[ X ]

Тьма. Плотная, напряжённая тишина - такая, которую можно ощутить только в глазу бури. Вдалеке от чьего-либо взора две сгорбленные фигуры сосредоточенно наблюдали за происходящими вовне событиями. А там, за пределами, собиралась гроза: непроглядная пелена из туч заволокла небо и полностью затмила солнечный свет, суля неминуемую катастрофу. Словно само мироздание ополчилось на того, кто возомнил себя его властелином. Однако ОН не торопился преклониться перед бушующей стихией. Как и перед жертвами ЕГО решений.

Этот исход был предрешён с самого начала. ОН знал это. Сама судьба вверила вожжи колесницы причинности в ЕГО руки, и ОН не собирался отпускать их сейчас.

— Ваше Величество, ваш Сброс оказался перезаписан Экспериментом, — нарушила длительное молчание Помощник. Её очки, треснувшие в произошедшей совсем недавно схватке, дробили строки на десятки светящихся осколков, но её глаза безошибочно перебегали с одного на другой, пытаясь интерпретировать этот поток символов. — Их воспоминания продолжают активироваться!

— Эксперимент наконец-то всё понял, — с трудом произнёс ОН. Слова звучали так глухо, будто говорил кто-то за толстой стеной. — Теперь они захотят отомстить.

ЕГО тело уже давно находилось на грани. Жизнь и смерть. Нелепое, бесформенное бытие и вечный покой. Теперь эта грань активно пресекалась. Но ЕГО рассудок и чужая Решительность ещё держали старые, полурасплавленные кости вместе.

— Вы в опасности, ваше Величество, — её голос дрогнул, но Помощник быстро выправила тон. — Нам следует бежать.

ОН обернулся и с презрением посмотрел на неё. Она вздрогнула и застыла, теряя строчку, на которой находилась. Ощущение взгляда её владельца было настолько удушающим, что могло сравниться с самой смертью. “Смертью? Откуда я знаю это..?”, растерянно подумала она. И тут же поймала себя на странном ощущении - её собственные мысли, те, что звучали в голове, начали обретать неестественный, напыщенный оттенок. Будто она примеряла чужую мантию и чувствовала, как та давит на плечи. Она моргнула, прогоняя наваждение, и снова уставилась в экран. Она так и не поняла, что Эксперимент решил вернуть все воспоминания, принадлежащие каждой жертве этого деспота, включая её.

Медленным, серьёзным тоном ОН проговорил:
— С чего ты решила, что Я сдался?

Раскат грома. Вспышка молнии высоко в облаках. Поле битвы.

“Фриск и Чара используют МОИ создания в качестве оружия.”

Магическая кость крошилась и отлетала в стороны под непрерывными ударами капитана Королевской Стражи. Не сразу - щепка за щепкой, удар за ударом. Осколки вспыхивали в воздухе и гасли, не долетая до земли. Заблокировав очередной удар, Кросс рванул вперёд, сокращая дистанцию: кинжалы в обеих руках, зрение сужено до одной-единственной цели - повреждённого им ранее стыка наплечника и кирасы. Бреши. Той самой, что мерещилась ему уже третий заход.

Андайн не отступала. Её копьё обманчиво вильнуло вниз, а затем резко выстрелило навстречу, прямо в грудь скелета. Скрежет. Блок на грани - левый кинжал треснул и развалился, правый вывернуло из пальцев. Он отпрыгнул на безопасное расстояние, отшвырнул бесполезную рукоять, и за несколько мгновений сплёл в руках новое оружие - две тяжёлых кости. “Уж они-то должны выдержать напор этой рыбины”, мелькнула мысль где-то глубоко в сознании Кросса.

Неподалёку, в тени завядшего дерева, стояли его брат и лучший друг, наблюдая за дуэлью с мрачным выражением на лицах. Они не оплакивали его, нет. Он выбрал свою судьбу. Он стал лишь очередным препятствием на их пути.

