Подвиг Черногорца
Это произошло в 1905 году, в Русско-японскую войну. Наши полки стояли в восточной Маньчжурии на Сыпингайских позициях. К ним, из расположения японцев выступил всадник с белым флагом. От имени своего военачальника он предлагал любому из русских офицеров выйти и в широком поле сразиться на саблях с японским поединщиком.
В русском лагере стали искать, кого выставить против самурая.
Тогда перед шатром командующего появился высокий и очень худой поручик. Звали его Александр Саичич, 32 лет от роду, был он сербом из Черногории, из племени Васоевичей. По собственному желанию он отправился на войну с японцами и служил в отряде черногорских добровольцев Йована Липовца. Отмеченный наградами и ранениями, храбрый Лексо Саичич вызвался зарубить самурая.
Этот черногорец был известен своим воинским искусством. Он мог оседлать коня на полном скаку, пролезть под ним во время скачки, и говорили, будто однажды на ярмарке он перепрыгнул двух волов, запряженных в ярмо с ралом. Простой палкой он выбивал саблю из рук опытного бойца, а сойдясь как-то на дуэли с итальянским учителем фехтования, обезоружил его и заставил бежать без оглядки.
Под звуки марша поручик Саичич выехал из русских рядов на середину поля. Навстречу двигался всадник с японским изогнутым мечом, катаной. Самурай был одет в черные меха и, как потом вспоминал сам черногорец, походил видом на злобного орла. Страх Божий. Ободряющий глас войск утих, когда противники поскакали один на другого, и земля зашаталась под конскими копытами.
Зазвенели клинки, и вдруг, на скользящий удар катаной, рассекший ему лоб, Лексо Саичич ответил смертельным выпадом. Раздался вопль, и конь самурая уже несся прочь, волоча застрявшее ногами в стременах мертвое тело. Труп в черном упал за сотню метров перед первыми рядами японского войска. Саичич доехал до лежащего противника, поклонился и галопом отправился назад, к своим.
Русские полки приветствовали черногорца, вытянувшись по команде «смирно!» Затем раздались громоподобные аплодисменты. Адмирал Рожественский заключил поручика Саичича в свои широкие объятия, а вскоре, при особом сопровождении прибыл и японский адмирал Того, легким поклоном поздравивший победителя. За этот поединок Лексо Саичич получил в войсках прозвище «Муромец».
Это была картина, имевшая место только в эпических песнях: перед двумя построившимися армиями, русской и японской, поле брани должны были разделить два воина. Одним из них был поручик Александар Лексо Саичич…
Дождь так лил, что казалось и небо над Цетиньем расплакалось. «Слезы, — говорят хронисты, — не скрывали ни король Никола, ни королева Милена, были влажными и платки принцев и принцесс, тогда как большинство народа вытирали слезы ладонями». Было 7 апреля 1911 года. В цетиньской больнице «Данило I» от последствий падения с верхнего этажа Королевского дворца умер капитан Александар Лексо Саичич, на 38-м году жизни. В похоронной процессии, которая два дня спустя, при сопровождении государственного оркестра и почетного отряда, двинулась на кладбище, вместе с дворцовой свитой и дипломатическим корпусом, безмолвно шагала масса людей.
Во главе процессии, как своеобразный документ покойника, на нескольких подушках лежали ордены и медали: русские ордены святого Владимира с мечами и лентой II степени, святой Анны I и II степени, святого Станислава с мечами и лентой II и III степени, русская медаль за ранение, черногорская медаль за храбрость и Данилов орден IV степени, итальянский крест…Любопытная коллекция и для геральдистов, сказали бы знатоки. Они тогда, пользуясь случаем, шепотом пересказывали прошлогоднее событие, которое стоило жизни человеку, перед чьей саблей и самураи скрывали свои косы. И что же тогда произошло?
Муромец нового века, как его назвали русские после боя под Юн-джу-аном по своему легендарному герою Илье, Александар Лексо Саичич услышал, что огонь охватил первый этаж Королевского дворца на Цетинье и домчался как без души. В опасности оказался и верхний этаж, где находились многие драгоценности, особо ценные подарки черногорскому двору и королю от многих правителей Европы и мира. И пока большинство пыталось сквозь огонь первого этажа пробиться наверх, Лексо скинул рубаху, намочил ее в первом тазе с водой, обмотал вокруг головы и пробежал сквозь пламя. Сверху он смог, сбрасывая вниз людям, спасти кучу ценных вещей, без которых современные многочисленные посетители Музея короля Николы остались бы лишены целостного взгляда на историю этих пространств. А когда огонь начал угрожать и ему самому и когда было невозможно сбежать вниз по ступенькам, он прыгнул на мощеный камнем двор и тяжело повредил обе почки.
Он долго болел, находясь под вниманием и присмотром всех, с частыми визитами короля и его семьи, но излечения не было. Умер человек, перед военной доблестью которого явно, перед армиями, преклонились и русский адмирал Рожественский и его японский коллега по чину Того. До истории о самом событии, то есть битве с самураем, следует быстрым маршевым шагом пройти через жизнь Саичича.
Александар Лексо Саичич родился в селе Виницка рядом с Беранами 5 августа 1873 года в родовом имении достойного потомка Вука Брайотича — известного командующего Васы Саичича, как пишет в своей занимательной и подробной работе «Черногорцы в русско-японской войне» историк др. Джуро Батричевич. Школу и гимназию он посещал на Цетинье, как питомец князя Николы. Гимназию он продолжил в Дубровнике, откуда прибыл в Белград, где закончил Пехотную школу младших офицеров и потом, как адьютант бригады Васоевичей, служил в Черногории 3 года. Из этого времени и происходит рассказ о его невероятных умениях. Говорилось, что он мог оседлать коня на полном скаку, пролезть под ним в момент гонки, скакать, повернувшись назад, саблей рассекая воображаемого противника. А на ярмарках, когда собирался весь народ, он мог перепрыгнуть и самого крупного коня. Однажды, как упоминают, он перепрыгнул двух волов, запряженных в ярмо с ралом. А на горе Турии, над Рожаем, в месте Ластовици пастухи и сегодня показывают два камня, границу, которую когда-то перепрыгнул Лексо Саичич. Выше шести метров.
