Из первых рук: разведрота 503-го мотострелкового полка 19-й мсд на Пятидневной войне. Ч.1.
Второй новогодний подарок подписчикам от нашего паблика — интервью с бывшим военнослужащим разведроты 503-го мотострелкового полка 19-й мотострелковой дивизии Северо-Кавказского (тогда, теперь Южного) военного округа. Рассказчик «Шкет» поведает о том, в каком состоянии находилось его подразделение перед Пятидневной войной 2008 года, как отправилось в зону боевых действий и выполняло работу после перемирия.
Особенностью той войны является чрезвычайно быстрый срок её окончания, поэтому повоевать насыщенно удалось не всем. Разведчикам 503-го мсп досталось несколько обстрелов — и вскорости всё кончилось. Но обычно за кадром воспоминаний остаётся сама атмосфера конфликта. И вот здесь рассказчик создаёт для вас полное погружение в действия и быт 08.08.08.
С одной стороны, становится понятно, почему за 13,5 лет с Пятидневной не прибавляется воспоминаний ветеранов, почему её вообще задвигают на задний план, оставляя политоту. Потому что состояние ВС РФ тогда было ужасающим.
С другой стороны, без честного рассказа о том, как служили и воевали тогда совершенно непонятны фразы из Министерства Обороны о том, что «с 2008-го Армия проделала огромный путь». Благодаря этому интервью, у вас появится стартовая точка отсчёта. Вы сможете сравнить со своим опытом срочной/контрактной службы в 2010-х, кто-то — с командировками в Сирию, другие страны мира, кто-то с боевым опытом на Донбассе.
Объявление: предлагаю другим участникам Пятидневной войны из разных родов войск (мотострелки, танкисты, артиллеристы, лётчики, десантники, спецназовцы, Внутренние войска и другие) рассказать о своём участии. При условии, конечно, если вас не связали подпиской о неразглашении. Приветствуются рассказы о самих боях, но так же и подобные данному интервью рассказы об атмосфере происходившего.
Вопросы в данном интервью вы можете считать образцом анкеты, которую я передам вам — если вы сможете ответить на 80-100% вопросов, то пишите в личку сообщества. Я бы взял ещё 3-5 интервью, ибо за прошедшие почти 14 лет в открытых источниках мне удалось найти... примерно столько же текстов в этом жанре, да ещё несколько видео. Так что благодаря нашей с вами работе можно будет вдвое пополнить представление о 08.08.08.
Личный блок
Админ: При подготовке к интервью я перечитал книгу «Танки в августе» (2009), статью с хронологическим изложением боевых действий. Всё, что удалось найти про 503-й мотострелковый полк 19-й мотострелковой дивизии — это 3 строчки:
58-я страница «Танков в августе»: в 3 ч ночи 8-го августа 503-й мсп поднят по тревоге.
72-я страница: в 20.00 9-го августа на Зарской дороге развернулись САУ 2С3 из 503-го мсп.
75-я страница: к 7.00 утра 10-го августа с запада в Цхинвал заходили части 503-го мсп.
Я слежу за появлением материалов по Пятидневной войне уже почти 10 лет, года с 2011-2012-го. Могу сказать, что за это время количество материалов по ней не выросло, а сократилось. С Ютуба удалены многие ролики о ходе боевых действий, в медиа-сфере вспоминают о боях только журналисты из той группы, которую спас Денис Ветчинов — и только о том бое, в котором их ранило. Есть немногочисленные сведения от нескольких участниках, короткими зарисовками, не дающими полного представления о происходящем. Так что большие интервью, можно сказать, только начинаются... 13 лет спустя.
1. Как вас можно представить?
— Шкет.
2. В каком статусе вы пребывали в 503-м мсп к началу Пятидневной войны? Офицер, контрактник, срочник? Если срочник или контрактник, то каков примерный срок службы на момент конфликта? И, если вы переводились из учебки или другой части, то сколько времени провели в 503-м мсп до начала боевых действий?
— Младший сержант, контрактник. Общий срок службы составлял на тот момент 1 год и 9 месяцев, по контракту служил 8 месяцев в этом полку.
3. Назовите вашу воинскую учётную специальность (ВУС) на тот момент. При этом и формальную, и, возможно, нештатную.
— Старший разведчик.
Состояние вашего подразделения летом 2008-го, до войны
1. В каком состоянии находилась материальная часть разведывательной роты и, если вам известно, в самом 503-м мсп в июне-июле 2008 года? Исправность техники, наличие оружия, снаряжение (оптические, ночные, телевизионные прицелы, бинокли у командиров взводов и отделений, например, рюкзаки разведчиков и обувь), средства связи, медицинское обеспечение?
