Писательство. Ликбез. СЛОВОУПОТРЕБЛЕНИЕ
Небрежное словоупотребление — страшный бич начинающих авторов. Из ряда слов-синонимов берется первое, приблизительно подходящее по смыслу — и лепится в текст. Ну поймут же, ну фигли неясного...
На «Чертовой дюжине» один автор (талантливый, кстати) гордо написал в ответ на мою критику: «Пишу как пишется. Это мой язык, это мои мысли, это мой мир. А ваше восприятие — часть вашего». Смысл тут тот же: если меня захотят понять, то поймут.
Да поймут, поймут, не вопрос, но...
Мозг читателя нельзя перегружать впустую, бесцельно. Если небрежно подобранных, приблизительных слов в тексте много — это раздражает читающего на подсознательном уровне: он и сам потом не объяснит толком, отчего «не зашло» — а это автор изнасиловал приблизительными словечками читательское подсознание, занимающееся визуализацией вербальных образов. Изнасиловал, заставляя хоть на самое малое время притормаживать чтение, чтобы понять: а что хотел сказать автор?
Жанровикам особенно тщательно стоит подбирать глаголы. Глаголы описывают действие, они «локомотивы» нашей истории, они ее движут к финалу. И она, история, должна катить по ровненьким рельсам, а не по кочкам и ухабам.
Русский язык на глаголы неимоверно богат. Надо подбирать глаголы из ряда синонимов безошибочно, — единственно нужный, точно, а не приблизительно соответствующий описываемому действию.
И другие части речи надлежит подбирать тщательно. Не лениться заглядывать в словарь, если лишь приблизительно представляешь значение слова...
Но две части речи подбирать не надо. Их надо вычеркивать, оставляя в тексте лишь при самой крайней необходимости. Эти паразиты зовутся наречиями и числительными.
О наречиях все написал С. Кинг (см. «Как писать книги»), добавить нечего.
Вред ненужных числительных в другом — они перегружают читательский мозг, съедают понапрасну такие ресурсы, как память и внимание. Причем съедают их сами по себе, вне контекста, просто фактом своего появления на бумаге/экране.
Числительные запоминают, держат в голове (непроизвольно, чисто подсознательно), ждут, как они сыграют: вот автор нам сказал, что в доме двенадцать этажей, а квартира, куда идет в гости ГГ, на девятом... И что хозяин квартиры не просто старше ГГ на четверть века, а ровно на 27 лет, — недаром ведь сказано. И цена коньяка, что несет ГГ с собой, не просто так ведь названа с точностью до рубля...
Зачем-то автор это все отметил, что-то хочет столь точными цифрами сказать...
А он, сцуко, ничего не хотел нам этим сказать, он другое на уме имеет: «Пишу как пишется. Это мой язык, это мои мысли, это мой мир. И числительные мои! А ваше их восприятие — ваши проблемы».
Итог: цифры никак не сыграли. Раздражение (даже не осознанное читателем), осталось. И обернется-таки проблемами автора... Или не обернется, если потеря читателей для него не проблема.
Я, например, при правке текста каждое числительное рассматриваю под лупой — и если текст обойдется без него, убиваю безжалостно.
Точно так же имеет смысл убивать лишние определяющие слова, не грузить читателя, например, цветом глаз или ботинок, не имеющим отношения к делу. Об этом моменте всем и всегда советую почитать М. Твена — «Литературные грехи Фенимора Купера» и особенно «Еще о литературных грехах Фенимора Купера», там хорошо растолковано об избыточных деталях, гробящих текст, добавить нечего.
Пара антипримеров из разобранных некогда по косточкам рассказов. Тексты хорошие, не графомань ни в коем разе, но мелкие ошибки словоупотребления и ненужные определения, накапливаясь и аккумулируясь, весьма их портили.
«Под левым склоном косогора на широком галечном берегу моря лежали изломанные, вынесенные прибоем остовы двух барков».
Мой комментарий:
Шикарной красоты фразочка! Косогор тут во всех смыслах левый... А был бы правый? Что-то бы изменилось? Зачем мне, читателю, знать о его левизне?
Значение слова косогор представляем? По секрету: это и есть склон горы или холма. А вот что такое склон косогора — мой слабый читательский мозг представить не может...
Беда с глаголами (в данной фразе с причастием, образованным от глагола, но не суть). Прибой не выносит остовы, он их прибивает или, если сильный, выбрасывает... Выносит течение или прилив... Разница невелика, но она есть.
А вот еще:
«Следующие полчаса я дрожала – сквозь меня будто катились волны горячей ртути, тяжелые, раскаленные, ядовитые».
Охренеть... Четыре определяющих слова к бедной несчастной ртути и ее волнам... И все плохие. «Горячая» и «раскаленная» — это две разные градации температуры, тут уж или то, или другое. И с глаголом «дрожала» не сочетаются, дрожат от холода или страха, но никак не от горячих волн. Хуже того, «раскаленный» — не просто красивое словцо, оно о конкретном процессе, о закалке металла, и процесс этот имеет определенную температуру... Да только ртуть до той температуры никак не довести, испарится, выкипит... Не бывает раскаленной ртути, хоть ты тресни. А тяжелая и ядовитая ртуть всегда и везде, это ее имманентные свойства, писать так — все равно что писать «мокрая вода».
Все вышеизложенное — банальщина и прописные истины... Но начинающие авторы маршируют и маршируют по этим граблям дружными колоннами. И я сносил язык, растолковывая им в индивидуальном порядке. Оттого-то и взялся за ликбезы...
Виктор Точинов - автор романов, повестей и рассказов. Библиография.
Писательство. Ликбез - веселые заметки о писательском ремесле, чтение которых может значительно уменьшить количество графоманов.