Россия в огне мировой
28 июня 1914 года никто и не думал, что молодой 19-летний мальчик Гаврила, страдающий от чахотки, возьмет в руки револьвер и смертельно ранит наследника австрийского престола эрцгерцога Франца Фердинанда. Никто и не предполагал, что мировая дипломатия впадет в агонизирующую лихорадку из угроз и ультиматумов и не справится с задачей мирного урегулирования международного кризиса, и в результате запустится цепочка необратимых событий из ускоренных мобилизаций вооруженных сил, которые, достигнув кульминации, выльются в Великую войну, названную позже Первой Мировой войной.
Но эта война, вопреки расхожему мнению, не была случайностью. Она была неизбежностью, к которой так или иначе стремились все страны. В 1914 году государственными деятели были предприняты именно те шаги, которые заведомо вели мир к пропасти крупномасштабной бойни. Но ирония судьбы заключается в том, что эти действия стран-участниц войны были неразрывно переплетены с их национальной безопасностью и были реализованы потому, что их целью было выживание, а не потому, что эти государства желали войны. По крайней мере никто, за исключением Германии.
Австрийский двор не без оснований видел за сараевским убийством «черную руку» Сербии, которая в свою очередь не особо скрывала то, что финансировала террористов. Если бы двойная монархия Австро-Венгрии оставила бы это преступления без наказания, то волна южно-славянского сепаратизма, поднявшегося на волне террористической атаки, распустило бы королевство как лоскутное одеяло по кусочкам. Потому ультиматум сербам 23 июля стал своеобразным залогом существования австрийского государства.
Почему же Россия выступила в поддержку своих сербских союзников? Причины были на деле не менее серьезными. Авторитет империи был серьезно подорван после того как в 1908 году Австрия попросту аннексировала Боснию и Герцеговину, пользуясь попустительством Германии, тогда как Россия ничем не могла помешать. Унижение Петербурга дополнилось тогда и тем, что империя не получила никакой компенсации. Естественно, что после такой пощечины и такого удара по авторитету России на международной арене, члены российского Совета министров, даже если и знали о причастности сербов к убийству эрцгерцога, сразу заняли твердую позицию непричастности сербов. Министры также были убеждены, что военное уничтожение Сербии будет равносильно новому унижению России с гораздо более серьезными последствиями. Но что хуже, оппоненты на внутреннем фронте не преминут воспользоваться этим для расшатывания и без того нестабильной ситуацией в империи. Бездействие было бы сигналом к восстанию и для польских лоялистов, и для революционных элементов. Все это неизбежно привело к тому, что Николай II подписал указ о мобилизации войск, направленный против Австрии и России.
Правительство Франции придерживалось той позиции, что Европе жизненно необходим баланс. И Россия была одним из важных элементов этого равновесия. Война России одновременно против двух немецких государств был для нее губителен, и несомненно, что после поражения России весь континент оказался бы под германским влиянием. Потому Франция, даже не дожидаясь формального casus foederis, то есть юридической ситуации, когда Третья Республика была бы обязана приступить к выполнению обязательств по оказанию взаимной помощи по союзному договору, выступила на стороне России.
Англия в свою очередь не была союзницей ни одной из сторон и не была обязана выступить на стороне России и Франции, даже несмотря на то, что имела общие интересы. Однако к 1914 году то, что Германия собирается нападать на Францию в нарушение суверенитета Бельгии, было очевидно практически для всех (кроме командования Франции).
Политика Британии еще со времен Генриха VIII базировалась на обеспечении национальной безопасности путем предотвращения гегемонии в Европе, особенно в том случае, если это государство пытается установить контроль над Нидерландами- естественным плацдармом для вторжения на территорию Британского королевства. Эта логика повелевала Англии выступить против Вильгельма II, точно также как в свое время против Филиппа II, Людовика XIV и Наполеона.