— Наш полк, считался полностью контрактным, постоянной боевой готовности, ещё и дислоцировался в таком месте, где на тот момент периодически становилось «горячо» — обстрелы, подрывы, засады. Если сравнивать с полками из глубинки России, то, на мой взгляд, полк был намного лучше подготовлен. Мы регулярно ездили на задачу по сопровождению колонн, обеспечивали кордоны в моменты КТО (контртеррористическая операция), выезды на учения также происходили регулярно. Постоянно какие-то из подразделений отсутствовали в ППД, уезжали либо на учения, либо на выполнении задач.
В плане исправности техники? Далеко от идеала. Ту технику, которая регулярно задействуется, поддерживали в удовлетворительном техническом состоянии, те же машины, что не применялись регулярно, могли стоять на приколе месяцами. К примеру, у сапёров это понтонные аппараты, у нас БРМки (боевая разведывательная машина БРМ-1К), да и гусянки (БМП) больше стояли.
___________
Справка:
В свободном пространстве между башней и десантными люками расположены принадлежности для ведения инженерной, химической, биологический, радиационной разведки. Оборудование БРМ-1К позволяет экипажу решать следующие задачи:
- определять дирекционный угол продольной оси машины (угол между северным направлением вертикальной линии координатной сетки карты и направлением продольной оси машины, прочерченной на карте);
- непрерывно вырабатывать навигационную информацию (текущие прямоугольные координаты и дирекционный угол па пункт назначения);
- определить координаты целей;
- определить углы между продольной осью машины и направлениями на ориентиры (цели);
- измерить дальности до целей;
- вести поиск, обнаружение, сопровождение и измерение координат движущихся целей;
- вести радиационную и химическую разведку;
- обеспечивать радиосвязь в УКВ и КВ диапазонах и скоростную передачу информации;
- вести наблюдение за местностью в дневных и ночных условиях;
- целеуказание и корректировка дальней артиллерии.
Для ориентирования и ведения разведки машина оборудована следующей специальной аппаратурой: навигационной аппаратурой ТНА-4(квадрат-1), дальномером системы Доплера, радиолокационной станцией, приемником-пеленгатором, миноискателем, прибором химической разведки, двумя радиостанциями для ближней и дальней связи. Для дальней связи имеется комплект для разворачивания стационарной антенны типа «диполь».
___________
В разведроте многое из специального снаряжения отсутствовало. Ещё до моего прихода в роту несколько бойцов продали местным подствольный гранатомёт, эта история всплыла, и у разведчиков забрали на склад всё специальное вооружение — стреляющие ножи, бесшумные пистолеты, подствольные гранатомёты.
Амуниции у нас было два комплекта. Один уставной: стандартная х/б-форма, классический вещмешок (который ещё можно приметить у солдат чуть ли не наполеоновских войн), в нём несессер, плащ-палатка (неизменная со времён Первой Мировой — прим. редактора), котелок, кружка, ОЗК, может, ещё что, уже не помню. Х/б носилась в повседневности и на строевые смотры, вещмешок применялся только для строевых смотров. А ещё был комплект амуниции для выполнения задач, который бойцы собирали за свой счёт: горка и маскхалат (в холодное время гоняли в горке, в тёплое в масике, на спортивные мероприятия тоже масик), разгрузки, рейдик (рейдовый рюкзак), коврик, поджопник (туристический коврик с резинкой, чтобы цеплять за бёдра и садиться хоть на камни, хоть на землю), спальный мешок. Берцы в основном покупались тоже за свой счёт.
2. Каков был уровень боевой подготовки в вашей разведроте в тот же период?