Об умении, с которым он действовал саблей, в народе остались легенды. Одна гласит, что на поддразнивание брата дяди Мила, командующего Нижневасоевичской бригады, он бросился палкой на его саблю и сразу выбил оружие из рук. Затем движением, которое мало кто из присутствующих мог видеть, саблей он скинул пуговицу рубахи под горлом. Итальянского учителя фехтования на Цетинье он унизил в дуэли, когда после нескольких ударов выбил оружие из рук и заставил его бежать без оглядки, как доказанно слабого наставника.
С намерением совершенствоваться как воин он уехал в Стамбул и служил три года поручиком турецкой гвардии. Оттуда он отправился в Россию, где вскоре, в начале февраля 1904 года разгорелась русско-японская война. Настоящий шанс для воина, поручика, чтобы знание и умение подтвердить на поле боя. И подтвердил их так, что в ходе 2-х летней войны на дальнем востоке России получил три тяжелые раны в трех битвах и на грудь повесил горсть медалей и орденов. Этого ему было недостаточно и он укоренился в народной песне благодаря дуэли с самураем. А где и как произошло событие, которое записали и русские хронисты, свидетели неблестящих действий своей армии?
Две армии продвигались друг к другу. И затем они остановились под Джун-джу-аном, в восточной Маньчжурии, недалеко от Владивостока. Русские перед японцами, на второй год русско-японской войны (1904-1905). По классической сценографии, битву следовало вести посреди поля. Широкого, конечно. И пока русские стратеги искали лучший путь, который бы их привел к победе, после ряда неудач, из противоположного лагеря выделился всадник с белым флагом. Что он хочет?
Командующий японскими отрядами, через своего посланника с белым флагом, требовал от русского коллеги выбрать одного воина, который перед битвой выйдет на дуэль с их самураем. Русские штабные офицеры были, мягко говоря, ошеломлены. Седые головы с эполетами не могли поверить, что японцы и в начале 20 века придерживаются своего старого обычая. Совет длился долго: если не пошлют дуэлянта — позор, а если решат принять японский вызов, то кого послать для противостояния их искусному и опытному воину. Они знали, что победа в такой дуэли означает психологическое преимущество перед предстоящей битвой.
И решение было принято: найти добровольца, который захочет и осмелится противостоять самураю. Его нашли сразу, или лучше сказать, он их нашел. Как только по лагерю раздался глас о поиске добровольца, который должен защитить честь и славу русского оружия и боевые искусства, перед палаткой командующего почти бегом примчался высокий и худой поручик.
— Александар Саичич из Берана, Черногория — резко салютовал он. — Подданный князя Николы, сейчас на службе Его царского величества, я готов выйти на дуэль с ненавистным врагом…
И пока офицеры недоверчиво рассматривали 32-х летнего добровольца, он стоял перед ними как вкопанный, терпеливо ожидая дальнейший приказ. Высшие офицеры долго шептались и затем решили, что нет другого выхода, как дать ему шанс, когда он так самоуверенно его просил, а никто другой не попробовал.
Питомец князя Николы салютовал по правилам и сразу отправился искать коня и саблю, которые бы ему лучше всего подошли. Саблю он нашел быстро, из предложенных коней выбрал только третьего. Того, который по команде наездника, мог двигаться слева направо, избежав атаку неприятеля.
В нереальном окружении, подобном нашим эпическим песням, Саичич выехал на середину поля. В сопровождении музыки военного марша. Из противоположного лагеря, гласит рассказ, вышел воин, одеты в черный мех. Страх божий. Лексо позднее рассказывал, что он напомнал ему какого-то злобного черногор орла. Дуэль на жизнь и смерть.
Голоса войск стихли, когда дуэлянты двинулись друг на друга. Взрыхлилась земля под копытами коней. Затем стон после удара стали о сталь. Оба и далее в седле. Потом снова стык. Нацелился герой на героя. Поэт увидел это так: «Один на другого полетел/Как орлы ударили/А сабли замахали/К Солнцу приливали…» Как некий античный хор вздохи войск, с одной, и с другой стороны.
Затем Саичич ощутил жестокую боль и что-то теплое пролилось со лба в глаза. Рукавом мундира он успел на мгновение вытереть кровь и увидел злосчастное рассечение на голове. В мгновение он согнулся и взмахнул саблей. Услышал крик рядом с ухом, и потом величественное «да здравствует» на русском. Ужасное ржание заставило его обернуться: конь самурая бешено бежал, тянув хозяина на ноги, застрявшие в шпорах. Он упал за сотню метров перед первыми рядами японского войска.
Саичич доехал до неподвижного тела, поклонился и галопом отправился назад, к своим. Его встретила музыка и команда «смирно». Потом, как говорят, по русской армии разнеслись громогласные аплодисменты. Среди первых его поздравил адмирал русского флота Рожественский , один из способнейших военачальников, а вскоре, при особом сопровождении прибыл и адмирал японского флота Того и легко поклонился победителю. Рыцарство тогда еще было в цене.
Однако это психологическое преимущество, достигнутое победой в дуэли, не помогло русской армии под Юн-джу-аном. Историки оценивают эту битву как ничейную, а русско-японская война окончилась военным поражением России, узаконенным в Портсмуте(США) 5 сентября 1905 года.