Очередной удар. Квазиматериальное лезвие просвистело в воздухе и с силой вошло в толстую кость сверху вниз. В этот раз Андайн надавила ещё сильнее. Короткий глухой треск ознаменовал очередное поражение для скелета. Его единственная защита разлетелась на десятки осколков, и сразу затем копьё проткнуло его тело насквозь, отбрасывая назад на добрый десяток метров.

“Санс - единственный, кто решил плыть против течения.”

Копьё медленно испарилось. Острые фрагменты сломанных костей в теле Кросса, более не удерживаемые естественным телекинезом, начали осыпаться на землю, медленно превращаясь в пыль. Но он до сих пор был жив, хотя его сил уже перестало хватать даже для того, чтобы просто встать с колен.

Позади что-то двинулось, а затем… удар тяжёлого молота опрокинул Кросса лицом в грязь, раскалывая череп в районе правой глазницы. Папирус замер над телом брата - молот завис в воздухе, готовый ко второму замаху. Но скелет не опустил его на побеждённого брата. Медленно, почти беззвучно он поставил оружие на землю, отступил на два шага и присел на корточки.

— Ты знал, что так будет, верно? — в воздухе повисло короткое молчание. Сейчас они оба знали всю правду о своих жизнях. — Ты мог помочь нам предотвратить… это. — Папирус прошипел последнее слово сквозь зубы, пытаясь зарыть скорбь, терзавшую его с последней Перезаписи, как можно глубже. — И теперь…

— Я… з-знаю, П-папс, — выдавил из себя шёпотом Кросс, даже не пытаясь повернуться лицом к небу.

— ТОГДА ПОЧЕМУ?! — крикнул высокий скелет, не справляясь с поставленной ранее самому себе задачей. — ПОЧЕМУ ТЫ ПРОТИВ НАС?! ПОЧЕМУ ТЫ--

— Чш-ш… — если бы скелеты могли кашлять, Кросс бы разразился предсмертным припадком. Вместо этого его шёпот просто продолжил затихать. — Фриск и Чара… они ничем не л-лучше, чем ОН.

И снова тишина. Папирус выпрямился. Молот медленно поднялся над землёй и лёг на его плечо, ведомый телекинезом хозяина. Затем скелет сделал первый, медленный шаг прочь от умирающего Кросса:
— Ты действительно глупец, Санс.

Щелчок пальцев. Высоко в небе появился гастер-бластер. Он раскрыл свою клыкастую пасть и начал заряжать разрушительный луч. Рядом с ним появился ещё один. Затем ещё, и ещё, до тех пор, пока небо не стало похоже на звёздную ночь.

Гром ударил куда ближе обычного. Настолько, что могло показаться, что сама земля дрожит.

Зал суда. Тусклый витраж пропускает лишь вспышки молний - словно снаружи больше ничего и не существует. Мерный звон колокола. Трое Дриимурров стояли перед НИМ. ЕГО израненное тело едва держалось прямо, но взгляд оставался всё таким же непреклонным.

Из-за ЕГО спины выстрелили руки - длинные, с чёрными шипами, проступающими из дыр в ладонях. Но огненные шары Ториэль смели их в воздухе, обратили в пепел. Одно из пламенных заклинаний пролетело совсем рядом с ЕГО лицом, но ОН даже не повёл бровью. ОН просто продолжил двигаться вперёд, медленно переставляя слабые ноги и заметно качаясь из стороны в сторону.

“Я всё ещё владелец их жизней. Никому не изменить то будущее, к которому Я их привёл.”

Члены королевской семьи стояли наготове, ожидая следующую атаку. И время этой атаки пришло. ОН собрал последние силы и сделал резкий рывок вперёд. Но это ни к чему не привело. Из темноты выстрелила механическая рука, схватила старый скелет за горло и пригвоздила к стене. Кости хрустнули. Из тени выступил Меттатон.

