«ЧЕРТОВА ДЮЖИНА», — люто необъективная вкусовщина о финале

ВДОЛЬ СЕЛА КУКУЕВА

Историческая стилизация, сделанная на троечку. Это мое мнение противоречит мнению большинства читавших, поэтому придется обосновывать.

1. Лексика.

Запаса «старинных» слов автору явно не хватает, и на свет появляются такие вот гибриды: «мужик попытался уклониться от грозящего перста, который так и норовил уткнуться ему в глаз».

Мне вот представляется, что перстами стоит тыкать все же в очи. А если уж в глаза, то пальцами. И за перси лучше хвататься дланью, можно десницей, можно шуйцей, без разницы. А за грудь брать рукой. Ну а сиськи мацать — грабкой.

2. Историческая матчасть.

О «лафитном стакане» я уже писал, он как раз из этого рассказа. Поэтому другой пример:

«вообще ушел в глину по колено, и его пришлось натурально вытягивать оттуда за пояс – как во французской борьбе».

Ну вот что бы погуглить, а?

Гугл выдаст множество картинок, на которых видно: никаких поясов на борцах французского стиля нет во время поединка. А еще немного потыкав в клавиши, можно узнать, что второе название борьбы на поясах — швейцарская борьба. Но не стал наш автор гуглить. Он выше этого...

3. Эпитеты, метафоры, сравнения, — на редкость неуклюжие, нелепые и неуместные.

«Стояли вдоль железнодорожных путей, выкатив белые, невыразимо белые, как белок сваренного вкрутую яйца, глаза».

Белые как белок, — сравнение само по себе не очень. Но ведь это уже третий раз, когда автор сравнивает глаза с яйцами. Незадолго до того:

«Белые – невыразимо белые, как сваренное вкрутую яйцо – глаза, которые смотрят из вязкой, глинистой жижи».

А потом еще раз:

«Почему он раньше не замечал, что глаза у того – белые, невыразимо белые, как сваренное вкрутую яйцо?»

Откуда у автора такая патологическая любовь к яйцам, — это вопрос к дедушке Фрейду. Мне интересно другое: а почему, собственно «невыразимо белые» все три раза? Вроде бы и цвет автор указал, и даже сравнение подобрал, — выразил, вроде... Вербализировал картинку. Так почему «невыразимо»?

Еще интересно: автор действительно считает, что свареные вкрутую яйца невыразимо белее других? Тех, что сварены всмятку, например? По мне так хоть «в мешочек» свари, цвет тот же.

А вот еще прекрасное:

«Тоска, тягучая, липкая, сжимала ему грудь от этого зрелища – и ему хотело высунуться в окно и завыть на грозу, как усталый цепной пес».

Считается, что псы воют на луну. А на грозу — как-то не доводилось слышать о таком... Опять же легко представить усталую ездовую собаку, тягавшую нарты с поклажей. Или охотничью, зайцев гонявшую... От чего может устать цепной пес, а? От вылизывания своих яиц до невыразимой белизны?

Еще тут же славное: липкая тоска. С этом тексте липкое все. Автор любит липкое не меньше, чем яйца.

Здесь липкие лужи:

Жидкая, слизистая, с бугристыми комками, она выплеснулась на белоснежную кружевную скатерть и начала расползаться вязкой, липкой лужей.

Николка смотрел в ночь – она притягивала его взгляд, словно густая, липкая черная лужа.

Липкие запахи:

От земли поднимался густой, липкий смрад – где-то там, под застывшей коркой тиной гнили – и некоторые из них заживо! – десятки людей, пассажиров несчастного поезда

Сначала – целую неделю! – им казалось, что мертвецов нет. Что те куда-то исчезли, оставив после себя лишь тяжелый, липкий дух.

Липкая почва:

Он упал на одно колено – и мокрая почва, липкая жижа, с чмоканьем всосала ногу.

Ну и липкая тоска, см. выше. Весь рассказ липкий, как обсосанный леденец.

Ладно, хватит...

Плохая новость для авторов остальных стилизаций, представленных в финале: Эта стилизация сделана на троечку. Прочие даже этой оценки не заслуживают. Двойки и единицы. Увы...

ВЕШКИ

Хорошо сделанный рассказ. Все на месте, ничего лишнего. В тексте заметил несколько легких косяков, убираемых редакторской правкой, но это действительно мелочи, у всех такое проскальзывает. Сюжет прост, но таки пробирает... Зачет.

КУРИНАЯ ГОЛОВА

Такое чувство, что автор писал этот рассказ в последний день перед дедлайном. На бегу и всюду: и на эскалаторе метро, и в курилке на работе торопливо стучал по клавишам телефона. Закончил за 10 минут до срока — и тут же отослал, не перечитывая.

