Российская Империя: обреченная экономика или будущий лидер?
(Софистика левых: Роберт Аллен)
Часть I, II, III, IV, V, VI, VII, VIII
Часть IX. Российская Империя: обреченная экономика или будущий лидер?
§33.«Пшеничный бум» как доказательство обреченности Российской Империи
§33.1.Актуализация
В этом цикле мы уже поднимали такие темы, как «сталиномика», НЭП и «Застой». Однако «От фермы к фабрике» Аллена содержит и критику поздней Российской Империи (РИ).
Перед тем, как мы начнем разоблачение, задайте сами себе вопрос: «Насколько часто вы слышали аргумент про Российскую Империю, мол, она к 1913-му занимала первое место в экспорте пшеницы и СССР, который из-за бессилия совхозов в 1960-е стал импортировать пшеницу из Канады и США?». Полагаю, что довольно часто. Если вы либертарианец, то наверняка слышали что-то подобное, скажем, от Егора Просвирнина.
Так вот, Аллен во 2-3 главах «опровергает» устоявшееся мнение, что колонка «1 экспортер пшеницы» — преимущество хозяйства РИ. Это, скорее, «болезнь» российской экономики. Согласно Аллену в 1880-1917 г.г. галопирующий рост экономики РИ был искусственным. Он не имел прочной базы. Экономика России тащила за собой из прошлого множество устаревших институтов, например общину. РИ была своего рода колоссом на глиняных ногах. Разберем же подробнее, как Аллен аргументирует эту точку зрения.
К началу Первой Мировой Российская Империя лишь создавала иллюзию роста и пром. переворота. На практике это была крайне зависимая от экспорта пшеницы страна. К 1913-му она попала в состояние «ресурсного проклятия». Экономика РИ была крайне слабо диверсифицирована. Бум же иностранных капиталовложений в промышленность не был самостоятельным драйвером экономического роста. Только 1/8 всех инвестиций в хозяйство исходила от иностранного капитала к 1913-му. Аллен доказывает, что рост почти всех отраслей — кроме с/х — был фикцией. К слову, такой крайний пессимизм он унаследовал от историка Гершенкрона. В «От фермы к фабрике» присутствует множество ссылок на него.
Все доводы Аллена можно свести к 6 блокам:
§33.2.РИ как автаркия
Большая часть индустрии была защищена протекционизмом. Это можно сказать даже о легкой промышленности. Бум в ж/д также связан с этим (другая его причина по Аллену связана со «пшеничным бумом»). Именно поэтому внушительный прирост ж/д полотна в годы правления Николая Второго на 4,5% в год — фикция. Протекционизм приводил к взвинченным ценам на отечественную продукцию и ограничению конкуренции. К слову, Сталин логически завершил эти тенденции царской России, сделав СССР автаркией.
§33.3.Экономика РИ как карточный домик
«Пшеничный бум» 1880-1913 г.г. поднял мировые цены на пшеницу в несколько раз. Однако по Аллену этот бум — единственный драйвер эк. роста. Значительный прирост добавленной стоимости в 1880-1913 г. г. пришелся на с/х. Остальные отрасли имели куда более скромную прибавку, завися от мировых цен на пшеницу. Так, всплеск ж/д строительства при Николае 2 был опосредован потребностью освоить отдаленные рынки сбыта/пахотные земли.
«Пшеничный бум» сказывался на росте доходов кулаков и середняков. По данным Дэвиса, Уиткрофта и Госплана 1920-х (к 1913-му) 55% всего внутреннего рынка сбыта формировал «пшеничный бум». Это был растущий совокупный спрос кулацких и середняцких хозяйств. Остальные 45% — горожане. Экономика РИ была колоссом на глиняных ногах, сильно зависимым от цен на пшеницу.
После 1917-го мировые цены на пшеницу сократились на треть (данные Боброва, см. ниже). К Великой Депрессии пшеница обесценилась полностью. Если бы ко власти в 1917-м не пришли бы большевики, РИ ждала бы катастрофа. Ведь падение мировых пшеничных цен привело бы к сокращению спроса кулацких и середняцких хозяйств. Затем повалилась бы вслед вся экономика: словно карточный домик.
