ЧУДОВИЩЕ ПОГУБИВШЕЕ МИР
Когда я включил «Чучело», то нашел себя очень заинтересованным в увиденном и заранее спроецировал весь горячо ожидаемый альбом Славика. Для меня эта песня вкупе с клипом родила новое переживание, причем и лирическое, и стилистическое. У Славы тут не сверкает рифма и ритмика, а вычурной зауми и вовсе не сыскать, скорее какие-то ортодоксальные и афористичные формулировки: «Человек — это то, во что срет Интернет», «Из постмодерна выхода нет — надпись на стене мужского туалета». Мне они очень даже, особенно первая. Фиксировать что такое человек начали ж давненько еще: двуногое без перьев все помнят, канат, натянутый между животным и сверхчеловеком тоже, и так каждая «эпоха» могла похвастаться своим коротеньким тейком на тему того, что из себя этот двуногий акробат представляет. И будто бы за последние лет n я не слышал ничего убедительнее, чем Славино «Человек — это то, во что срет Интернет». Отсюда и придумал я себе, такую вот историю, что альбом Славика будет весь пронизан такими песнями и выйдет очень недурным. «Чучело» — это ведь еще и форма такая особенная, когда под прямые бочки скорее в бетон хочется закататься, чем по нему прыгать да танцевать, а Славино неспешное повествование с рифмами типа «мяучело — ебуче так» добавляет еще больше мрака, но мрака интересного и свежего вполне.
Конечно, альбом вышел не таким, каким я его себе навыдумывал. Или почти таким. Или почти не таким. Во мне играло просроченное чувство трехгодичной давности, времен альбома «Солнце мертвых». Я эту похоронную тягу к монолитности и цельности ответственно пронес в своей головушке, ожидая и сейчас услышать того же. Вместо этого получил, наоборот, сплошное разнообразие, но разнообразие до того местами скучное и пошлое, что дослушивал в настроении весьма удрученном. В альбоме, на мой взгляд, есть две негласные части, на которые я тексток свой и разобью.
ЧУДОВИЩЕ ПОГУБИВШЕЕ МИР
Альбом начинается со стандартного Славиного репа. Заглавный «Чудовище погубившее мир» как бы открывает нам концепт релиза и дает понять в краткой форме, что нас ожидает дальше. Достаточно вылизанный плаксивый звучок: гитарки страдающие, басок и бочки где-то в глубине, гулкий синт и диалог с самим собой. Конечно, как у Славы всегда и бывает, даже в личную песню проникает Ольга Бузова и репер Хаски, но хуже она от этого не становится, вот только и нового ничего не говорит. И вот после нее вступает «Чучело», которое на этом контрасте звучит еще интереснее и свежее. Кривая линия концепта на третьем треке («В хрущевских и брежневских домах») снова ловко увиливает в сторону привычного репчика, только теперь более шероховатого и панкушного. Песня рисует много воспоминаний из детства Славы:
Я помню свой дом на улице Суворова, 13; подъезд, куда было страшно входить
Там моей сестры домогался насильник, а мне как-то выбили зуб знакомые пацаны
Наш третий этаж с балконом, под которым менты курили паровозами косяк
Батя указал мне на это, смеясь, и я понял: с миром что-то не так
Эти сменяющиеся картинки детства: тяжелого и местами страшного, выруливают в такой наблюдательный поэтический вывод о домах, в которых кишила вся эта жизнь. Люди внутри сменяются и уходят, умирают и рождаются, ссорятся и любят друг друга, а дома — исполины, смотрители, тащат на своих плечах весь этот груз.
Заканчивая эту оду грузной гитаркой, никак не ждешь, что через несколько секунд включится трек «Мертвый игрок», и из него вместо Достоевщины какой-нибудь, польется, точнее поползет, неразборчивый голосок, с очевидной предтечей в лице Мистера Скриптонита (эдлибы еще отчетливее об этом говорят). Даже почерк Славы здесь характерен для творчества Адиля: «Ты никогда не доверял блядям / И так и не догнал из-за чего был весь бедлам тогда», «Ты много про любовь нам затирал / Рядом с тобой аксессуар, и ты по-прежнему один, дядя». Хватает его на пол куплета и все быстро перетекает в классические интонации и панчлайны: «Ты так боялся жить, что купил билет в Освенцим» и, конечно же, «Сказочник, твой мир самодостаточный / Тут был один мудак, что говорил «самок достаточно». Не подъебать Мирона — невозможно.