“Как интересно… Значит тот старый сон действительно был вещим…”

Следом из угла показалась Маффет, а затем воздух рядом вспыхнул энергией, и на месте этой вспышки возникли Эксперимент, Папирус и Андайн. Никто не сказал ни слова. Слова были не нужны.

“Чем больше вы действуете, чем больше сражаетесь… Тем ближе Я к тому прекрасному будущему…”

Меттатон притянул старого скелета ближе - и Эксперимент вонзил нож глубоко в тело, не отводя взгляда от единственного красного глаза. Затем Меттатон швырнул подонка оземь. В нём не осталось ни одной целой кости.

“Но кое-кто очень важный всё ещё не на месте.”

Прямо за спинами мятежников послышался хлопок. Это телепортировался полумёртвый Кросс. В порыве ярости он схватил всех в комнате своим телекинезом и…

…время остановилось.

В воздухе над крышей замка появилась небольшая яркая точка. Будто с небес сошла звезда. Она беззвучно приблизилась к кровле… а затем с громким рёвом разверзлась в ослепительно белую воронку. Само пространство вокруг неё исказилось, закручивая ближайший флигель в невозможный узел и срывая его с крыши. Тот пролетел несколько метров, затем замедлился и повис в воздухе. Чешуйки черепицы оторвались от покрытия и застыли.

Шаг. Первой из воронки показалась нога. Затем тело. Голова. Когда вторая нога покинула пространство за порталом, силуэт завершился: это был высокий скелет в тёмно-фиолетовом пиджаке и чёрных штанах. В левой руке он плотно сжимал небольшую технологичную кисть, пучок которой ещё испускал бледно-жёлтый свет от нагрева. Белые зрачки его нахмуренных глазниц медленно обвели пейзаж.

— Зловещая погодка… — протянул он, зафиксировав взгляд на замершей молнии, неровной линией протянувшейся с небес до земли. — Что же ты натворил, Гастер..?

Два аккуратных шага вперёд. Воронка за ним сразу схлопнулась обратно в точку и бесследно исчезла. Скелет медленно поднял ещё горячую кисть и дунул на неё, остужая за считанные мгновения, после чего вернул артефакт на место: кисть как влитая вошла в свою петлю на гладком ремне, перекинутом через плечо под пиджаком. Рядом с ней висел ещё десяток похожих. Затем он приложил пальцы к подбородку и ещё сузил глаза. Пока он размышлял, зрачки поменяли свою форму несколько раз: круги, квадраты, треугольники. Наконец он принял решение. Рука двинулась. Пальцы уверенно сошли с подбородка и в застывшем воздухе прозвучал щелчок.

Зал суда. Свет от молнии, проходя сквозь витраж, освещал угрюмую сцену, развернувшуюся перед чужаком. Гастер, ещё живой только благодаря Решительности, лежал на полу, с одновременными предвкушением и бессильной злостью наблюдая за результатами своего эксперимента. Кросс, неизвестным образом преодолевший смертельные травмы и телепортировавшийся сюда, с жуткой улыбкой протягивал руку вперёд, охватывая всех вокруг телекинетическим полем. И остальные… Эксперимент ещё смотрел на Гастера с читаемой ненавистью. Андайн уже вскинула копьё, отреагировав на хлопок позади. Папирус замер с испугом на лице - он не успел развернуться, но уже знал, кто там.

“Новичок” прошёл между ними, наскоро зарисовывая каждую видимую его чуткому глазу деталь. Шаг влево, шаг вправо, подобрать хороший ракурс… Магические чернила сочились из его пальцев и собирались в стилизованные проекции текущего момента. Когда очередь дошла до Гастера, он остановился. Пристальный взгляд на то, что когда-то было его другом, вселил в его разум не поддающуюся простому описанию эмоцию. Плечи художника дрогнули, во взгляде проступила горечь.

— Что же ты натворил… — тихо повторил он.

