Химерия | Эпизод 9
ТЕНЬ НА ПОРОГЕ | Наш ответ — нет
Единственная настоящая свобода — это свобода от мнения других.
Книга на ЛИТРЕС
[УТРО. КРЫЛЬЦО]
Записка была приклеена к двери клейкой лентой, которая уже успела засохнуть и пожелтеть. Бумага пахла дешёвыми духами и раздражением.
Сэчико прочитала её, стоя на крыльце, и почувствовала, как между бровями залегает глубокая морщина. «Ваши щенки опять разлили что-то по всей улице!!! Между прочим, уборку проводят всего раз в три дня, и нам уже неоднократно приходилось убирать за вами!!!»
Три восклицательных знака. Как три удара молотка по нервам.
Она поморщилась, достала из сумки карандаш и прямо на полях чужой жалобы вывела ровным, острым почерком: «Ну так не делайте этого больше!»
Карандаш хрустнул в пальцах. Сэчико вздохнула, скомкала записку и толкнула дверь. Дом встретил её запахом мяты, старого дерева и спокойствия. На террасе, залитой утренним солнцем, лежал Наэль. Он был в человеческом облике — молодой, невероятно красивый, с копной чёрных волос, собранных в небрежный хвост на затылке. Он щурился от света, как довольный кот, и его золотые глаза были полуприкрыты.
— Ты видел эту записку на двери? — спросила Сэчико, бросая скомканную бумагу на стол.
Наэль открыл один глаз. Улыбнулся.
— Да. Два дня уже висит. Пахнет крысой... Гадкой, вонючей крысой. — Он рассмеялся тихо, рокочуще. Звук был тёплым, домашним.
— Это соседка, — Сэчико опустилась на стул рядом, чувствуя, как усталость оседает в костях. — Устала от неё. Почему люди всегда требуют от других, чтобы им сделали удобно? Щенков месяц дома нет, они у бабушки, лето же... Я не знаю, кто и что разлил.
— Не переживай.
— А если она снова заявится?
Наэль повернул голову. Его улыбка стала широкой и хищной. В уголках губ мелькнуло что-то, что не принадлежало человеку. Клыки заострились...
— Тогда её встречу я, — сказал он с интонацией кота, который только что увидел мышь и уже предвкушает вкусный обед.
Сэчико посмотрела на него. И впервые за утро её плечи расслабились.
— Ненавижу людей, — прошептала она. — Хочу жить одна. В лесу.
— Одна? — Наэль нарочито сделал обиженный взгляд, прижав воображаемые уши. В его золотых глазах плясали искры.
— Ладно, с тобой! — она наклонилась и поцеловала его в ухо. Тёплое, живое, пахнущее мускусом и солнцем. — С тобой и детьми.
[ДВА ДНЯ НАЗАД. ДЕНЬ. ТЕРРАСА]
Наэль уже очень давно не обращался в пантеру.
Жизнь с Сэчико сделала его почти человеком. Вот что значит счастье, думал он, лёжа на солнце. Ему было так спокойно, что даже грива перестала расти на голове. В человеческом облике он был молод невероятно: гладкая кожа, чёткие скулы, чёрные волосы, которые он даже начал причёсывать или завязывать в хвост. Никаких когтей. Никаких клыков. Только тепло солнца на лице и запах любимой женщины из спальни.
Сэчико спала. Ночные животные часто любят днём поспать. В этом он её понимал идеально. Тишина дома была священной.
Солнце Уклада било в окна террасы под прямым углом. Оно было стерильным, белым, безжалостным. Оно выжигало тени, делало мир плоским и безопасным. Но Наэль знал: безопасность — это иллюзия. Под этим светом всё равно прячется грязь. Симметрия лучей не оставляла места для тайны, но тень Наэля, несмотря на яркость дня, оставалась густой и живой.
И тут в дверь постучали.
Не деликатно. Не осторожно. А настойчиво, требовательно, с той самой интонацией, которая заставляет хищника внутри напрячься ещё до того, как разум успеет оценить угрозу.
Наэль поморщился. Встал, потянулся — движение было текучим, кошачьим, несмотря на человеческое тело — и пошёл открывать.
На пороге стояла нервная мелкая дама с глазами лемура. Она говорила отрывисто, почти рыдала, её голос был тонким и противным, как скрип ржавой дверной петли.
— Вы! Вы! Это безобразие! Вы не даёте мне жить!
Наэль смотрел на неё сверху вниз. Спокойно. Оценивающе.
— Вы кто?
— Я ваша соседка! Ваши дети орут и гадят! А вы кто? — вдруг опомнилась она, заметив, что перед ней не та женщина, которую она привыкла видеть.
— Не важно, кто я, — сказал Наэль тихо. Его голос был ровным, но в нём уже начинало вибрировать что-то низкое, опасное. — Теперь я тут живу. Можете говорить со мной. Или уходите. Лучше уходите.
Его тень на полу начала медленно расти.
Дама этого не заметила. Но её тело почувствовало. Она чуть шарахнулась назад, но напор не ослабила.
— С детьми надо разговаривать! Детей надо воспитывать, как подобает!
Наэль смерил её презрительным взглядом. Сверху вниз. Медленно. Как хищник оценивает добычу, которая слишком мелкая, чтобы быть интересной, но достаточно шумная, чтобы раздражать.
Она продолжила верещать. Противным, тонким голосом, который резал воздух, как битое стекло.