И после вот такого вот выверта вступает «Лед выдержит» и не выдерживаю я от таких качелей. Слышу вступление — один в один как в «Sayonara» Kate NV — насколько на разных музыкальных полюсах находятся эти люди, и как сложно представить себе два этих имени в одном предложении, но так оно и получается. В этом определенно большая заслуга Славика, который давно отказался от незыблемой хип-хоп формы и пошел искать новые смыслы и оттенки для своей музыки. Теперь эти поиски непосредственно влияют и на содержание, создавая эклектичную, иногда сильно отдающую сюром музыкальную вселенную. Вот и «Лед выдержит» — как раз точно об этом. Чудесное ностальжи-диско, только содержательно абсолютно не соответствующее музыкальной тональности. Вместо прекрасных танцулек — «русская хтонь», «отчуждение — это проблема», «их кормят мертвечиной». И я вот этой Славиной стороне очень рад, сколько бы пошлой она не была. По сути, все эти «хтони» облобызали уже столько тысяч раз, что горько слышать, а строчка «Надо ехать в ментовку, и я покупаю визин» — настолько прошлого владельца известного батлового никнейма, что и верить Славику нечего, а все же сама форма мне очень и очень. Такой получается «экзистенциальный клубняк», в котором бочки — олицетворение всех страхов и проблем человеческих, скатываются на тебя презрительным градом с огромной скоростью, а синтезаторы еще пуще заставляют страдать ломаными грустными мелодиями. Вот: «Чучело», «Лед выдержит», «Остров» (так трилогия Сорокина, кажется, может называться). Это будто ластик, которым «Из постмодерна выхода нет» можно подтереть. Конечно, такое эклектичное сочетание как «русская тоска» и прямая бочка — абсолютно пост по своей природе, но из туалета, на худой конец, за счет этого можно хотя бы выглянуть, а там глядишь за дверцей что-нибудь про «новую искренность» написано. «Остров» еще более открытая и простая песня, на манер некоторых из «Оттенки барда». Кажется, почти теплая, почти веселая и позитивная, но «плесень», «оглушила тишина», «я хотел идти на свет, но он погас» сходу говорят, мол, нет! грусти, сука, вместе со мной, и даже «взрывной» припев про далекий Остров — лишь мираж навеянный разлукой и мечтаниями.
Нащупал тут Славик конечно и нерв, и новый подход. Доселе тоже было не раз, но здесь слишком много боли и уж слишком контрастно она считывается под аккомпанемент этих клубнячкофф. Все остальное, по сути, треки-болячки, местами неплохие, местами отвратительные. Вот «Комната» с панкушным флёром и бесконечными самоповторами, тащемта, неплохой трекан, с кучей праведной агрессии и оров, с болью в голосе, но ничего не говорящий нового вообще. И так проходит первая половина релиза — можно из нее выцепить разве что те самые «экзистенциальные клубняки» — ту новую закорючку, что Слава обуздал через сотню шутливых экспериментов и обратил в эстетику мрака.
ЧУДОВИЩЕ ОБСМЕЯВШЕЕ МИР
А дальше все. «Половину треков я написал весной, вторую половину — летом» — говорит Славян в интервью The Flow. Чувствуется, что именно вторую «половину» и записал в один из промежутков. Вступает «Мальчиш- плохиш» и ты слышишь, ты чувствуешь старого Славку, игривого и веселого, с минутным хуком из трех слов и праздно-угрюмым текстом:
Мы — не ангелы, нет (Нет-нет), ведь мы ебались, как дьяволы
Я писал свой ебаный рэп, а теперь вою, как Trippie Redd
И пошло поехало: шершавый ироничный рокешник с агитационным надрывом и нескончаемыми отсылками к Бабану («Похоронка»), «Домики у моря» — опять ирония со всеми выходящими («я за кладом в Ленобласть», «давай же взорвём эту банку шпрот», «Родная, чё там такого в Индии? Вот я завтра с утра не буду дуть, ты такого точно не видела»), короче смешная бытовуха о несбывшихся мечтах, но не по той причине, что у Славы в «Острове». Кульминацией становится трек «Ни надежды, ни бога, ни хип-хопа», где все сливки андера и не очень устраивают уже давно заебавший стеб-макабр и делают то, что умеют лучше всего — «кекают». Надеюсь, Славе помог этот альбом. Терапия тут проведена полноценная, и все соки выжаты, но пора действительно заканчивать. Все, что смог изобрести из себя Слава заканчивается на концепте пост-всего и пары ХОРОШИХ и действительно СВЕЖИХ заигрываний с прямыми бочками. Вот это да: свою эту «русскую хтонь» сюда перетащить, да с таким размахом существенным. Остальное — пустой реп про «суку любовь», со смешными и не очень панчами, неймдроппингом и отсыревшими отсылками.
Альбом действительно звучит как финальный аккорд: во-первых, в ход идут все-все приемы, во-вторых, здесь такая куча отсылок на себя, что аж страшно иной раз натыкаться:
Я норушкою-мышкой / Провалился на днище
Если б собаке, то тварь бы сдохла
Путин заплакал, в Сибири дожди
Настоялся на водке — женьшень корешок
И оказалось что весь космос — на глиняных ногах Колосс
Универсал не может быть уничтожен, значит дело во мне
В ледяной степи Етунхейма
Но я печальный рыцарь Мцыри, вышел из-под защиты стен
Вся дискография, кажется, перелопачена и сюда вброшена отдельными осколками воспоминаний — вот тебе и поминальный сборник всего что только есть. Ничего нового и интересного, скорее компиляция всего, что когда-то представлял из себя Слава КПСС и чем мог удивить слушателя. И грустно, и смешно, и хорошо, и тягостно в общем.
«Надеюсь, у Славы все наладится» — надпись на стене паблика «вирши».