Присев рядом, он продолжил рассматривать окружение. Даже кому-то вроде него нужно было время для того, чтобы дать сомнениям улечься. Он знал, чем может обернуться импульсивный поступок. Для этой вселенной и для других.

Неизвестно, сколько времени он провёл так. Но каждая минута была необходима так же, как утопающему необходим глоток свежего воздуха.

Наконец, скелет встал. Он достал одну из кистей с ремня и провёл ей перед собой, оставляя в пространстве идеально чёрный след. Второй мазок, третий - просто след превратился в грубо очерченную сферу. Кисть скользнула обратно, на положенное ей место. Художник взял сферу в руки, а затем развёл их в стороны, окружая их с недвижимым Гастером сплошным барьером. Закончив с этим, он сделал пару шагов к “владельцу” этого мира и ткнул пальцем в его разбитый лоб.

Тот сразу ожил. Красный зрачок метнулся из стороны в сторону, пытаясь понять, что произошло:
— Ч-что..? — хрипло вырвалось изо рта. Голова медленно повернулась, зрачок нацелился на скелета, стоящего над ним. — Инк?

— Гастер. — с упрёком произнёс Инк.

— Что ты здесь… делаешь? — каждое слово давалось поверженному с невероятным трудом. Но любопытство в его мире всегда превосходило здравый смысл, поэтому молчать он не мог.

— Отстраняю тебя от этого… проекта.

Гастер дёрнулся. Не судорога. Не непроизвольное движение умирающего тела. Страх. Одна фраза заполнила всё его сознание незамутнённым, диким ужасом.

— Н-нет… Инк… Моё будущее! Моя Перезапи--!

Художник не дал ему продолжить. Он наступил на череп извивающейся фигуры и его тон вмиг заледенел:
— Ты хорошо скрывал от меня детали своих методов. Скажи, когда ты впервые… лишил кого-то из них жизни? На какой попытке?

Ботинок с золотой подошвой вдавил череп Гастера в каменный пол сильнее. Он пытался двигаться, но Инк намертво пригвоздил его.

— Когда те драгоценные дети, ради которых ты был готов пожертвовать жизнью, стали “экспериментом”?

Каждое слово божества звучало всё холоднее, но градус паники подсудимого только повышался.

— Сколько лет ты ломал волю окружающих, пытаясь угодить своему эго?!

“Подожди!”, пронеслась чужая мысль в голове Инка. Тот поднял ботинок с начавшего трескаться черепа. “Я могу всё объясни--!”

— Нет.

Он поднял тело Гастера телекинезом и с действительно божественной силой швырнул о чёрную стену. Облако пыли взметнулось к своду сферы. Пыли, которая секундами ранее была осколками костей.

— Это… — скелет придал особую интонацию первому слову. — …заканчивается здесь и сейчас.

В руке сверкнуло - и материализовалась длинная металлическая рукоять. Бруми. Любимый инструмент. Но сегодня вместо пучка ворса наконечник венчало лезвие.

Он медленно прошёл сквозь облако, настигая Гастера так, как смерть настигает любого. Единственный звук - ритмичное цоканье драгоценного металла по камню, словно дорогие часы отбивали последний такт бального танца.

Гастер смотрел на него снизу вверх. Череп покрылся тонкой сетью трещин. Красный зрачок дрожал, но ни на мгновение не сходил с такой знакомой ему фигуры.

— Ты… тоже видел то будущее… — прохрипел он. — Ты знаешь… оно было… прекрасно…

Инк молчал. Затем присел рядом - не как палач, нет. Как старый друг, садящийся за один стол. Пальцы правой руки коснулись края треснувшего черепа. Почти нежно.

— Видел.

Лезвие вошло без замаха. Зрачок дёрнулся… и погас.

— И его цена оказалась слишком высокой.

Бруми погас и сложился в компактный жезл. Инк сидел на месте, продолжая смотреть на мёртвое тело падшего друга. Его зрачки быстро сменяли форму. Разочарование, гнев, скорбь. Торжество справедливости. Потеря. Все эти эмоции смешались во взгляде художника. Его плечи дрогнули и послышался тихий всхлип.