— На момент начала войны, я в роте находился 8 месяцев, и за этот период у нас занятия проводились — тактические, специальные. Отрабатывали поиск, засады, перемещение на местности в боевом порядке. Но в целом, общий уровень подготовки для разведроты оцениваю, как никудышный. В плане навыков тактики на уровне взвода-роты, конечно, на порядок выше, чем у пехоты, но не тот уровень, который, как я считаю, должен быть у контрактного подразделения 21-го века. Для понимания. Я ехал в Южную Осетию в экипаже БРДМ, и наш наводчик-оператор в роте служил порядка трёх месяцев. Он ни разу не стрелял из штатного вооружения БРДМ, более того, он даже не знал как заряжаются пулемёты ПКТ, КПВТ, составляющие основное вооружение этой машины. Несколько водителей вообще первый раз выезжали на боевой машине за пределы ППД, а тем более опыта езды по горным серпантинам не имели. За мои 8 месяцев службы ни разу не проводились ночные стрельбы, да и в целом стрельбы проводились редко — по пальцам одной руки пересчитать можно. Но тут вопрос к командиру роты, конечно, потому что многие мотострелковые роты мимо нас на стрельбище ходили частенько. У нас же ротному, скорее всего, просто лень было этим заниматься. Ведь чтобы организовать стрельбы, сколько суеты надо навести: составить расписание, получить патроны, сводить роту, учебные точки опять же соорудить, после стрельб организовать чистку оружия и не по одному разу.
3. Если помните, то на скольких учениях довелось побывать за 2008-й год?
— В январе 2008 года, мы побывали на сборах разведподразделений на полигоне в Серноводске. Затем в июне у нас интенсивно проводились занятия в части, наступил так называемый летний период обучения. В конце июля мы ездили на «Кавказкий рубеж-2008», где опять же полк в основном обеспечивал охранение учений, чем принимал участие. К примеру, наш взвод провёл весь период учений, раскиданный по наблюдательным постам, периодически вместе с саперами проводили инженерно-сапёрную разведку вокруг, несколько раз сопровождали водовозку. По сути, для нас это были не учения, а боевые задачи, всё-таки на тот момент Ингушетия являлась очень не спокойным регионом. Та же водовозка без охранения могла и не вернуться обратно, а солдат, появившись где-нибудь в одиночку и без оружия мог угодить в рабство или просто оказаться с перерезанным горлом в канаве.
4. В каком состоянии находился коллектив разведроты и вашего разведвзвода? В плане физической подготовки, взаимоотношений и сплочённости?
— На этот вопрос двойственный ответ. С одной стороны, намного дружнее, чем в пехоте. В тех же стычках против «нерусских» в полку, рота всегда выступала сплочённо, единым целым. Но если углубиться, внутри происходило много распрей и находилось своих группировок. В случае серьезной заварушки, уверен, многие бы не упустили шанса поквитаться со своими боевыми товарищами. К слову, в одной из пехотных рот, сержанту, когда они ползли под миномётным обстрелом в Цхинвале, кто-то из своих очередь в задницу всадил.
В целом, в нашей роте разного сброда хватало. После того, как в предыдущем году закончило службу большое количество военнослужащих, причём весьма дерзких и крутых, чуть ли не полк под контролем державших, на их место добровольно-принудительно набрали на контракт срочников из артиллерийского полка из Владикавказа, залётчиков из 239-го разведбата перевели. Многие солдаты были далеки от образа бойца спецподразделения. У одного, который стал водителем БРДМ-2, близорукость то ли -4, то ли -5. У другого в детстве проломило грудь, и яма в грудной клетке осталась. При сильном ударе туда он мог умереть. Третий вообще был из большой семьи, состоявшей из кучи женщин — мамы, бабушки, сестёр. Он не умел врать, не мог бить других людей, и в целом был щуплого телосложения, да и какой-то придурочный. Сами понимаете, какую роль в иерархии роты он занял в итоге. Были и ребята из разведучебки, у которых имелось понимание роли и задач разведчиков на поле боя, и их отличие от обычных стрелковых подразделений («мабуты»).
Разведрота 503-го мсп в Пятидневной войне
1. Следили ли ваши командиры за ситуацией в Грузии и Южной Осетии в начале августа 2008-го? Я имею в виду сообщения о постоянных перестрелках и обострении? Отражалось ли это как-то на подготовке техники и матчасти к возможным боевым действиям?
— Новости о провокациях и перестрелках по полку ходили ещё с весны. По витавшему в воздухе напряжению складывалось ощущение, что в мае возможна заварушка, и нас туда могут закинуть. Также, когда начался летний период обучения, солдатам раздавались листовки-памятки о потенциальных противниках на юге страны. В списке находилась Грузия с кратким описанием политической ситуации в стране, плюс, более подробным о вооружённых силах: численность, состав, вооружение, сильные и слабые стороны.
_________
Комментарий: очень крутой пример. Для сравнения, в интервью со спецназовцем, отслужившим срочку в 2013-2014 гг., ничего подобного про страны НАТО или Украину в связи с опасностью боевых действий в 2014 году не устраивалось. Что уж говорить про остальные рода войск?