Количество ошибок всех видов зашкаливает за все ПДК. Порой вообще не понять, что автор хотел сказать.

«Впереди, в надвигающихся сумерках, виднелись последние “необхоженные” дома, крайние - у самого леса. Через правый было видно насквозь чёрное нутро бревёнчатого сруба, наследие прошлогоднего пожара».

Я мозг сломал, пытаясь понять, как можно через дом увидеть насквозь нутро бревенчатого сруба. Дом стеклянный? Или зрение рентгеновское? А почему сруб — наследие пожара? Срубы сгорают при пожаре до груды головешек, насмотрелся я сельских пожаров, знаю.

Еще одно следствие небрежной торопливости — третья вставная история несколько разнится по стилистике с первыми двумя. Строй речи чуть иной. А ведь это один человек говорит.

И все же...

И все же за деревьями всех этих ошибок лес таки виден. В смысле, талант автора. И если он, автор, спокойно посидит над текстом день-другой, все выправит-вычистит, получится очень даже добротный рассказ. А пока это полуфабрикат. Заготовка.

МЕДОВОЕ

Если этот текст написала не Лариса Львова, — значит, у нее появились подражатели. Но очень похоже на нее, этакий «Анчибелов кедр».

С матчастью лютая беда. Солдат и стрелец, ружье и пищаль, — похоже, для автора синонимы. Между тем в тот период, когда в Московском государстве были и солдатские, и стрелецкие полки, солдат и стрельцов никто не смешивал. Стрельцы — отдельное военное сословие, как казаки, как дворяне, как служилые народности (башкиры или калмыки), и выставляли все они на войну отнюдь не солдат. Ну и имперские орлы на кафтане стрелецкого сотника — это вообще из какой-то альтернативной реальности.

Но если отвлечься от всех исторических нелепиц, встает лишь один вопрос: а сама история-то где? Что нам автор хотел рассказать-то? Предыстория в наличии. Антураж мощнейший: голод, доходящий до каннибализма... вот бы и закрутить на этом фоне что-нибудь сногсшибательное. Где история, автор? О чем кино вообще?

Нет ответа...

МНОГОКОЛЕНЧАТЫЙ

А вот это хорошо... Люблю истории о прогрессирующем безумии — это пострашнее, чем всякие НЕХи, вампиры и маньяки... Язык именно такой, какой здесь нужен — с оттенком безумия и с наплевательским отношением к логике. Очень сильный символьный ряд, одни рыбы в крохотных аквариумах чего стоят... Короткий, яркий, удачный текст.

НЕСПЯЩИЙ

Куцая, серая, дурно исполненная стилизация.

Косяки с первой фразы, а уж хотя бы она должна быть вылизана до блеска. И чем дальше, тем хуже. Мертворожденные диалоги — не говорят так люди. И сейчас, и в семнадцатом (?) веке так не говорили.

Самый слабый рассказ финала, прочитал и забыл.

ПРОБУЖДЕНИЕ

Добротно написанный рассказ.

Единственная претензия: стоило ли писать об охоте, зная о ней чуть меньше, чем ничего? Охотничьей конкретики автор старательно избегает, но там, где она все-таки возникает, — тут же множество вопросов.

Палатка у охотников брезентовая (!) и вообще без пола, голую землю приходится засыпать ветвями. Ну ладно бы с такой палаткой охотились какие-то древние и небогатые деды... Так ведь нет, охотники у нас молодые и достаточно обеспеченные. На спутиковый телефон у них деньги есть, а на нормальную палатку из современных материалов — нет? Не верю.

На бинокль тоже не наскребли? В горы без бинокля на охоту не ездят и дичь через оптический прицел, как у автора, не высматривают. Прицел для другого предназначен. Чтоб целиться, а не высматривать, для высматривания у него слишком узенький сектор обзора.

Оружие постоянно именуется винтовками без какой-то конкретики. Что за винтовки? Согласен, конверсионные переделки мосинской винтовки — самый бюджетный вариант (но наши охотники ведь вроде как не бедствуют?), но эти переделки продаются как КО (карабин охотничий): КО-38, КО-44 и т. д., и винтовками их никто не зовет. А позже выясняется, что «мосинки» вообще не при делах, что у этих «винтовок» отъемные магазины, — т. е. это карабины типа «Сайги», «Вепря» и т. п.

Короче, с автора стакан коньяка за этот ликбез причитается.

ПОД ПРАХОМ

Текст, страдающий водянкой. Масса лишнего всего. Почти из каждой фразы можно вырезать 1-2 слова без потери смысла.

«Дедовский дом всегда стоял на отшибе, на пригорке» — к чему здесь «всегда»? Дом не автомобиль и не трейлер, где построили, там и стоит. Всегда. И упоминать об этом незачем.

