Стамбуле бомбардировал Сигизмунда III депешами, в которых подчеркивал неминуемость столкновения с Портой. Всерьез опасаясь за свою жизнь, польский посол тайно покинул Стамбул на венецианском корабле. Флориану Олешко повезло еще меньше: в Крыму его вообще удерживали под стражей. Стало понятно, что войны не избежать.
Карры гетмана Жолкевского или Цецорская битва
Пока дипломаты пытались максимально оттянуть начало конфликта, военные тоже не сидели сложа руки. Прославленный полководец, сокрушитель казаков Наливайки и рокошан Зебржидовского, победитель при Клушино и первый польский комендант Москвы, великий коронный гетман Станислав Жолкевский вступил в спор с королем Сигизмундом о характере ведения боевых действий.
Жолкевский предлагал вторгнуться в Молдавию, пока на ее престоле сидит союзный полякам Гаспар Грациани, а затем нанести поражение дислоцировавшимся там турецким войскам, не дожидаясь подхода главных сил турок во главе с султаном. Но эта инициатива коронного гетмана натолкнулась. как это часто бывало в Речи Посполитой, на противодействие сейма. Сейм на корню пресек инициативу Жолкевского, посчитав ее опасной и бесполезной.
Тогда пан Станислав обратился за поддержкой к королю, но Сигизмунд, памятуя, как польский сейм динамил его во время войны с Русским государством, а также о своей плохо скрываемой неприязни к коронному гетману, тоже отказал Жолкевскому.
Основной причиной колебаний короля, постоянно оглядывавшегося на сейм было то, что на войну с турками предстояло привлечь казаков, а эта братия, что запорожцы, что реестровые казаки, по мнению большинства магнатов и шляхты были чем-то средним между Чудовищем Франкенштейна или джинном, выпущенным из бутылки. Причем этому джинну, стоило его выпустить на волю, было глубоко плевать, кто владеет его вместилищем.
После долгих, по польски буйных дебатов, было принято решение вторгнуться в Молдавию 15 июля 1620 года. Вторжение должна была осуществлять исключительно коронная армия, без участия казаков. В итоге поляки выступили в конце августа 1620 года. Возглавили войско коронный гетман Станислав Жолкевский и польный гетман Станислав Конецпольский.
Сконцентрировавшись на молдавской границе, поляки отбили очередной татарский набег, а затем было принято решение о вторжении в Молдавию, поскольку её господарь Гаспар Грациани тайно перешёл на сторону Речи Посполитой и обещал выставить в союзную армию десятитысячный корпус. Первоначально для похода в Молдавию было собрано около 8500 человек, впоследствии это число возросло до 10 тыс., сведенных в 5 полков при 20 орудиях и нескольких десятках тяжелых крепостных ружей. Из-за обилия принимавшей участие в походе шляхты армию сопровождали полчища слуг и огромный обоз. Кроме того, в составе армии имелись подразделения немецких наемников.
В ответ султан Осман II отправил навстречу полякам армию под командованием Искандера-паши. По пути к туркам присоединилисьтатары во главе с калгой Шагин-Гераем, Габор Бетлен отправил на помощь отряд трансильванцев, буджакские татары Кантемир-мурзы и валахи. Несмотря на то, что основную кfмпанию планировалось провести на следующий год, требовалось сохранить за собой контроль над Молдавией. Общая численность турецкой армии составляла 10 тысяч пехоты при 10 пушках и 15 тысяч татар калги Шахин-Гирея и Кантемир-мурзы
2-3 сентября 1620 года Жолкевский начинает переправу через Днестр. К 4 сентября форсирование реки было завершено, и он вступил на территорию Молдавии. В это время к князю Грациани прибыли турецкие посланники, которые потребовали, чтобы молдавский правитель прибыл в Стамбул и дал подробный и ясный отчет о своих шашнях с поляками. Грациани, вполне здраво рассудив, что его жизненный путь может в турецкой столице и окончиться, приказал посланников казнить, а сам бросился навстречу Жолкевскому. И вот тут-то выяснилось, что максимум, который смог собрать Грациани - 600 человек, воевать молдавский господарь не собирается, а армии Жолкевского светит нечто среднее между битвой при Каррах, битвой при Хаттине или Прутским конфузом Петра I
До нас дошел документ, который высокопарно называется «Разгром татар вельможным коронным гетманом Станиславом Жолкевским, которых 30000 легло от 7000 польского рыцарства, в валашской земле 6 октября 1620 года. А вместе с тем состав похода татарского на войну Марцина Броневского 3 и эдикт низовых казаков». Там о походе Жолкевского есть такие строки:
Двинулся тогда в жатву 1620 года на Подолье Пан Гетман Коронный, а с ним и Польный и рыцарство иное. Прийдя в Валахию Хотин назад взяли и турков, которые там были выбили. Господарь Грациан тотчас сдался со всеми другими Панами и заключил соглашение с нами. На Цецору выдвинулись мы 1 сентября и по примеру римлян, о которых Цицерон в речи своей «О Маниловом законе» писал «для надлежащей защиты союзников и римского народа и чтобы не принести войну в свои собственные дома», лагерем окопались.