— Если бы… Если бы я только… — он не знал, как оправдаться. Зрачки продолжали меняться. — …был рядом.

Под свободной ладонью уже образовалась кнопка Сброса. И он был готов ударить по ней. Даже разбить, если бы это хоть как-то помогло. Но рука не сдвинулась. Он не мог. Прошлое было невозвратно стёрто. Он не мог просто вернуться и начать заново.

Инк вздохнул. Кнопка Сброса испарилась. Затем он протянул руку и коснулся тающей грудной клетки Гастера. Оттуда показалась красная половинка души, ещё не успевшей принять смерть своего хозяина. Она беззвучно проплыла по воздуху и опустилась на ладонь художника. В другой ладони тот уже держал флакон с такой же половинкой, только фиолетовой.

— Ты дал им обещание, Гастер. Дал такое же и мне, — сказал он и сделал небольшую паузу, давая своим зрачкам время стабилизироваться. — Так позволь мне исполнить его.

Он стиснул флакон в ладони и закрыл глаза. Сначала ничего не происходило, а затем… тусклое фиолетовое свечение пробилось сквозь кости пальцев. Оно стало ярче. Ярче. Вот, уже вся внутренняя часть выстроенной Инком сферы была озарена этим неестественным оттенком. И когда Инк открыл глаза, перед ним висела новая кнопка.

Перезапись.

Свет. Тихое, спокойное утро - такое, которое возможно испытать лишь раз в жизни. Десять фигур стоят посреди поля золотых цветов, ошеломлённо переглядываясь. Трое Дриимурров. Двое скелетов. Рыба и ящерка. Паучиха и робот. Человек.

— Ч-что за… — опомнился первым Кросс.

— Мы… победили? — шатким голосом проговорил Азриэль.

Эксперимент с отчаянием в глазах выставил нож и закружился на месте, реагируя на каждый шорох. Азгор и Ториэль обнялись. Андайн и Альфис стояли в ступоре, не в силах вымолвить ни слова.

— КАК?! — закричал Эксперимент, не найдя угрозы. — У НЕГО ВЕДЬ БОЛЬШЕ НЕТ… Нет… нет-нет-нет. Этого не может быть!!!

Маффет подошла к нему и попыталась положить одну из лап на плечо:
— Фриск, Чара, всё в--

Он с силой отбил её лапу, едва не порезав паучиху. Меттатон подхватил её, не дав упасть.

— Нет-нет-нет-нет… — продолжил паниковать Эксперимент.

— Эй! — окликнул их незнакомый голос откуда-то неподалёку.

Все обернулись на звук. Эксперимент медлил дольше остальных, но тоже повернул голову. Там, откуда их позвали, стояло большое дерево с раскидистыми ветвями и густой листвой. Оно медленно качалось под нежным ветром. Источником голоса оказался высокий скелет в тёмно-фиолетовом пиджаке и чёрных штанах.

— …Инк? — голос Эксперимента дрогнул. Он узнал творца, хотя они и не виделись десятилетиями. — Что ты сделал? — его взгляд упал ниже, к стволу дерева, и он застыл.

Там лежало невредимое тело Гастера.

— Что. Ты. Сделал. — угрожающим тоном повторил он.

Инк вскинул руки, как бы защищаясь от выпада, затем вымолвил всего два слова:
— Гастер мёртв.

Волна облегчения прокатилась по полю. Ториэль прижала ладонь ко рту. По её щекам катились слёзы. Слёзы счастья. Азгор стоял рядом и просто держал её. Его руки дрожали, а по лицу было видно, какая тяжесть сошла с плеч.

Альфис стащила очки и принялась протирать их краем халата. Они были идеально чисты, просто ей нужно было чем-то занять руки. Андайн не сводила глаз с тела под деревом. Она видела мертвецов раньше. Она сама убивала. Но это был не просто мертвец. Этот знаменовал конец гнёта.