При Сталине же произошла диверсификация народного хозяйства. После 1933-го страну отвязали от пшеничного (голодного) экспорта. Мягкая бюджетная политика и модель Фельдмана дали толчок невероятно быстрой индустриализации. Стратегии Преображенского и Фельдмана позволили высвободить трудовые, пищевые и денежные ресурсы села, для гиперинвестиций в тяжпром и ВПК. Это в совокупности сделало СССР самостоятельной независимой сверхдержавой.
§33.4.Об избытке труда на селе в РИ
В мире не так много мест, похожих на Восточно-Европейскую равнину по температурному режиму. Наиболее близкая аналогия — с Великими равнинами Северной Америки. Они охватывают штаты Северная и Южная Дакота, Монтана и Вайоминг, а также канадские провинции Манитоба, Саскачеван и Альберта. Обрабатываемые территории в этих краях — примерно четверть от площади мелиорированных земель в “50 губерниях” (территория Российской империи восточнее Урала за вычетом Польши, Финляндии и Закавказья). Урожайности в Европейской части России (включая Украину, Белоруссию и Северный Кавказ) и на Великих равнинах в 1910-1920-х гг. сопоставимы. На русских землях существенно выше были урожаи картофеля и ржи.
Но основным продуктом в обоих регионах была пшеница, а потому в стоимостном выражении производительность земли в России была ненамного выше. При равной урожайности земли КПД труда заметно отличались. В Европейской России на 1913 год жило примерно 16 млн крестьянских семей. На Великих равнинах числилось около полумиллиона фермерских хозяйств. Разница в 32 раза. Аллен в четвертой главе заключает, что отдача от земли была почти одинаковой в РИ и США. Однако общинная система намного уступала по эффективности использования труда. Таким образом, учитывая все факторы, Аллен утверждает: с/х в РИ требовало в 8 раз больше труда, чем с/х в США.
Кроме того, используемая площадь «Великих равнин» была вчетверо меньше. Надо, впрочем, учесть, что часть русских крестьян была занята в несельскохозяйственном производстве. С другой стороны, канадские и американские фермеры на время уборки урожая и для его обмолота нанимали подёнщиков. Но даже с учётом этих факторов получается, что производительность труда в России была во много раз ниже, чем в Канаде и США.
Такая разница объясняется двумя факторами:
- Американцы использовали намного более совершенные орудия труда, их сельское хозяйство уже было во многом механизировано к 1920-м гг. Использовались сеялки, сноповязки, гужевые уборочные машины, паровые молотилки. Плуг из хорошей стали почти полностью вытеснил старый, деревянный, которым продолжали пользоваться в России.
- В России был малый размер крестьянских хозяйств. Если на Великих равнинах средний размер фермы составлял 84 га, то в России — всего 11 га. Но и эта площадь часто была рассечена мелкие участки (“чересполосица”). Маленькие размеры не позволяли реализовать эффект масштаба, задействовать мощные машины, требовали избыточного числа лошадей. По оценке, использование сеялки становилось эффективно только для хозяйств с площадью больше 20-30 гектар, да и то если эта площадь была собрана в единый участок.
Но даже при имеющихся технологиях село имело двадцать миллионов “лишних” рабочих мест, подсчитывает Аллен. По свидетельству известного экономиста Чаянова, на уборку одной десятины урожая уходило в среднем 4,3 рабочих дня. Примерно такая же производительность была характерна для США в XIX веке, когда для жатвы использовали серпы. Если считать, что на жатву приходилось десять дней, то для сбора урожая было необходимо 18,6 миллионов человек. Но на 16 млн крестьянских семей приходилось около 40 млн эквивалентных лет работы взрослого мужчины, подсчитывает Аллен (в среднем на одно крестьянское хозяйство приходилось пять человек, включая детей, стариков и женщин, которые были совсем неработоспособны или не могли работать так же тяжело, как взрослые мужчины). Выходит, примерно половина рабочих рук на селе оставались не у дел даже во время самой тяжёлой работы — во время жатвы. Получается, на селе жило много миллионов человек, которых можно было “перекинуть” в промышленность без вреда для сельского хозяйства. Неужели Фельдман и Преображенский были правы, а их модель - работоспособной?!