В это же самое время с юга приближалась армия Искандер-паши; о татарах польское командование знало только, что они уже давно вышли из Крыма, и ничего больше. Правда, господарь утверждал, будто турок всего около 10 тысяч, а хан всё ещё за Днепром, но оснований верить этому не было. Поэтому Жолкевский решил найти место, где коронное войско могло бы занять оборону. Лучше всего для этого подходили окрестности деревни Цецора, где в 1596 году Ян Замойский защищался от крымского хана Гази Гирея. Там сохранился старый ров (длиной около двух километров), огораживавший пространство у реки, достаточное для того, чтобы разбить лагерь, пасти коней и иметь запасы топлива. Для эффективной обороны рва было достаточно всего шести тысяч человек.
13-го сентября поляки заняли позицию и начали ремонт рва. А уже 17-го в окрестностях появились татары: им удалось взять в плен не меньше тысячи польских фуражиров. На следующий день появились основные силы противника, насчитывавшие, как оказалось, около 40 тысяч человек: 20 тысяч татар, 10 тысяч турок и 9 тысяч валашской конницы. Завязались встречные бои, у поляков было 20 орудий и немало тяжёлых крепостных ружей- гаковниц, из которых они обстреливали наступающих османских воинов. День прошёл с переменным успехом для обеих сторон. Наиболее примечательным в этот день был бой османской конницы состоявшей из валахов и татар с отрядами лисовичков. Бой шёл с переменным успехом, тактического преимущества османской коннице добиться не удалось. Шляхта рубилась храбро и не пожелала отступить в пределы укрепленного лагеря.
Татары и валахи немедленно напали на лисовчиков, расположившихся за пределами лагеря. Но польская кавалерия смогла отбить нападение и нанести врагу существенные потери. Воодушевлённые первым успехом, поляки потребовали от гетмана на следующий же день дать генеральное сражение. Кроме того, пронёсся слух, что сам султан во главе 100 тысячной армии идёт к полю битвы. Жолкевский согласился дать туркам бой.
Даже оставив укрепленный лагерь, Жолкевский продолжал «играть от обороны». Поляки прикрыли фланги вагенбургами, под защитой которых вели огонь из легких орудий и гаковниц. Видимо, гетман рассчитывал на то, что под огнем поляков атаки турок и татар захлебнутся, а потом, если повезёт то добить басурман мощной кавалерийской атакой. Татары и турки сделали ставку на маневрирование конницей. Во главе авангарда встал уже известный нам Кантемир — мурза, который ждал когда польская кавалерия оторвётся от вагенбургов, чтобы нанести удар.
Исход восьмичасового боя решила ошибка Жолкевского, которой тут же воспользовался Кантемир-мурза. Когда правое крыло поляков выдвинулось вперёд, Кантемиру удалось охватить их наступающий фронт с фланга и нанести решающий удар. Валахи Грациани оказавшись на острие удара, подняли руки и тут же перешли на строну татар и турок. Ошибка Жолкевского заключалась в том, что он не сформировал резерв, способный ударить по татарам с фланга, как он сделал в битве при Клушино десятью годами ранее, но в этот раз против него был не дегенерат Дмитрий Шуйский, а опытный степной волчара Кантемир-мурза. В итоге, потеряв 800 человек, поляки отступили.