Да и в целом, в интервью с танкистом от 2008 года и в интервью с механиком-водителем БМП-2 из 4-й гв. танковой Кантемировской дивизии ребята отмечают, что им даже силуэты НАТОвских танков и БМП/БТР к изучению не предлагались.
Только у гранатомётчика, служившего в 3-й Висленской мотострелковой дивизии в середине 2000-х, а затем в 15-й миротворческой омсбр в 2015-м, на сборах гранатомётчиков демонстрировались альбомы с фотографиями техники Альянса и их слабыми местами.
_________
В июле стали по полку ходить слухи, что поедем на крупные учения. Подготовка к ним шла довольно долго, поэтому в итоге мы в роте стали думать, что под видом учений поедем куда-то на войну. Вариантов в принципе, в нашем видении, было два: либо Чечня, либо Южная Осетия. Особенно странно выглядела подготовка к учениям, когда с РАВ-складов роты (Ракетно-Артиллерийского Вооружения) здоровыми металлическими ящиками забирали цинки с боеприпасами.
Но в итоге мы всё-таки поехали на учения «Кавказский рубеж 2008», только полк больше выполнял боевые задачи. Часть учений проходила в стыке границ Ингушетии, Грузии и Чечни. На тот момент там было всё ещё достаточно неспокойно. Полк в горах позанимал позиции, встал блокпостами с целью обеспечения безопасности учений. Ставили растяжки на подходах к дорогам, выполняли полноценную маскировку, вели наблюдение, ездили с сапёрами в минную разведку. Где-то через неделю вернулись в полк, и началась у нас так называемая неделя обслуживания техники после учений, когда весь полк после построения уходил в парк техники, и там экипажи занимались обслуживанием машин, а остальные кто помогал, кто просто ебл*вал без толку.
В эту неделю нас и застал Цхинвал.
2. Когда ваше подразделение и батальонную тактическую группу полка подняли по тревоге? Уложились ли в ожидаемое время сбора или прособирались дольше? Что из снаряжения и боеприпасов выдали перед выездом?
— Ночью 8-го августа подняли по тревоге.
К слову, в полку устраивали три вида тревоги:
1. Стандартная, когда дневальный кричит «Тревога!», роты поднимаются в уставняке, берут уставные вещмешки, получают оружие и пешими колоннами двигаются на построение в штаб, куда и подтягиваются офицеры роты. Обычно о такой тревоге знали заранее.
2. Отработка тревоги при большой войне. На моей памяти это случалось обычно днём. Мы должны были также по уставному экипироваться, вся техника полка выезжала из парка и двигалась в точку сосредоточения, рядом с ж/д-веткой. Всё, что не могло выехать само, должно было вытягиваться на тросах, магией или силой воли и мата командиров. Таким образом мы отрабатывали мобилизацию полка на случай большой войны, когда полк грузится на эшелоны и отправляется на фронт, а в ППД начинает формироваться новый полк из резервистов.
3. И был вариант, когда уже конкретно идёт обстрел полка боевиками. Тут уже никаких криков дневального не надо, и так всё понятно. Бойцы одеваются кто во что горазд, получают в суматохе оружие, боеприпасы и выбегают на улицу, где уже происходит хаос и броуновское движение военнослужащих всех подразделений, небо освещается вспышками трассеров и разрывов.
В ту ночь дневальный внезапно поднял по тревоге роту, мы одевались в крайнем недоумении, получали оружие. Если обычная тревога, то мы бы знали о ней заранее, если обстрел и налёт, то и без слов было бы понятно. А тут ни того, и ни другого, что нас и погрузило в раздумья — что брать с собой, как экипироваться? В ту ночь в расположении бухал наш прапорщик с сержантами, он и начал руководить ротой, и внес чёткость в умы. Мы стали выполнять алгоритмы обычной тревоги, оделись в уставную х/б, доставали вещмешки, получили оружие и б/к, и построились. Так же строем, под руководством прапорщика, мы и прибыли к штабу, к слову, первыми из подразделений. Дальше стали подтягиваться остальные роты, офицеры, и пребывали в непонятках, что за тревога. Точно уже не помню, но в какой-то момент был отдан приказ разойтись по расположениям, но статус тревоги сохранился до утра. Мы, одетые и при оружии, должны были ложиться спать. Вернувшись в расположение, наконец-то узнали причину тревоги — дежурный с дневальным смотрели новости по телевизору в ленинской комнате, где показывали обстрел Цхинвала «Градами».