Меттатон молчал. Ни одной искры, ни одного отработанного жеста. Его корпус, обычно источавший уверенность, сейчас казался просто мёртвым металлом.

Папирус не смотрел на тело. Он смотрел на Кросса.

— Гастер… мёртв? — Эксперимент произнёс это так, будто пробовал что-то совершенно новое на вкус. Он задумчиво отвёл глаза в сторону… и с испугом отпрыгнул назад, снова выставляя нож. Инк бесшумно телепортировался и теперь стоял прямо перед ним.

Бог хмуро посмотрел на магическое лезвие, а затем одним пальцем отвёл его в сторону от себя.

— У меня есть кое-что, принадлежащее одному из вас, — сказал он, раскрывая ладонь.

На ней покоилась красная половинка души, стабилизированная магией Инка. Эксперимент поражённо уставился на неё:
— Значит он и правда мёртв… Но… вы же работали вместе.

— Стоять, — вмешался в диалог Кросс. Его голос звучал глухо, но твёрдо. Перезапись излечила всех от травм, но разум скелета ещё не оправился от произошедших событий. И теперь он двигался навстречу им. — С чего вдруг я должен позволить тебе, соратнику Гастера, вернуть ему… им… — он сделал паузу, выразительно посмотрев на Эксперимент. — …эту часть души?

— Потому что я - не его соратник, — в голосе Инка снова проступил холодок. — Мы были коллегами, даже друзьями. Но именно я убил его. Казнил за преступления против вас.

— И по какой же причине я должен тебе верить? — Кросс уже стоял между богом и человеком. Его тон накалялся. — Последнее, что я помню - то, как они собрались вокруг Гастера и собирались добить его. И вдруг кто-то снова всё перезаписывает. И теперь мы здесь.

Кусочек души продолжал медленно пульсировать в раскрытой ладони Инка. Он закрыл её и сложил руки на груди.

— Послушай меня, Кросс, — тот вздрогнул. Эксперимент тоже удивился - он не ожидал, что бог знает это имя. — Как думаешь, что бы произошло, если бы я не вмешался?

Кросс хотел ответить, но Инк не дал ему слова:
— Ты бы убил всех в том зале и дал Гастеру время сбежать. Ты бы отобрал душу Фриска и Чары и стал его новым экспериментом.

Плечи Кросса поникли. Он знал, что это правда. Он действительно намеревался это сделать, не задумываясь о последствиях.

— И… ты предотвратил это, — побеждённо проговорил он. Однако это не убедило его до конца. — Но почему ты не вмешался раньше? Если ты настолько силён и так долго знал Гастера, почему не помешал ему?

— Виноват, — опустил взгляд Инк. — Даже я не всеведущ. Когда я впервые познакомился с Гастером, его идея вскружила мне голову. Перезапись была именно тем, чего мне не хватало, — он повернулся спиной к Кроссу и Эксперименту и замолк на пару секунд. — И я не думал, что его любопытство превратится в одержимость…

Кросс отступил. В голосе незнакомца не было фальши - скелет слышал достаточно лжи за свою жизнь, чтобы отличить.

— Делайте… что бы вы там ни делали, — махнул рукой он и шагнул обратно.

Эксперимент проследил за ним взглядом и едва заметно кивнул. Затем он подступил к Инку:
— Это ты сейчас перезаписал вселенную, верно?

— Да, — коротко ответил тот, не поворачиваясь.

— Значит часть его души у тебя.

— Обе части, если считать украденную у вас Решительность.

— Что ты собираешься делать с ней?

Инк повернул голову и посмотрел на Эксперимент. Затем улыбнулся.

— Предлагаю бартер. Если вы готовы отказаться от Перезаписи, я готов вернуть вашу Решительность. Точнее, твою Решительность, Чара, — показал он в сторону призрачной фигуры, невидимой для всех остальных.