Бой закончился вничью. Вернувшись в лагерь, Жолкевский приказал собрать «коло», на котором заявил, что завтра даст новый бой туркам и татарам. Однако случилось непредвиденное - против сражения высказались князь Корецкий (командовавший в первом бою левым крылом), староста Каменецкий Александр Калиновский и староста галицкий Миколай Струсь, тот самый, что некоторое время командовал польским гарнизоном Москвы. Говорили, будто Калиновского подкупил Грациани думавший только о бегстве. Под напором панства, Жолкевский принял решение отступать за Днестр во владения Речи Посполитой. Но той же ночью из лагеря бежали Грациани, Калиновский, Корецкий, подольский воевода Сенинский, Тышкевич и ещё многие офицеры с тремя тысячами войска. Все бежавшие были либо перебиты либо выловлены отрядами лёгкой конницы турок. Впрочем для лёгкой конницы работа только началась, и отряды татар и ногаев стали кружить по молдавской степи в поисках добычи.
Однако, несчастья поляков только набирали обороты. Оставшиеся с Жолкевским поляки решили, что их вообще все бросят на милость туркам. Среди оставшихся в лагере возникла паника, и начался хаос. Часть деморализованных солдат бросилась грабить возы и имущество своего лагеря, включая имущество самого гетмана. С грехом пополам Жолкевский смог успокоить войско, точнее то, что от него осталось, и начал готовиться к отступлению: ничего другого ему, конечно, не оставалось. Чтобы протянуть время, он вёл переговоры с Искендер-пашой. И 29-го сентября поляки двинулись на север. Отступление было по-настоящему «львиным». Регулярно приходилось отбивать налеты татарской, турецкой и валашской конницы, которая преследовала поляков до самой границы с Молдавией.
6 октября 1620 года остатки польской армии добрались до города Могилев-Подольский. И тут те, кто подвергся грабежу во время паники в лагере под Цецорой, потребовали от Жолкевского провести ревизию и возвратить утраченное имущество. Гетман провести ревизию не разрешил и обещал расследование и наказание мародеров после того, как войско переправится через Днестр. Это привело к тому, что в ночь с 6 на 7 октября часть его войска, порвав кольцо возов, бросилась к реке. Этим поспешили воспользоваться татары, напав на бегущих к реке и на оставшихся в беззащитном лагере. В схватке погиб Станислав Жолкевский.
В плен попали сын и внук гетмана, Ян и Лукаш Жолкевские, его зять, гетман Станислав Конецпольский, кроме того еще раньше, 18 сентября погиб шляхтич герба Абданк, сотник и чигиринский подстароста Михаил Хмельницкий, а его сын Зиновий, более известный под именем Богдан, попал в плен. Голову, седло и саблю Жолкевского Кантемир-мурза отправил в Стамбул.
Всего от польского войска осталось полторы тысячи человек. Победители захватили всю артиллерию и все еще огромный польский обоз, сохранность которого так сильно волновала панов, из которых одни нашли вечный покой на дне Днестра, других изрубили татарские сабли, третьим предстоял долгий путь вглубь Османской империи в качестве пленных. После победы крымско-татарская орда переправилась через Днестр и вторглась в южные польские владения. Крымцы и ногайцы разорили окрестности Львова, Галича, Ярослава, Вишневца, Дубно, Острога и Заслава, захватив более ста тысяч пленников.
Гетман Ходкевич против Османа II
Естественно, катастрофа под Цецорой произвела впечатление на поляков и на турок. Король Сигизмунд прекрасно понимал, что гибель армии Жолкевского открывает туркам и татарам дорогу вглубь Речи Посполитой, поэтому с османами было принято решение воевать настолько серьезно, настолько позволяли обстоятельства. Сконцентрировать все силы на юге против Османской империи и Крымского ханства не позволял тот факт, что на севере повышенный интерес к польским территориям стал проявлять шведский король Густав II Адольф. Тем не менее сейм дал добро на формирование большой армии, что было непростым делом для Речи Посполитой, и на сбор денег для этого, что было еще более сложно.
Командовать формируемой армией вместо убитого под Цецорой Жолкевского доверили великому гетману литовскому Яну Ходкевичу, герою Кирхгольма, правда побитому в 1612 году ополчением Минина и Пожарского. Поскольку собственных сил, даже с учетом посполитого рушения (дворянского ополчения), привлечения иностранных наемников, в первую очередь немецких, было явно недостаточно для противоборства с огромной турецкой армией, которую, по слухам, султан Осман II cобирал у Эдирне, было принято решение, не легкое для поляков, предложить повоевать на стороне короля Сигизмунда казакам. Но количество реестровых казаков было всего 6000, что было крайне мало. Поэтому скрепя сердце и скрипя зубами Сигизмунд послал гонцов на Сечь .