Утром мы сдали оружие, и начался стандартный распорядок дня. Только разговоры шли об одном — в столовой, на построении и в курилках. Сначала ходили слухи, что на войну едет гранатомётный взвод (с АГСами который), спустя пару часов уже пошли разговоры, что от полка отправляется БТГр (батальонно-тактическая группа = усиленный средствами артиллерийской поддержки, танками и разведкой мотострелковый батальон), у нас в роте второй взвод состоял в БТГр, водители с наводчиками убежали в парк готовить технику. Бойцы взвода собирали вещи, а остальные по мере возможностей помогали. Ещё спустя какое-то время стало ясно, что едут все, и уже вся рота стала готовиться к отъезду. По всему полку царила суматоха, но паники и хаоса как таковых не припомню.
Меня отправили на дом к одному из офицеров в офицерский городок. Там царила атмосфера, как в фильмах про Великую Отечественную, когда бойцы готовятся к отправке на фронт. Офицеры собирали вещи, жёны им помогали и провожали. Ещё позже дошли чёткие приказы о том, что полк собирается на войну, но часть состава остаётся в ППД для охраны расположения части. Личный состав и убывающая техника сосредотачиваются в точке, где мы собираемся по тревоге большой войны. Помню, что в роте долго думали о том, брать ли с собой разное ротное барахло: палатки, печки, генераторы. В итоге ротный дал приказ брать, но вышло это с армейским долбо*бизмом. Техника уже уехала, и мы всё барахло потащили на себе несколько километров, чтобы уже там загрузить на броню. Ещё несколько часов ебл*вали в поле в точке сосредоточения полка.
Санинструкторы получили промедол. Всему личному составу выдали индивидуальные аптечки с ИПП и жгутом, но без промедола. Промедол в коробочке был только у санинструтора, опечатанный.
У нас из техники ехали БТР-80 второго взвода, БРДМы третьего, БМП и БРМ-1К первого. Никакое специальное снаряжение мы не брали, ПСНРы (переносная станция наземной разведки) и СБРы (станция ближней разведки) остались в оружейке, да и работать на них никто не умел, кроме, наверное, офицеров. На БМП и БРМ-1К не удалось получить вообще никаких боеприпасов. Ладно БРМка, ей стрелять вредно (радиоэлектронное оборудование от отдачи выстрелов сбивается), но БМП-то! В итоге, перекинули немного снаряженных лент пулемётов ПКТ с колесной техники. Выстрелов к пушке 2А28 «Гром», а уж упаси боже, ПТУРов не завезли. Да и толку — наводчики, кроме как из ПКТ (и то теоретически), ни с чем из вооружения работать не умели.
_________
Комментарий: для понимания широкой аудиторией. Разведывательная рота в случае войны с равной по оснащённости армией выполняет задачу поиска оторвавшегося противника и поддержания контакта с ним в наступлении, поиск прорвавшихся подразделений противника в обороне, поиск переправ и мостов, поиск безопасных мест для привалов мотострелковых и танковых подразделений полка на марше. Это глаза и уши мотострелкового полка. Для этого они имеют соответствующее оборудование, позволяющее сейчас, в 21-м веке, не подставляться под огонь противника, чтобы узнать где он находится. Это оборудование — станции ближней разведки или переносные станции наземной разведки, смонтированные прямо на боевую разведывательную машину или переносимые операторами. Они позволяют — при благоприятной радиоэлектронной обстановке и на удобном рельефе местности, — обнаружить технику противника километров за 5-6, а пехоту за 2-3 километра. Конечно, с погрешностью и преимущественно двигающегося противника, но этого хватает, дабы не попасть в засаду. Помимо этого у разведчиков есть ещё дальномер и радиостанции для наведения и корректирования артиллерийского огня.
Если все разведывательное оборудование остаётся в оружейке роты, то возможности роты падают на уровень примерно Второй Мировой войны, когда разведчикам-мотострелкам приходится искать противника, в том числе завязывая с ними непосредственно перестрелки. Это увеличивает риски для разведывательных партий в несколько раз.
А причина такого состояния оборудования и обученности личного состава в конце 2000-х мне лично видится не только в ляпах конкретных офицеров, но и в каком-то странном подходе старших командиров 1990-2000-х к задачам мотострелковой разведки.
Тут сказался специфический опыт Чечни + Дагестана, а также общие проблемы армии с зарплатами, неустроенным бытом, порождавшими некомплект. И ещё были (да и сейчас есть в социальных сетях) странные веяния — мысль, что большой войны с равным по оснащённости противником уже никогда не будет.