В какой-то момент Наэль махнул указательным пальцем перед её носом. Один раз. Чётко.
— Успокойся, — сказал он. Лишь слегка повысил голос. Но его раздражение и тень росли, заполняя пространство дверного проёма, вытесняя свет. — И не говори мне, как надо воспитывать детей.
Дама замерла. Её глаза расширились.
— Вы... вы так и с детьми разговариваете?
— В ЗАБЫТЫЕ ТРОПЫ! — рявкнул Наэль.
Звук был не совсем человеческий. В нём было слишком много горла, слишком много зверя. Тень на стене позади него вспухла, обретая очертания огромной кошки с оскаленной пастью. Золото в его глазах вспыхнуло, как два фонаря в темноте. Клыки зачесались под губами, требуя выхода.
— Аааааааааааааааахххх, — ошеломлённо вдохнула дама. Её лицо побелело. — Вы... вы Дикий!!!!
— Так всё! Не приходите больше, — сказал Наэль. Голос вернулся к нормальному, но теперь в нём была сталь.
— Что? Как? Вы совсем не хотите решать этот вопрос??? — она вцепилась в дверную ручку, удерживая дверь, которую он хотел закрыть. Пальцы побелели от напряжения. Страх и возмущение боролись в ней, и страх пока проигрывал.
— В ЗАБЫТЫЕ ТРОПЫ! Отойдите от двери! И больше не приходите! Наш ответ — НЕТ! Нет, мы не будем решать этот ВАШ вопрос!
— Я буду жаловаться!!!!
— Да-да-да! Жалуйтесь! — засмеялся он. Смех был низким, рокочущим, абсолютно нечеловеческим. И закрыл дверь.
Щелчок замка прозвучал как финальный аккорд.
[НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ. ТЕРРАСА]
— Ладно, с тобой! С тобой и детьми, — прошептала Сэчико второй раз, касаясь губами его уха.
Наэль прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновением.
— Она больше не придёт.
— Кто?
— Я прогнал её. Соседку твою.
Сэчико отстранилась, посмотрела на него. В её глазах было удивление. И облегчение.
— Серьёзно?
— Она кричала. Я попросил её больше не приходить. — Он пожал плечами, и это движение было таким естественным, таким его, что Сэчико не смогла сдержать улыбку. — Я не должен был? Ты хотела с ней поговорить?
— О, нет! — Сэчико рассмеялась. Тихо, переливчато. — Мне нравится такой вариант!
— Я знал, что тебе понравится, — он улыбнулся. Улыбкой кота, который сыт, доволен и знает, что его любят. — Зачем тебе общаться с пустыми норами?
— Устала я от них... — Сэчико вздохнула, и смех угас. Её белый мех на мгновение потускнел, став пепельно-серым. Уши прижались.
— От людей?
— Да.
Наэль положил руку ей на колено. Его пальцы были тёплыми, сильными. Тень на террасе оставалась спокойной, обычной человеческой тенью. Внутри неё дремал зверь, который готов проснуться по первому зову.
— Я чувствую какое-то напряжение в воздухе, — сказала она тихо. — Как будто он сгущается. Как будто что-то будет. Каждый день слышу, что кого-то забрали. Раньше такого не было.
Она посмотрела на него. В её глазах была не только усталость. Была тревога. Тревога матери, потерявшей сына. Тревога лисы, которая чувствует приближение бури.
— Так что, возможно, нам и стоит убраться из города, — прошептала она.
Наэль не ответил сразу. Он смотрел на неё, и в его золотых глазах отражалось всё: и её страх, и её сила, и их общая решимость.
— Возможно, — задумчиво произнёс он. И добавил тихо: — Если лес зовёт, мы пойдём. Вместе.
Сэчико кивнула. Она снова поцеловала его в ухо. И в этом поцелуе было не только «спасибо». Было обещание. Обещание того, что куда бы они ни пошли, они пойдут вместе.
ЭХО:
Дом — это не место, а способ бытия с другим.
Мы строим стены, чтобы отгородиться от мира. Но настоящая защита — это не камень. Это тот, кто стоит на пороге. Чьё присутствие растёт, когда ты устаёшь. Кто говорит «нет» так, что замолкают все голоса.
Дикий не прячет свою суть. Он носит её как щит — не для себя, для тех, кого любит.
Воздух сгущается. Где-то забирают людей. Где-то стирают жизни.
Но пока есть порог и тот, кто на нём стоит, пока есть тот, кто шепчет «я с тобой» — есть дом. Дом — это не стены. Дом — это те, с кем ты готов уйти в лес.
В ВК аудиокнига будет выходить бесплатно, но медленно (раз в неделю примерно). На Литрес выложу сразу, как допишу. Должны же быть какие-то плюшки у донатеров.)))
Книга на ЛИТРЕС
Если этот эпизод отозвался в тебе...
Мир Химерии живёт, пока есть те, кто слышит его шёпот. Если ты хочешь поддержать создание новых историй, помочь мне оставаться в этом мире чуть дольше — ты можешь:
Подписаться на группу — чтобы получать новые эпизоды первым и видеть арты, которые не войдут в книгу, узнать, какие реальные судьбы легли в основу каждой главы (истории прототипов, дневники, образы, что вдохновляли меня).
Поддержать на Boosty — каждый донат помогает мне оставаться в этом мире чуть дольше и писать быстрее.
До следующей главы. До следующей двери.
— Ария Рез🦎
#Химерия #DarkFantasy #ТёмноеФэнтези #Книги