§33.5.О всепожирающем росте арендной платы
Ссылаясь на Анфимова, Аллен сообщает, что «пшеничный бум» привел к резкому росту арендной платы. С 7 р. в 1888 г. до 14 р. к 1914 г. Понтрягин подсчитал, что в реальном выражении цена аренды выросла на 49% (в 1888-1914 г.г.). Шанин приводит данные, что в 1861-1901 г.г. рост был 5-кратным. При этом он опирался на индекс потребительских цен Санкт-Петербурга. К фактору роста арендной платы добавлялось резкое увеличение населения, что поднимало стоимость еще выше. В общем развитие РИ в последние десятилетия — рост без процветания и увеличения уровня жизни.
§33.6.Стагнация доходов в РИ
Протекционизм в экономике, резкий рост арендной платы и численности населения привели к стагнации зарплат. Реальная покупательская способность населения с правления Александра 3 по 1913-й не поменялась (При этом в первые две пятилетки потребление выросло аж на 32%!). К слову, стагнация реальных доходов стала косвенной причиной 1905-го и 1917-го. В доказательство этой концепции Аллен приводит ряд графиков.
§33.7.Об успехе советской модели на long-run'e
Даже если предположить высокие темпы роста подушевого ВВП РИ, экстраполировав их на 1917-1989 г.г., все же этот показатель будет ниже достижений СССР. Пшеничный бум и взлет иностранных капиталовложений привели РИ к пиковым показателям прироста: +3,3% ВВП в год и +1,7% ВВП на душу населения в год (данные Грегори). Если большевики не пришли бы ко власти в 1917-м, — учинив промышленную революцию в 1928-41 г.г., — к 1989-му РИ имела бы подушевой ВВП в 5358 долларов (стартовое значение — 1488 долларов в 1913-м). Казалось бы, неплохой рост. Но только если забывать об успехах советской модели. Она достигла к 1989-му показателя в 7078 долларов на душу населения. РИ было не догнать Западную Европу, т.е. отметку в ~ 18000 долларов к 1989-му. Даже на пике эк. модель РИ была неспособна обогнать советский и западноевропейский пути. Стоит учитывать, что Аллен берет ситуацию, когда уровни иностранных инвестиций и пшеничных цен максимальны. В реальности эти условия не выполнялись бы после 1917-го (см. §33.3.). Таким образом, РИ в лучшем случае ждала бы судьба Аргентины или латиноамериканских стран. А в худшем…
§34.Экспорт РИ VS экспорта СССР
С одной стороны, доводы Аллена кажутся взвешенными. С другой, они опровергаются довольно легко.
Вопреки легенде об отсталой аграрной России почти половина ее экспорта (45% или 2 366 млн. рублей) приходилась на промышленную продукцию. Сельскохозяйственной продукции было экспортировано на 2 932 млн. рублей (55%). В 1940 году СССР экспортировал промышленной продукции на 582 млн. рублей (в 4 раза меньше, чем Российская империя), что составило 55% от общей суммы экспорта, а сельскохозяйственной продукции на 484 млн. рублей (в 6 раз меньше, чем в 1913 году) – 45%. Таким образом, после «индустриализации» структура экспорта изменилась несущественно, а его объемы сократились кратно. Ведь в 1932-м Великая Депрессия и протекционизм сделали «голодный экспорт» нерентабельным. Об этом сообщает и Аллен.
Осокина в «Алхимии советской индустриализации» пишет, что к 1931-му расходы на импорт станков и оборудования на 50% превышали доходы от сворачивающегося экспорта. Первоначально потери Политбюро стремилось компенсировать ростом физических объемов. Однако тем самым оно низвело село до голодомора, форсируя хлебозаготовки.