Первое заключалось в том, что при нехватке солдат в мотострелковых батальонах в начале той же Первой Чеченской мотострелковые взводы и роты часто представляли из себя лишь боевые машины пехоты с экипажами + от 1 до 5 солдат-пехотинцев вместо 7 в каждой машине. Вести бой в городах, лесах и горах же как раз нужно было пехоте. Подготовленной пехоте! (ещё один косяк тех лет) Поэтому-то ценились десантники, спецназ и морская пехота, да и Внутренние войска — у них отбор осуществлялся лучше, подготовка оказывалась лучше, в подразделениях уровень укомплектованности выше. Ну, а в мотострелковых полках роль подготовленной пехоты выполняли как раз разведчики. Уж в одну роту можно было набрать здоровых, физически крепких парней с высокой мотивацией.
Понимаете? Если вы откроете боевой устав даже 2005 года, то там обычные мотострелковые взводы из обычных полков/бригад должны не только уметь вести боевые действия вместе с техникой, но и ходить в рейды, в засады, а также вести бой пешком. Всему этому в 90-2000-х обучали разведчиков мотострелковых полков, так что разведка выполняла не свойственные ей функции просто лёгкой пехоты.
Второе же заключалось как раз в фокусе обучения разведчиков разведывательным действиям для малой войны, когда приходится долго ходить по лесам и горам, таскать грузы на себе, вести перестрелки с бандами разной численности. Это хорошо, что их к этому готовили, тем более, что именно этим они, как видите, и занимались большую часть времени.
Но, увы, когда «вдруг» возникла опасность войны с регулярной армией, оказалось, что способы работы разведки на таком типе конфликта не освоены. Возможно, так было не везде, возможно, я преувеличиваю. Но читая то, что пишут про работу мотострелковой разведки в интернете, в том числе отслужившие в 1990-2000-х, что писали про работу мотострелковой разведки участники боевых действий в Чечне и Дагестане, складывается такое впечатление.
_________
Затем прибыл комполка, состоялось построение, где он нам поведал, что только что общался по телефонной линии с президентом страны, и нашему полку дан приказ совершить марш до Южной Осетии, в г. Цхинвал и выполнять задачи по отражению грузинской агрессии и защите мирных жителей. Все, кто по тем или иным причинам не может или не хочет ехать, должен выйти из строя — они без последствий останутся в полку нести службу. Никто не вышел, и был дан приказ садиться по машинам, формировать колонну и выдвигаться. Это уже после обеда произошло.
К слову, я потом наслушался историй о том, как много местных ингушей в процессе следования колонны «потерялись» по домам. Не хочу бросать тень на них, лично таких случаев не знаю — только наслышан.
Наш старшина, ингуш, остался в роте за главного, но к нему вопросов нет — он уже в возрасте, у него куча детей, да и кому-то всё равно надо было оставаться старшим в подразделении. Прапорщик, зампотех роты, тоже не поехал. Есть подозрение, что из-за того, что он сильно гнобил механиков и наводчиков — боялся, что в бою с ним сведут счеты. Он приехал в Цхинвал уже после окончания боев и подписания перемирия. Проехали Черменский пост, Владикавказ, и встали на ночевку где-то на серпантинах северной Осетии.
3. В какой из дней вошли в Южную Осетию?
— 9-го августа.
Проехали Черменский пост, Владикавказ, и встали на ночёвку где-то на серпантинах северной Осетии.
Утром продолжили марш, дорога на тот момент из себя представляла сплошную пробку из военной техники разных частей. В населённых пунктах нас горячо приветствовало мирное население.
Помню, что один раз недалеко от нас в пробке стояла мотолыга с зенитной установкой, не помню как этот комплекс назывался. И с этого комплекса был дан залп ракетой в небо. Не знаю, боевая это стрельба была по самолету, или случайный запуск. Нигде потом информации об этом событии не нашел.
_________
Комментарий: скорее всего, если МТЛБ с ракетной установкой, то Стрела-10.
_________
Также под мостом с надписью «Весь мир мой храм, любовь — моя святыня», стояли танкисты, снаряжали и прикручивали к танкам динамическую броню.
Я по часам все не помню, примерно ближе к вечеру мы подъехали к границе и прошли Рокский туннель.
После уже ходил разговор, что у нас два бойца (не из разведроты, из нашего полка), надышавшись угарными газами в туннеле, потеряли сознание и упали с БТРа. В дыму загазованности этого никто не заметил поначалу, и по ним вся колонна проехала.
