О пане Сапковском и писательском юморе
Понятие о том, какие шутки смешные, какие нет, у каждого писателя свое. Наш с Александром Щеголевым роман «Новая Инквизиция» шуток юмора лишен вообще, — чопорная книга в наглухо застегнутом мундире. Хотя в черновом варианте было чему улыбнуться, но Александра раздражали мои шуточки, меня не меньше раздражало то, что соавтор считал юмором, а все, о чем не договоримся, мы изначально постановили вычеркивать.
А еще мне не нравилось стремление соавтора сделать шутку понятной и доступной всем-всем-всем. Меня больше всего смешат те шутки, о которых подавляющее большинство читателей и не догадывается, не подозревает, что автор здесь прикололся... Ну, такое вот извращенное чувство юмора.
Как сформулировал пан Анджей Сапковский в одном из интервью:
«Никогда не отказываюсь от фраз или событий, которые мне самому нравятся, только потому, что читатели могут их не понять. Думаю, что даже если часть моих шуток осталась за пределами их внимания, не мешает это им в понимании целой книги. В то же время люблю, когда читатели или рецензенты моих книг расшифровывают помещённые в них аллюзии и шутки - имею тогда ощущение, что мы участвуем в общей игре.» (Взято отсюда)
Один небольшой пример. Цитата:
«Единственными предметами мебели в комнате были два кресла, огромное зеркало в овальной раме красного дерева <...>
– Зеркало… Оно магическое, да?
– Нет. Я выдавливаю перед ним прыщи.
– Прости.
– Это зеркало Хартманна, – пояснила Нимуэ, видя сморщенный нос и надутые губы адептки. – Если хочешь, загляни. Но, пожалуйста, будь осторожна.
– А правда ли, – спросила дрожащим от возбуждения голосом Кондвирамурса, – что через Хартманна можно перейти в другие…
– Миры? Конечно. Но не сразу, не без подготовки, медитации, концентрации и множества других действий. Советуя тебе быть осторожной, я имела в виду нечто другое.
– Что именно?
– Зеркало действует в обе стороны. Из Хартманна в любой момент может что-нибудь выйти».
А. Сапковский «Владычица озера»
Ну как, смешно?
Я ржал, аки конь. До икоты, до боли в боку.
А тем, кто даже не улыбнулся, — тем соль шутки на пальцах.
Переводчик в общем правильно перевел фамилию Hartmann из оригинала как Хартманн, и все же ошибся: профессор анатомии Берлинского университета Роберт Гартман с 19 века в России пишется именно как Гартман. Традиция, хоть и ошибочная.
Чем знаменит профессор?
А тем, что разработал и внедрил линейку медицинских инструментов, названных его именем. Был такой обычай — давать мед. инструментам имена тех, кто их придумал (позже в СССР в рамках борьбы с низкопоклонством и космополитизмом с этим делом покончили, и «шприц Жанэ» стал «шприцем для промывания полостей» и т.д. и т.п., но многие врачи все равно именовали по старинке).
Так вот, Гартман/Хартманн разработал линейку зеркал для разных отраслей медицины. Многие, бывавшие в кабинете лора, видели носовое зеркало Гартмана.
Но пан Анджей, судя по контексту, имел в виду другое зеркало Гартмана. Той же конструкции, но губки помощнее и подлиннее, и вставляют в другое место... В то, куда солнце не заглядывает.
Ректальное зеркало Гартмана. И орудуют им проктологи.
И, права чародейка Нимуэ, — если затянуть процесс вглядывания в это зеркало Гартмана, оттуда «в любой момент может что-нибудь выйти».