Модель же роста за счет внутренних ресурсов (стратегий Преображенского и Фельдмана) не оправдала себя в СССР. В 1928-37 г.г. потребление выросло на жалких 3%, по данным Бергсона. Андреа Грациози сообщает, что в 1928-53 г.г. потребление рабочих и колхозников стагнировало.
§35.Манипуляции Аллена с ВВП СССР
В §33.7. упоминалось, что советская модель позволила достичь показателя в 7070 долларов на душу населения к 1989-му. Аллену такой рывок представляется большим успехом, учитывая, что ВВП на душу населения РИ в 1913-м составлял жалких 1488 долларов. Плохие стартовые позиции не стали препятствием для советской модели. Излагая данную позицию, Аллен ссылается на сводки Мэддисона.
Вопрос ребром: как Мэддисон считал ВВП СССР? Ни для кого не секрет, что этот показатель неприменим для плановых экономик и слабо приложим для ресурсозависимых. Про поздний Союз же можно было сказать, что это ресурсозависимая плановая экономика. Так вот, некорректно брать рыночную стоимость советских промобъектов, деля ее на количество граждан. Неверные инвестиции в чугун, сталь, цемент и прочее не отражались на росте потребления. Раздутая категория «А» не означала развитую категорию товаров «В». Следовательно, ВВП на душу населения не подходил для централизованного советского планирования. Сложно понять, как Мэддисон вывел цифру в 7070 долларов.
На стр. 292-294 Аллен приводит обоснование точки зрения Мэддисона. Особенно он подчеркивает, что ссылки на данные ЦРУ делают расчеты Мэддисона крайне обоснованными. Аллен считает, что определить ППС советских граждан можно по официальному обменному курсу. Разумеется, он был искусственным и заниженным. Однако Аллен полагает, что это работает в его пользу. Ведь использование заниженного официального курса ведет к недооценке, а не переоценке потенциала экономики СССР. Таким образом, «7070 долларов на душу населения к 1989-му» — нижайшая опорная точка. В чем проблема этого подхода Аллена?
- Данная методика не объясняет, как неверные гиперинвестиции Политбюро в товары категории «А» сказываются на потреблении. Разве могут советские граждане съесть чугун, цемент? Этот довод может показаться слишком банальным. Однако проблема в том, что Аллен не отвечает на него.
- Заниженный обменный курс вел к разрастанию черных рынков. Так, Осокина в «Алхимии советской индустриализации» сообщала, что в начале 30-х Политбюро даже ограничило для иностранцев возможность тратить полученные зарплаты. Большая часть оклада сразу же переводилась на зарубежный счет. Меньшая часть оставалась на руках у иностранных специалистов. Правительство пошло против экономической целесообразности, искусственно урезав доходы иностранцев. Разумеется, это уменьшало покупательскую способность туристов, следовательно доходы в советский бюджет. Политбюро преследовало цель замкнуть все валютные операции на себе. Также оно стремилось подавить черные рынки валюты. Но это не помогало. Все равно инвалюта утекала туда. Обменный курс на черных рынках был выше, т.к. за валюту можно было купить дефицитные товары. Так вот, черные рынки — следствие изъянов планирования и регулирования, а не преимуществ. Все же мы уже видели, что для Аллена подобные обобщения — не помеха. Например, в рост потребления в 1928-37 г.г. он включает и колхозные рынки, приписывая их заслугам Сталина. Однако не стоит записывать в успехи «сталиномики» уровень потребления, достигнутый за счет черных рынков валюты. Делая это, Аллен совершает ошибку.
§36.Азиатская модель роста РИ
Вспомним, на каком зыбком теоретическом фундаменте Аллен строит «успешность» сталинской индустриализации. В 8 части Аллен выражает мысль, что мягкая бюджетная политика и модель Фельдмана ускоряли индустриализацию. Далее он развивает эту идею. Им утверждается, что капиталистическая альтернатива (РИ) лишена этих черт. Это делает её тотально неэффективной. Обоснование этому громкому и субстандартному заявлению — имитационные модели Аллена. Данный софизм мы уже разбирали в §6. Недостаткам мягкой бюджетной политики посвящена 3 часть.