Ещё где-то на серпантинах не вошёл в поворот и улетел кувыркаться со склона БТР связистов, погибло трое. Итого, только дорога до района боевых действий стоила пятерых погибших.
Ближе к Джаве все дороги оказались плотно забиты техникой, навстречу двигались скорые, которые, как я потом узнал, во Владикавказ вывозили раненых. Техника нашей части давно уже смешалась с техникой других частей, и какая-то организованная колонна полка не существовала. Радиосвязью в полку не пользовались ни в этот раз, ни обычно, когда ездили выполнять боевые и учебные задачи; связь в основном осуществлялась посредством сотовых.
Джаву проезжали, когда начало темнеть, казалось, что до Цхинвала уже рукой подать. Небо вдалеке за сопкой подсвечивалось всполохами разрывов, доносились звуки боя. По ощущениям там как будто творился Сталинград. В какой-то момент выяснилось, что у части техники неполадки, и наш санинструктор, взяв с собой часть бойцов, с этой техникой развернулся и куда-то уехал, вместе с промедолом. Потом выяснилось, что они между Джавой и Рокским туннелем встали на ремонт на одном из плато, там же собралась и остальная неисправная техника полка, а санинструктор вообще уехал по каким-то вопросам во Владикавказ. Оттуда он вернулся на нашей БМП, что потерялась ещё сутки назад.
С этой БМП случились свои веселые приключения: поломки, авария с гражданским «Жигулём», ночёвка непонятно где. Наконец, её чуть не прикарманили бойцы 10-й бригады спецназа, сидевшие на высотах около тоннеля в охранении. Старшина её там и нашел.
В Джаве на обочине попался прапорщик с КАМАЗом, полным одноразовых граников и гранат, которые раздавал всем желающим. Таким способом у нас рота обзавелась «эфками», «мухами» и РГДшками.
_________
Комментарий: очередной эпизод, который может вызвать вопросы читателей, ревностных до порядка. Спешу заверить, что у нас в 2014-м случалась похожая история, только внутри бригады. Типа нам надо получать автоматы по закреплённым номерам. Я прихожу в полевую оружейку (грузовик с ящиками автоматов) за несколькими единицами, мне просто ответственный за эту машину говорит: бери 5 (допустим 5) штук. На вопрос «А где лежат наши номера?» он ответил «Бери по количеству и проваливай».
Такие дела ¯\_(ツ)_/¯ Правда, мы приехали на учения, на территории РФ.
Но вообще, конечно, это нехорошо.
_________
Дальше наш БТР в суматохе остался сам по себе, не было понимания, что делать и куда ехать. У местных расспросили про дорогу на Цхинвал, они отговорили ехать напрямую, сообщили, мол, там «3,14»дец. «Есть через реку мост, проедете и по серпантинам на сопке к Цхинвалу выскочите, та дорога безопаснее». Двинулись этим путём, с нами увязался ещё один БТР, не наш, вроде пехотный, и даже не нашего полка.
Встали на сопке — вот рядом уже Цхинвал. Стали обдумывали что да как, попытались с кем-нибудь связаться для понимания ситуации и дальнейших действий. С нами находился лейтенант-взводник — причём он командир другого взвода, — и майор, начальник разведки полка. Дальше выставили посты, распределили смены, и решено было дождаться утра.
Потихоньку к нам подъезжали БТРы из разных подразделений. Уже ночью на наш пост вышла группа солдат, по которым чуть не открыли огонь, но смогли разобраться, что это выходящие из города миротворцы. Солдаты, сержант, несколько женщин, вроде как медицинской службы. Поспрашивали у них об обстановке в городе и советов что нам делать. Сержант осмотрел наше воинство в виде десятка БТРов сборной солянки из разных войск и частей без единого командования и высказался, что таким составом нечего нам в город соваться, будет пи*дец.
День №2.
После того как меня сменили, залез в наш БТР, удалось немного поспать. Когда проснулся, уже рассвело. Всё плато к тому моменту оказалось забито техникой. Когда мы приехали, наша броня стояла первой в колонне, но сейчас техника располагалась и спереди, и по сторонам. Начраз смог связаться с кем-то, получил инструкции продвигаться в центр, искать школу №3. Собрав на плато технику и людей с 503-го, двинулись в город.
Там уже было относительно спокойно и тихо, нам никто не попадался, город будто пустой. Поплутав по городу, попали к школе, где уже расположилось немного народу из нашего полка. Начраз рассредоточил разведчиков по позициям в здании школы, дабы просматривать окружающую местность.