— Я… но что насчёт Фриск?

— Пока что вам ещё придётся пожить в одном теле. Объединение души не изменит этого. Гастер сделал с вами что-то такое, что я до сих пор не могу разгадать. Мне нужно лучше понять Перезапись, чтобы распутать вас.

— Хорошо… — Фриск и Чара явно вели активный мысленный диалог, но подслушать его не мог даже Инк. — Тогда мы готовы. Просто… пообещай, что это будет не больно. Не как когда это сделал Гастер.

— Обещаю.

— Ты так и не ответил на вопрос, — сказал Чара, рассматривая собственную, отныне целую душу. В процессе объединения и Перезаписи они с Фриском поменялись местами - теперь он управлял этим телом. — Что ты собираешься делать с его душой?

— Пользоваться. Перезапись может помочь бесчисленным мирам, — не стал скрывать свои намерения Инк.

— Ага-а… — Чара прищурился, глядя на него снизу вверх. — И как я пойму, что ты не превратишься в копию Гастера?

— А это уже следующая часть плана… — бог ухмыльнулся, поворачиваясь к другим персонажам, стоящим неподалёку. — Друзья! — торжественно произнёс он. — То, что произошло с вами и вашим миром - недопустимо. Я не сумел предвидеть жестокость Гастера, не сумел остановить его эксперимент вовремя, и всё это время вы платили за это своими жизнями и своей свободой.

Девять монстров и человек внимательно слушали то, что божество скажет дальше.

— Я не собираюсь дать этой ошибке повториться. Но меня одного недостаточно - я не вездесущ. Поэтому я хочу предложить вам кое-что. Не как бог. Не как судья. Как тот, кто видел падение мириадов миров и не хочет увидеть ещё одно.

Он замолчал, подбирая слова. Зрачки спокойно перетекали из одной формы в другую: круги, затем треугольники, потом квадраты.

— Есть место, куда уходят те, чьи вселенные погибли. Убежище. Новый дом. Мы называем его Омега Таймлайн. Там нет Сбросов. Нет Перезаписей. Никто не властен над вашей судьбой. Там можно просто жить… если вы этого хотите.

Ветер качнул ветви дерева, и золотые цветы склонились под его порывом.

— Но есть и другой путь. Тяжелее. Я предлагаю вам место в правлении Омега Таймлайна. Наивысшее место. Вы станете Советом Икс. Теми, кто будет следить за тем, чтобы ни один мир больше не прошёл через боль, которую вы пережили, — Инк снова повернулся к Чаре. — И за тем, чтобы я не стал копией Гастера.

Короткая пауза. Но на этот раз не тихая - образующийся Совет наполнил её восторженным шёпотом и многозначительными взглядами. Молчали лишь трое: Азгор, Кросс и Чара.

— То, что было уроком для вас, станет легендой для других. А легенды забываются. Ваша задача - сделать так, чтобы этого не случилось, — закончил речь художник.

— Согласен, — громко выговорил Кросс как только слова Инка затихли. Он всё ещё стоял поодаль от остальных, но его поза сменилась: плечи расправились, недоверие во взгляде окончательно рассеялось. — Если мы сможем остановить страдания хотя бы одного мира так, как ты остановил страдания нашего, я готов следовать за тобой.

Пока Кросс говорил, Папирус подошёл сзади и с выражением гордости положил руку на его плечо, беззвучно поддерживая.

— Постой, Са-- кхм, Кросс, — рокочащим, но в то же время вежливым голосом поправил самого себя Азгор. — Нам, жертвам безграничной власти, самим предлагают такую же власть. Не попадём ли мы в ту же ловушку, что наш мучитель?

Глаза Дриимурра опустились на упокоенного Гастера. Где-то в их глубине горела ярость - огонь уязвлённой гордости короля, не сумевшего защитить подданных. Но в то же время накатывали волны жалости к потерявшему путь слепцу.