Главная проблема капиталистической модели по Аллену — низкий % реинвестирования. Так, при НЭПе уровень капиталовложений в ВВП составлял не более 8%. Этого значения недостаточно для запуска «современного экономического роста». В чем же изъяны данного подхода?
Исследователь Российской Империи Пол Грегори отмечал, что в начале 20 века эк. развитие России — азиатская модель роста. Другими словами, для низкого ВВП на душу населения хозяйство РИ имело невероятно высокий % реинвестирования в структуре ВВП. В 1885-89 г.г. по уровню инвестиций (7,88%) РИ уступала Германии, США и Австралии, где доходы были выше. Грегори постулирует, что к ПМВ уже 16% ВВП реинвестировалось. Вот что он пишет в статье «Экономическая история России: что мы о ней знаем и чего не знаем»:
Определенные признаки «азиатского» пути видны как в «ранних», так и в «поздних» показателях России. В «ранний» период (1885-1889 гг.) по уровню чистых капиталовложений Россия (7,8%) уступала только Германии, США и Австралии, странам с гораздо более высоким доходом на душу населения. Другой экономикой, явно развивавшейся по «азиатскому» пути, была японская, где уровень чистых инвестиций был примерно равен российскому, несмотря на более низкий доход на душу населения. Однако в Японии часть (15%) чистых капиталовложений была профинансирована за счет иностранных средств, тогда как в России на протяжении всего раннего периода инвестиции финансировались за счет внутренних сбережений. Российский «ранний» уровень личного потребления был исключительно низок для страны с низким доходом. В то время как страны с более высоким доходом на душу населения в «ранний» период обычно имели уровень потребления лишь немного ниже 90%, российский уровень потребления (84%) был очень схож с показателями государств с самым высоким уровнем дохода.
Если сравнивать эти данные с пиковыми значениями «сталиномики», можно увидеть, что в 1930-е капиталовложения были почти такими же — 17% к 1937-му (по данным Аллена). В сухом остатке видно, что рост капиталовложений при Сталине связан не столько с плановой экономикой, сколько с «азиатской моделью роста». А это культурное наследие Российской Империи.
Кроме того, сталинский рост был достигнут при помощи насилия: принудительной коллективизации, перекачки ресурсов из сектора «В» в сектор «А», ограничения потребления. В конце концов форсированные хлебозаготовки привели к голодомору. Бесспорно, в РИ тоже был голод в 1891-92 г.г. Однако по масштабам он не сопоставим с голодомором: в 1891-92 г.г. погибло полмиллиона человек, а самая нижняя планка погибших при голодоморе — 2,5 млн человек (высшая — 7 млн). При Николае 2 рецидивов голода уже не было. При Сталине же они случались регулярно: 1932-33 г.г., 1936-й, 1946-47 г.г. Выводы делайте сами. Напоминаю: пик капиталовложений в ВВП РИ — 16%, пик «сталиномики» — 17%. Разница ничтожная.
Также нужно учитывать, что большевики учинили до Сталина — военный коммунизм. Эта политика уничтожила экономику. По поводу же объективности используемых мной источников можно сказать следующее. Я использую позитивные оценки. Это позволяет сопоставить мнения двух «оптимистов» — Грегори и Аллена. Только один защищает Николая 2, а второй Сталина. Однако даже положительная завышенная оценка уровня капиталовложений при Сталине от Аллена не впечатляет!
§37.О «большом толчке»
В первой части мы разбирали концепцию Мерфи-Шлефера-Вишни. Полное ее название — «ловушка равновесий низкого уровня доходов при появлении внешних эффектов инвестирования». Для краткости мы будем именовать ее «Большим толчком». Смысл данного положения в недостатке спроса на деньги в условиях доиндустриальной рыночной экономики. Недостаточный спрос на наличность ведет к тому, что рентабельными становятся только небольшие разрозненные фирмы. В этой ситуации невозможно строительство крупномасштабного производства. Если маленьким разрозненным фирмам предоставить возможность свободно решать, куда инвестировать, это приведет экономическую систему к неминуемому краху. Только централизованная координация инвестиций способна дать промышленности «большой толчок». Так вот, на стр. 79 Аллен приводит эту концепцию, чтобы обозначить экономику РИ как обреченную. Что же не так с этим аргументом?