На Сечи не было недостатка в желающих помахать саблей, тем более что за это обещали заплатить полновесными польскими злотыми. Скучающего и искушенного в военном деле люда в Сечи было предостаточно, и «трудоустроиться в Польше» изъявили желание более 30 тыс. казаков. Вместо планировавшихся 60 тысяч солдат, поляки с трудом смогли наскрести около 35–40 тыс. с учетом шляхты и наемников. Европейские партнеры Польши, с увлечением делящие Германию в Тридцатилетней войне, ограничились лишь вежливыми пожеланиями успеха.
Тем временем, султан Оcман II, бряцая оружием, собирал войска, чтобы развить успех. Вдохновленный победой под Цецорой, он планировал большой военный поход против Речи Посполитой. Не всем в его окружении эта затея пришлась по душе. Если в начале молдавского кризиса многие приближенные султана были вовсе не прочь проучить поляков, нанеся им одно-два болезненных поражения, после чего продиктовать выгодный мир, то перспектива полномасштабной войны казалась довольно сомнительной и рискованной. Неспокойно было внутри империи, было известно, что иранский шах далек от пацифистских настроений и может в любой момент ударить османам в спину. Но султана это не волновало.
Юный султан жаждал военной славы и мнил себя новым Сулейманом Великолепным. С вестны 1621 года Стамбул и его окрестности постепенно превращались в военный лагерь – из разных провинций подходили все новые и новые войска. Более того, юный правитель внмательно изучил свой государев диван и отправил в отставку всех наиболее антивоенно настроенных советников. 29 апреля 1621 года султан вместе с 6 тысячами янычар прибыл во временный лагерь под Стамбулом, где провел смотр формирующейся армии.
Сведения о численности войск, участвовавших в кампании 1621 года, разнятся. Их оценивают от 100 до 250 тысяч и от 60 до 100 орудий. Однако если учесть, сколько в османской армии было всевозможного вспомогательного персонала: обозных, погонщиков, слуг и прочих – собственно боевой состав был значительно меньшим. И все же Осман II имел в своем распоряжении большую, по тем временам даже огромную, хорошо подготовленную и снабженную всем необходимым армию, к которой к тому же должно было присоединиться войско крымского хана Джанибек-Гирея.
Хотинская битва. Диспозиция
В конце июня турки подошли к Дунаю, где турецкие саперы начали строительство понтонной переправы. В начале июля она была готова, и турки начали форсирование Дуная. Поляки подошли к Днестру в августе 1621 годаи, с большими усилиями построив мост, стала переправляться на молдавский берег. Разведка доносила о приближении султана – численность войск Османа II многократно преувеличивалась, кроме того ожидалось, что к султану присоединится крымский хан и давний цецорский знакомец Кантемир-мурза, который весной во главе Буджацкой орды совершил новый разорительный набег на польские земли и опустошил Галицию.
Ходкевич ждал подхода казаков. Его не волновало то, что среди них идет яростная борьба за власть между гетманом реестровых казаков Петром Сагайдачным и запорожским гетманом Яковом Бородавкой. В конце августа 1621 года в войске Запорожском под Могилевом произошла смена власти. Гетман Бородавка лишился булавы, был арестован, а позже (8 сентября) по приказу Сагайдачного казнен. Последнего провозгласили гетманом. В конце августа казаки прибыли в польский лагерь, и теперь их численность едва ли уступала собственно польскому войску.
С приходом казаков гетман Ходкевич начал готовиться к сражению с турецко-татарской армией. План гетмана заключался в следующем - опираясь на мощную Хотинскую крепость (знакомую каждому, кто хоть раз смотрел советских «Трех мушкетеров» или рыцарские фильмы Сергея Тарасова), измотать в обороне превосходящего по силе противника и заставить отказаться от вторжения во внутренние районы Речи Посполитой. Насчитывающие по разным оценкам от 60 до 80 тыс. человек, поляки и казаки занялм хорошо укрепленные позиции на западном берегу Днестра, имея в тылу Хотинский замок и скалистый берег реки. По флангам располагались польские войска и наемники, казакам выпала честь находиться в центре, ибо таков удел пушечного мяса, коим шановне панство казаков и воспринимало.В целом, если разобраться, план Ходкевича повторял идею Жолкевского в битве под Цецорой — измотать противника в оборонительных боях и заставить пойти на переговоры.