И вот, перебрав всех участников, мы подходим к последнему. И как тут не прийти к простому умозаключению, что вина развязывания войны лежит на Германии. Конечно, все страны-участницы к моменту начала успели согласовать планы перекройки границ Европы (тот же небезызвестным пакт Сазонова-Сайкса-Пико), но именно Германия хотела прирастить территории с самого начала.
Стремление немцев опрокинуть status quo в Европе и перекроить границы и рынки сбыта было вызвано старыми обидами еще прусского королевства, дополнено потребностями молодого государства и было выражено в одной формуле Фрицем Фишером: “ein Griff nach der Weltmacht”.
Австрия набралась смелости и дерзнула выдвинуть ультиматум Сербии, зная, что за последнюю обязательно заступится Россия, лишь потому, что Берлин дал ей карт-бланш, посулив неограниченную помощь. Осмелилась бы двойная монархия, которую не сегодня-завтра сотрясут национальные выступления южных славян и венгров, на такой поступок, если бы не поддержка немцев? Вильгельм II все еще мог предотвратить войну, согласись он на предложение Николая II передать австро-сербский вопрос Международному третейскому суду в Гааге, но немецкий император даже не ответил на письмо русского царя.
Таким образом, Германия 19 июля 1914, объявив войну России, стала тем катализатором и единственным двигателем, который запустил общеевропейскую мясорубку.
Петербург и другие державы встретили войну волной энтузиазма и патриотического подъема. Еще несколько недель назад российское общество сотрясалось от постоянных стачек и забастовок, но уже 20 июля десятки тысяч русских подданных всех слоев собрались на Дворцовой площади с иконами, плакатами и портретами императора и затаив дыхание слушали обращение самодержца к народу, призвавшего точно так же, как и 200 лет назад это сделал Александр I, к защите их родины.
Николай II заявил, что война не будет закончена, пока последний вражеский солдат не будет изгнан за пределы Отечества. Толпа в ответ откликнулась криками поддержки и исполнила гимн Российской империи. Конечно, тогда никто не стал акцентировать внимание на том, что в пределах империи не было ни одного вражеского солдата, и это как раз России нужно было вторгнуться на соседнюю территорию. Но он был прав, сказав, что эта война есть война оборонительная, она была навязана империи против ее воли.
«Германия, а затем Австрия объявили войну России. Тот огромный подъём патриотических чувств любви к Родине и преданности престолу, который как ураган пронёсся по всей земле нашей, служит в моих глазах и, думаю, в ваших, ручательством в том, что наша великая матушка-Россия доведёт ниспосланную Господом Богом войну до желанного конца. Уверен, что вы все и каждый на своём месте поможете мне перенести ниспосланное мне испытание и что все, начиная с меня, исполнят свой долг до конца. Велик Бог Земли Русской!»- Николай II.Для России это была не просто война, а священный крестовый поход. По крайней мере, именно так хотел император, чтобы ее видел народ, и на первых порах ему это удалось. Даже Дума встала на его сторону. 26 июля на специальном заседании депутаты, даже крайние либералы и социалисты, перебивая друг друга выражали слова солидарности и всемерной поддержки правительства и монарха. Председатель Думы камергер М. В. Родзянко, сказал:
«Без различия мнений, взглядов и убеждений Государственная Дума от лица Русской Земли спокойно и твёрдо говорит своему царю: „Дерзайте, государь, русский народ с вами и, твёрдо уповая на милость Божию, не остановится ни перед какими жертвами, пока враг не будет сломан и достоинство Родины не будет ограждено“»
В ближайшие несколько недель император предпринял ряд мер, чтобы подчеркнуть символический характер войны: 22 августа был издан указ о запрещении продажи алкоголя до конца войны, а 31 августа Санкт-Петербург был переименован в Петроград. На волне нравственного очищения в период начала войны главным объектом стало избавление от немецкого влияния, даже из языка стали убирать немецкие слова.