Начнем с того, что «ловушка ликвидности» — не фатальная проблема. Выход из нее имеется — экспортоориентированная экономика. Так, Южная Корея в 1960-е не имела внутренних средств для создания наукоемких отраслей. Большая часть населения жила впроголодь. ВВП на душу населения не достигал даже 280 долларов. Казалось бы, по Мерфи-Шлеферу-Вишни Южная Корея должна была впасть в застой. Ведь почти каждый южнокореец потреблял не более 1 чашки риса в день. Однако позже Южная Корея явила капиталистическое эк. чудо. Произошло это благодаря экспортоориентированной политике. Американцы покупали дешевую корейскую электронику, автомобили и т.д. Впрочем, сами Мёрфи, Шлейфер и Вишну замечали, что в быстроразвивающейся Южной Корее 53% промышленного роста было обеспечено внутренним, а не внешним спросом.
Также Мерфи-Шлефер-Вишни полагали, что централизованная координация инвестиций сумеет дать «большой толчок». Российская Империя же в начале 20 века рисковала впасть в застой. Причина в крайней бедности крестьян. Это утверждают данные исследователи. Им вторит Аллен. На стр. 79 он приводит рассматриваемую точку зрения.
Напротив, 1929-41 г.г. Сталин предпочел резкий прорыв эволюционному пути. Массово стали создаваться заводы, влияющие на взаимный совокупный спрос. При Сталине СССР отвязали от экспорта зерна, сделав его независимой автаркией. Так, в 30-х 86% машиностроительной индустрии использовалось на выпуск средств производства. Остальная доля приходилась на армию. Цена рывка — катастрофический голод. Инфляция, разыгравшаяся после фактической отмены привязки рубля к золоту, обесценила зарплаты (см. §29). Советский скачок обеими ногами стоял на человеческих жертвах. Но сам факт этого прорыва не вызывает сомнения.
Итак, в чем проблема этой парадигмы Аллена?
- К Первой Мировой Войне капиталовложения в РИ лишь на 1/8 финансировались из внешних источников. Внутренний спрос был гигантским. Плановый «большой толчок» не требовался.
- Структура экспорта в СССР почти не отличалась от ситуации РИ. Однако в СССР сам экспорт уменьшился многократно. Так, в 1933-м «голодный экспорт» и вовсе был свернут, по причине протекционизма и Великой Депрессии. Ориентация же на внутренние ресурсы не дала плоды (см., например, 2 часть).
- РИ была экспортоориентированной экономикой, что позволило ей выбраться из «ловушки ликвидности». Это подтверждает хотя бы следующий график:
В конце 1 главы Аллен относит Российскую Империю в ряд аграрных стран. При этом он опирается на «традиционную семью», аграрный характер экономики и низкий ВВП на душу населения. Кроме того, он отмечает, что еще со времен Петра 1 государство разгоняло рост экономики РИ. Это совершалось при помощи субсидий, протекционизма и прочего. Сталин же централизовал управление, сделав СССР автаркией. Все же подобный путь был логическим продолжением курса, начатого еще в Российской Империи. Сталин диверсифицировал хозяйство, отвязав страну от экспорта зерна. Масштабные капиталовложения в тяжпром и средства производства позволили СССР крепко встать на ноги. Если бы не Сталин, то Российскую Империю, в лучшем случае, ждал бы путь Аргентины. Такова точка зрения Аллена, как мы уже поняли. В следующей части мы продолжим разбирать мрачную картину перспектив развития РИ, которую рисует Аллен. Будет приведено еще больше аргументов в пользу того, что РИ отнюдь не была колоссом на глиняных ногах. Больший акцент сделаем на опровержении концепции «пшеничного бума» Аллена.
Автор: Timofey Netesoff