Кроме того, Ходкевич решил воспользоваться советом дедушки Мильтиада, сиречь взял в союзники местность. Территория перед укрепленным лагерем представляла собой открытую, но пересеченную местность, затруднявшую деятельность конницы. Польской кавалерией командовал ближайший заместитель Ходкевича Станислав Любомирский. Среди командующих был и сын короля Речи Посполитой Владислав.
К началу сентября к Хотину подошли турки и татары. Состав армии Османа II был разнообразным. В нее входили: хорваты, сербы, валахи, болгары, греки, боснийцы, молдаване, сирийцы, арабы. Ядром армии были собственно турки, общим числом в 75 тыс. человек. Среди них элитой были янычары и отборная кавалерия из центральных турецких земель — Анатолии и Румелии. Янычар возглавлял прославленный воин и полководец Каракаш-паша. Их общая численность составляла до 10 тыс. человек. Кавалерией командовал анатолийский беглер-бей Хусейн. Ее насчитывалось порядка 20 тыс. всадников. Также часть кавалерии была представлена арабами на верблюдах. В состав османского войска также входили 4 боевых слона. При армии было 260 орудий. Осман II особо не думал над стратегией, он считал, что для победы ему будет достаточно нанести один мощный удар, который сокрушит неверных.
Хотинская битва. Сражение.
Сражение началось утром 2 сентября 1621 года. Сначала авангард турок, с которым прибыл и султан, атаковал позиции запорожцев. Однако казаки, не успевшие должным образом укрепить диспозицию, не растерялись, встретив противника плотным ружейным огнем. Не добившись успеха, турки снова бросились в бой, но были отброшены. Султан невзирая на неудачи заявил, что уже вечером будет праздновать победу. К середине дня начала подходить турецкая пехота и артиллерия. Основной удар пришелся на запорожцев. Действия против поляков были незначительны и преследовали цель только сковать их. Огнем турецкой артиллерии были серьезно разрушены укрепления в лагере. По приказу Сагайдачного в ночь с 2 на 3 сентября запорожцы укрепляли оборону. За одну ночь были восстановлены земляные валы.
На следующий день в лагерь Ходкевича турки послали лазутчиков из числа валахов, которые должны были поджечь обоз осажденных. Однако диверсионная группа была поймана, и весь план стал достоянием Ходкевича. В лагере был сымитирован сильный пожар, и когда турки пошли в атаку, рассчитывая на панику у противника, то попали в засаду и понесли большие потери. В последующие дни позиции польской армии атаковали уже всерьез, используя артиллерию. Удары наносились с разных сторон пехотой и конницей, однако позиции Ходкевича были хорошо укреплены, а сам он умело маневрировал резервами, нейтрализуя усилия противника.
К 7 сентября, когда в турецкий лагерь прибыли свежие войска, было решено предпринять общий штурм позиций войска Ходкевича. С утра, после многочасовой артиллерийской бомбардировки, конница и пехота пошли на штурм. Обороняющиеся отбили четыре массированных атаки. Когда на одном из участков обороны сложилось критическое положение, в бой был брошен лучший польский резерв – крылатые гусары, которые исправили положение. Штурм не удался, боевой пыл султана несколько поиссяк, и он стал зондировать почву для мирных переговоров.
Ходкевич был в целом не против заключить почетный мир в рамках статус-кво, однако османскую сторону подобное не устраивало. 15 сентября был предпринят новый штурм, который вновь был отбит с большими потерями. Положение польских и казацких войск также ухудшилось, поскольку конница Кантемира-мурзы смогла перерезать их сообщение с Речью Посполитой. Вдобавок 24 сентября умирает страдающий эпилепсией Ходкевич.
Командование польской армии взял на себя Станислав Любомирский. Однако несмотря на все принятые меры турки узнают о смерти Ходкевича. Эта новость и свежие подкрепления подталкивают Османа II начать новый штурм.