— Нам ли решать судьбы других? — продолжил он, обращаясь к Инку. — Наша история могла закончиться--

— Она не закончилась, — скелет без капли стыда перебил Азгора. — Ваша история только начинается. И я верю, что только вы сможете помочь мне. Только ваш пример достаточно ярок, чтобы зажечь пламя в сердцах сотен поколений людей и монстров. Только вы сможете реформировать Омега Таймлайн.

Король задумался. Медленно провёл лапой по густой бороде, приглаживая её. Затем повернулся к творцу спиной, обращая взгляд на своих жену и сына.

— Я согласен, — сказал он, заставляя небольшой огненный шар вспыхнуть в ладони. — Наш огонь принесёт надежду каждому, кто её потерял.

Чара молчал дольше всего. Он всё ещё смотрел на небольшое красное сердечко, которое держал перед собой. Решительность. Чистая. Без фиолетовой половины. Без чужого влияния, чужих мыслей. У него наконец-то снова был выбор.

— Выбор, — произнёс он вслух. Все обернулись к нему. — Нас с Фриск лишили всего, — голос звучал тихо, но без дрожи. — Не только жизни. Не только тела. Выбора. Гастер сплавил нас друг с другом и самим собой. Он решал, что и как нам делать, о чём думать.

Глаза парня засветились красным. Он сжал пальцы в кулак, а когда разжал, его душа исчезла - вернулась на законное место.

— Я не хочу, чтобы кто-то ещё прошёл через это. Никто не заслуживает такой участи, — он остановился. Фриск внутри него молчал, но Чара чувствовал его согласие - тёплое, спокойное, без слов. — Мы согласны.

Инк посмотрел на них - на троих принявших решение, на остальных, стоявших за их спинами - и склонил голову. Не как бог. Как равный.

— Тогда Совет Икс основан. Не мной. Вами.

Он выпрямился и в последний раз обвёл взглядом поле золотых цветов, дерево, невредимое тело Гастера, десятерых выживших…

— Добро пожаловать в Омега Таймлайн.

Портал. Не ревущая воронка над крышей замка - ровный, спокойный проём, наполненный мягким светом. За ним не было видно ничего конкретного - только ощущение пространства. Живого. Ждущего.

Первым вошёл Кросс. Он не обернулся ни на брата, ни на бывших врагов, ни на дерево с телом под ним. Его решение было принято. Папирус последовал за ним сразу, без колебаний, словно только и ждал, когда брат сделает шаг.

За ними потянулись остальные. Азгор и Ториэль - рука об руку, как когда-то входили в тронный зал. Азриэль задержался на секунду. Он бросил короткий взгляд на золотое поле, на замок вдалеке, на вершину Эботта рядом и шагнул следом.

Андайн и Альфис - плечом к плечу. Капитан и учёная - всё-таки противоположности притягиваются. Альфис поправила очки и вошла первой - Андайн сразу за ней.

Маффет - бесшумно, как паук, покидающий старую паутину. Меттатон - тоже тихо, без единой искры. И в этой тишине было больше достоинства, чем в любой реплике.

Чара уходил последним из десяти. Он остановился у самого проёма и посмотрел на дерево. На тело под ним. На золотые цветы, которые ветер снова пригнул к земле.

— Мы вернёмся, — произнёс человек. Не угроза. Не обещание. Констатация.

И они с Фриск тоже вошли.

Инк остался один. Он стоял и смотрел на Гастера - на старого друга, который лежал под деревом, невредимый и наконец-то спокойный. Ветер качнул ветви, и несколько золотых лепестков сорвались и опустились на грудь мёртвого скелета. Один за другим. Тихо. Почти нежно.

Затем бог развернулся и вошёл в портал. Свет закрылся за ним беззвучно, как закрывают дверь в комнату, где кто-то спит.

Поле опустело. Осталось только дерево, золотые цветы и тело. Теперь уже не страшное, не великое, просто старое. И молния, ударившая где-то далеко за холмами, возвестила конец грозы.