«Огонь горел ярко и горячо». Огонь горячий, вода мокрая, снег белый, все так — но зачем писать о таких общеизвестных вещах?

Целиком фразы тоже можно удалять. И даже целые абзацы. Потому что описан мильён телодвижений, действие никак не двигающих, лишь нагоняющих дикую скуку. Все эти сборы трупов зверья, выписанные в мелких деталях, — скучно, очень скучно. К финалу градус скуки усиливается настолько, что уже по барабану, чем завершится история. Правда, она ничем и не завершается. Воскресил ГГ дочку? Или вернул жену? Или на пепелище сюрприз-нежданчик от Лесного Царя? Честно говоря, пофиг. Скучно.

СЕКРЕТАРЬ

Стилизация. Плохая. А ведь хвалят ее некоторые. Ладно бы не имели претезий к качеству стилизации только Гелприн с Парфеновым... Но братцы-Костоправы тоже высказались в положительном смысле, а это уже странно.

«Лет этак тридцать, а то и поболе тому, — рассказывал мне отец Ферапонт, — приключилось со мною происшествие, после которого я и решил от мира отречься. Не сразу, впрочем, но поворотная точка тут обозначилась. Шёл я раз зимним вечером по Петербургу к своей любовнице, вдовице одной зело весёлой».

Братец Штопаный, тебе здесь и впрямь ничто не режет глаз? Сочетание несочетаемого не видится?

Ну ладно...

Значит, ничего я не понимаю в стилизациях. Мне простительно. Я не лингвист, не филолог.

Сама история скучная и ни о чем, и сцена некрофилии в конце, задуманная как ударная, ее не спасает.

ФАНТОМЫ

Бодро написанный рассказ. Автор не дает заскучать, действие лихо катит к финалу, не тормозится, не зависает. Не так-то просто описывать наполненные экшном сцены от лица героя, лишенного зрения, но автор сумел играючи. Молодец. Охранник в роли маньяка как-то уж слишком легко угадывался... Хотя и брат Ярик в этой роли не удивил бы. Вот окажись маньяком мельком упомянутый профессор, было бы неожиданно (а так не понять, зачем он вообще введен в историю и даже назван по фамилии-имени-отчеству).

УБИТЬ УПЫРЯ

Нагнетал автор трагизм, нагнетал (даже использовал реальную трагедию, что вообще не есть гут, по моему мнению) — а в результате слил все, превратив свою историю в комедию ошибок. В чернушную, типа джексоновской «Живой мертвечины», но все же в комедию. Свинью ошибочно принимают за упыря, православного священника за усташа-убийцу, пропавшего мальчика за давно умершую девочку, — и череда ошибок оборачивается чередой бессмысленных убийств.

Безобразная атрибуция диалогов, куда автор пытается запихнуть все на свете.

Череда смысловых и фактологических ляпов. «Земля там грязная, нечисть одну родит, чернобыль да полынь!» — это как? Чернобыль, или чернобыльник, — другие названия той же полыни. «Удостоился взгляда Зорицы, который, казалось, мог заставить и птицу упасть с небес, и роженицу выкинуть младенца». А это как? Роженица — это женщина, у которой начался процесс родов. Она может успешно родить, может умереть родами, но выкидыш уже исключен по определению. Ну и т.п, в количестве и в ассортименте.

Плохо.

ЦЕЛЬНОЕ ЗЕРНО, ДОМАШНЯЯ ЗАКВАСКА, ЗАМЕС ВРУЧНУЮ

Однозначно лучший рассказ финала.

Если бы в финал прорвались «Сорок сорок», было бы два лучших с большим отрывом, но...

Стиль автора опознается влет, с первых фраз, — собственно, с первого его участия в самой первой «Дюжине» автора ни с кем не спутаешь... Я уже как-то писал о том, что он единственный в «темной волне», кого можно опознать именно по авторскому стилю, а не по типовому набору мелких ошибок, свойственных тому или иному автору.

Распинаться про рассказ не буду. Он просто лучший, вот и весь сказ.

ШУГА

Отлично написанный рассказ. За то, что автор сумел обойтись без НЕХ, обитающей подо льдом или поднявшейся из океанских глубин — большой и жирный плюс.

История напомнила «Секача» двухлетней давности. Вот чем: чувствуется, что матчасть автор проработал плотно и тщательно (авторам «Пробуждения» и «Кукуева» не в пример). И все же некоторые моменты дают понять: кабанов из засидок автор не стрелял и подо льдами с аквалангом не плавал. Беда, в принципе, небольшая. Многие ли читатели занимались таким? А кто занимался, тот автора простит, — за захватывающую историю.