Расскажу также о том, чем бойцы разведроты и 503-го полка, судя по рассказам, занимались впоследствии:
> Связи с командованием не было, что делать непонятно. Подразделения перемешались, вокруг сплошь сумятица. Часть разведроты при входе в Цхинвал попала под миномётный обстрел, парни ползли, заняли пару домов. Прямого контакта с противником не имели.
Дальше одни подразделения, сохранившие сплочённость и с решительными командирами во главе, куда-то двигались, что-то делали, вступали в перестрелки. Насколько наслышан, у нас много из полка кто по городу расползся. Деморализованные, да и просто заняли здания, чтобы отсиживаться и ждать непонятно чего. И тут дело не в трусости или нерешительности. Моё мнение, что проблема в отсутствии чётких приказов, отсутствие связи и рассыпавшаяся цепочка командования. Роты оказались разбросаны по взводам, не всегда мог быть кто-либо из офицеров поблизости.
Связь держалась только через сотовые, и ловил только оператор «Мегафон». При этом хорошо работала радиоэлектронная разведка грузин — при попытке позвонить через несколько минут накрывала артиллерия либо миномёты. Даже связавшись со своим командиром и получив какие-либо приказы, бойцы не решались покинуть свою позицию, так как пережидали обстрел. Но, к слову, не все подразделения впали в такое подвешенное состояние, слышал, что некоторые из рот полка хорошо так повоевали, танкисты вроде себя проявили достойно.
Я нашел стул в одном из классов и сел у окна, наблюдать. Пару часов ничего не происходило, недосып и напряжение последних дней начали сказываться, и в какой-то момент я защемил, ненадолго. Окно это выходило на внутренний двор школы, и вот когда открыл глаза, во дворе уже шла движуха, добавилось народа, техники. Прибыли и офицеры штаба полка. Оставшиеся события дня плохо помню. В один момент пара солдат в одном из классов нашла «муху», взведённую. Подняли, чтобы с ней сфотографироваться и случайно жахнули в окно. Я подумал, что по нам начали хер*чить, выглядываю с лестницы — этажом ниже распахивается дверь, оттуда пыль, дым, вываливаются один за другим. Брякнули что-то типа «сфоткаться хотели», то ли просто рассматривали, и гранатомёт выстрелил.
Возможно, в этот день, возможно, следующим утром из разведчиков собрали сборное отделение, и на одном БТРе мы поехали вроде на юго-запад, в сторону Никози. Причём надо было собрать полный взвод, но половина состава про*балась где-то, наскрести удалось один полный БТР.
Проехали город, встали в поле, какое-то время тупили, начраз опять выехал с нами. Спустя время, дошёл приказ всем сесть внутрь и на полной скорости двинуть к какой-то селухе, там занять позиции. Вот мы на полной скорости помчались, глядя по сторонам, с нами танки. В посёлке подлетаем к позициям грузинских войск и начинаем десантироваться, рассредотачиваться и боевыми двойками двигаться на позиции. Ворвались на позиции, грузин там уже не было — начали осмотр лагеря. Грузины вот только что удрали. Валялись ещё дымящиеся окурки. В палатках нашли и забрали документы, ещё прошмонали всё вокруг и поехали обратно в школу.
Буквально через несколько часов нам приказали снова слетать на те позиции, захватить палатку НАТОвского образца и в полной комплектации привезти в штаб. Когда добрались до позиций, там уже орудовали артиллеристы, разграбление набирало обороты. Но мы, особо ни на что не отвлекаясь, с честью и достоинством выполнили поставленную задачу — героически разобрали палатку, аккуратно загрузили и не про*бав ничего от неё, доставили к школе.
События следующих дней перемешались, плохо помню. Рота собралась в полном составе, приехали наши отставшие из-за поломок бойцы с саниструктором. Причём БМП по пути снова сломалась, потерялась, полночи плутала по Цхинвалу, не заметив в темноте валявшиеся трупы грузин, которые от жары начали вздуваться, раздавила несколько, заляпавшись останками. Кое-как в итоге парни попали в расположение. Экипаж БМП состоял из водителя, сержанта и пулемётчика. Наводчика не было, да и смысла в нём никакого — кроме пары пулемётных лент к ПКТ, перекинутых с колёсной брони, никаких боеприпасов не имелось в наличии.
Дальше мы ездили на какие-то задачи, находили брошенные и разбитые грузинские колонны с техникой, оттуда набирали всякое ценное добро.
_____________