25 сентября Осман II проводит новый штурм, который тоже оказался неудачным. Очередная атака проводится 28 сентября – полякам и казакам удалось не только отбить все попытки противника прорваться лагерь, но и успешно контратаковать. Турецкая армия оказалась деморализованной, в ее рядах возросло дезертирство. Советники султана начали уговаривать Османа II несколько унять свои амбиции и ввиду ухудшающегося военного положения и скорой зимы дать свое высочайшее согласие на переговоры.
9 октября 1621 года был заключен Хотинский мир. С польской стороны его подписал от имени короля Сигизмунда III Станислав Журавский и Якуб Собеский, с турецкого — султан Осман и великий визирь Диловер-паша. Польша обязывалась не вмешиваться во внутренние дела вассалов Османской империи: Валахии и Молдовы. Также поляки должны были выплатить татарам порядка 40 тыс. дукатов.
Территориальных изменений не произошло; граница между Речью Посполитой и Османской империей была подтверждена рекой Днестр. Турции и Крымскому ханству запрещалось совершать набеги на земли Речи Посполитой, а запорожцам запрещалось совершать походы на Крым и Турцию (как раз этот эпизод и описывается, скорее всего, в повести Николая Гоголя «Тарас Бульба»). Хотинская эпопея обошлась польской армии и казакам почти в 14 тыс. убитых и умерших. Потери турецкой стороны были на порядок большими. Потеряв гетмана великого литовского Яна Ходкевича во время битвы, Речь Посполитая вскоре потеряла ещё одного из своих самых заметных военных деятелей начала XVII века в лице гетмана войска запорожского Петра Сагайдачного, который не смог оправиться от боевых ранений и умер через несколько месяцев.
Несмотря на решающий вклад мирный договор был направлен во многом и против казаков. Так правительство Речи Посполитой обязывалось не допускать походов запорожцев против татар и турок. Кроме того, власти планировали отправить более 85% своих вчерашних спасителей обратно под власть панов. Уменьшить количество реестровых казаков до 3 тысяч и отобрать у казаков их суда - чайки
Следует отметить, что решение о сокращении реестровых казаков диктовалось чисто экономическими причинами. Жалование и земли в основном выделяла польская корона. Поскольку Речь Посполитая была ослаблена войной, не было средств для содержания большего числа реестровых казаков.
Единственным, кого не устроил исход войны, был султан Осман II. Вернувшись в Стамбул в сентябре—октябре 1621 года , Осман замыслил ряд реформ. Он собирался создать новую армию из тюркского населения Анатолии и Северной Сирии, чтобы заменить ей склонных к мятежам янычар. Как доносил гонец Сулишовский:
«Пренебрегая старыми [воинами], он счел необходимым других набрать на их место, поскольку из-за их равнодушия в боях под Хотином не мог одержать ни одной победы над войском короля»
Естественно, подобный ход событий не устраивал янычар, поэтому против султана молниеносно возник заговор, мотором которого стал капудан-паша Османской империи Кара-Давут паша. Подначиваемые им янычары схватили своего султана прямо во дворце, растерзав пытавшихся защитить его великого визиря и главного евнуха. Испуганный Осман II просил о помиловании, обещая выполнить все их требования. Янычары уверили его в том, что не хотят его крови, но это было ложью.
Чтобы унизить своего владыку, они облачили Османа II в лохмотья и через весь город провезли на старой кляче в мечеть Орта Джами, насмехаясь над ним. Там султан униженно умолял их о пощаде, но его препроводили в крепость, построенную Мехмедом Завоевателем в Константинополе, носящую название Семибашенный замок (Едикуле), где сначала избили до полусмерти, а потом задушили.
На престол империи возвели дядю поверженного падишаха – страдающего умственным расстройством Мустафу, которого специальная «группа захвата извлекла из гарема", где тот коротал время вдали от хлопот, именуемых «государственными делами».
Английский посол Томас Рой в своем донесении написал:
«…он первый султан, которого когда-либо убивали верные рабы-янычары. Я вижу в этом фатальный знак общего упадка этой империи…»
Миновавшая зенит могущества Османская империя постепенно станет слабеть. Эпоха дворцовых переворотов за стенами султанского дворца ознаменует это. На время турецкая "Игра престолов" завершится в 1623 году, когда на престол взойдет Мурад IV, но это было затишье перед бурей.
