Рабочие рассказы Эдуардо Галеано

9 сентября 1940 года в Монтевидео родился уругвайский писатель и журналист Эдуардо Галеано (Eduardo Germán María Hughes Galeano), один из самых влиятельных интеллектуалов латиноамериканской литературы. Его самые известные книги «Открытые вены Латинской Америки» (1971) и «Память огня» (1986) были переведены на двадцать языков.

Однажды на Латиноамериканской и Карибской конференции социальных наук, организованной CLACSO (2012) в Федеральном округе Мехико Эдуардо Галеано прочитал некоторые из своих текстов, в которых рассказывается о борьбе рабочего класса, условиях, с которыми он сталкивается, и поднимаемых им флагах. Его пришли слушать сотни молодых людей, журналистов и интеллектуалов. Перед чтением текстов Галеано представил их в нескольких словах.

«Одна вещь беспокоит меня, как и многих из вас. Права рабочих – нынче это тема для археологов? Эта мозаика составлена из различных текстов, которые все затрагивают, обращаясь к прошлому и возвращаясь к настоящему, этот вопрос. Вопрос, который снова актуален сейчас, во времена кризиса, когда права эти нарушают, а более двух столетий рабочих завоеваний отбрасывают».

Вот некоторые из них: «Всемирный птицеед», «Одноразовые», «Происхождение мира». Мы публикуем их здесь так, как он их представил на конференции в 2012 году в Мексике.

Всемирный птицеед

Произошло это в Чикаго в 1886 году.

1 мая, когда забастовка рабочих парализовала Чикаго и другие города, газета Philadelphia Tribune выставила диагноз: рабочий элемент был укушен своего рода всемирным птицеедом и ополоумел.

Вконец спятили рабочие, боровшиеся за восьмичасовой рабочий день и за право на организацию профсоюзов.

В следующем году четыре профсоюзных лидера, обвиненные в убийстве, были бездоказательно приговорены в ходе грозного судебного процесса. Джордж Энгел, Адольф Фишер, Альберт Парсонс и Август Спис отправились на виселицу. Пятый осуждённый, Луис Линнг, покончил с собой у себя в камере.

Каждое 1 мая их вспоминает весь мир

Со временем международные конвенции, конституции и законы подтвердили их правоту.

Однако, самые успешные компании и далее ничего не замечают. Они запрещают профсоюзы и измеряют рабочий день расплавленными часами с картин Сальвадора Дали.

Болезнь под названием работа

В 1714 году умер Бернардино Рамаццини.

Он был необычным врачом, который всегда начинал приём с вопроса:

– Где вы работаете?

Никому и в голову не приходило, что это может иметь какое-то значение.

Его опыт позволил ему написать первый трактат по медицине труда, в котором он описал одно за другим частые заболевания более чем пятидесяти профессий. И доказал, что у голодавших, без солнца и без отдыха, в закрытых, душных и грязных мастерских рабочих, было мало надежды на излечение.

Пока Рамаццини умирал в Падуе, в Лондоне родился Персивалл Потт

Следуя по стопам итальянского мастера, этот английский врач исследовал жизнь и смерть бедных рабочих. Помимо других открытий Потт обнаружил, почему жизнь трубочистов была такой короткой. Дети лазали голыми по дымоходам из дома в дом и, выполняя трудную работу по уборке, вдыхали много сажи. Сажа была их палачом.

Одноразовые

Каждую неделю магазины Walmart посещают более девяноста миллионов клиентов.

Более 900 000 её сотрудников запрещено вступать в какие-либо профсоюзы. Когда кому-то в голову приходит эта мысль, он становится просто ещё одним безработным. Успешная компания открыто отрицает одно из прав человека, провозглашённых ООН: свободу объединений. Основатель Walmart Сэм Уолтон получил в 1992 году Медаль Свободы, одну из высших наград США.

Каждый четвёртый взрослый американец и девять из десяти детей поедают в McDonald’s пластиковую пищу, от которой толстеют. Работники McDonald’s такие же одноразовые, как подаваемая ими еда: их нарезает одна и та же машина. Они также не имеют права объединяться в профсоюзы.

В Малайзии, где профсоюзы всё ещё существуют и действуют, Intel, Motorola, Texas Instruments и Hewlett Packard сумели избежать этой неприятности. Правительство Малайзии объявило сектор электроники «union-free», свободным от профсоюзов.

У ста девяноста рабочих, которые сгорели в Таиланде в 1993 году в запертом снаружи сарае, где они делали куклы «Улица Сезам», Барта Симпсона и Маппетов, не было ни единого шанса объединиться.

В ходе своих избирательных кампаний 2000 года кандидаты Буш и Гор согласились с необходимостью продолжать навязывать миру американскую модель трудовых отношений. «Наш стиль работы», как они оба называли это, именно он определяет темп глобализации, которая продвигается семимильными шагами и проникает даже в самые отдалённые уголки планеты.

Технологии, уничтожившие расстояния, позволяют теперь ситуацию, в которой рабочий Nike в Индонезии должен будет проработать 100 000 лет, чтобы заработать то, что руководитель Nike в США зарабатывает за год.

Это продолжение колониальной эпохи в невиданных масштабах. Бедные мира продолжают выполнять свою традиционную функцию: отдают дешёвую рабочую силу и поставляют дешёвые продукты, хоть теперь они и производят куклы, спортивную обувь, компьютеры или высокотехнологичные инструменты помимо производства, как и ранее, резины, риса, кофе, сахара и других проклятых мировым рынком вещей.

С 1919 года было подписано 183 международных конвенции, которые регулируют трудовые отношения во всём мире. По данным Международной организации труда, из этих 183 соглашений Франция ратифицировала 115, Норвегия – 106, Германия – 76, а США... – четырнадцать. Страна, возглавляющая процесс глобализации, подчиняется только своим приказам. Таким образом, она гарантирует достаточную безнаказанность для крупных корпораций, запущенных для охоты за дешёвой рабочей силой и завоевания территорий, которые грязные производства могут загаживать по своему усмотрению. Парадоксально, но эта страна, которая не признаёт никаких законов, кроме права на бесправный труд, теперь заявляет, что не будет другого выбора, кроме как включить «социальные положения» и «защиту окружающей среды» в соглашения о свободной торговле. Каковой была бы реальность без прикрывающей её рекламы?

Эти положения – всего лишь налоги, которые порок платит добродетели под заголовком «Связи с общественностью», но простое упоминание прав рабочих заставляет самых горячих защитников мизерной заработной платы, «резинового графика» и бесплатного увольнения встать дыбом. С тех пор, как Эрнесто Седильо покинул пост президента Мексики, он вошёл в состав правления Union Pacific Corporation и консорциума Procter & Gamble, действующего в 140 странах. Кроме того, он возглавляет комиссию ООН и публикует свои мысли в журнале Forbes: технократическим языком возмущается «введением однородных трудовых стандартов в новых торговых соглашениях». В переводе это означает: давайте навсегда забудем всё международное законодательство, которое по-прежнему защищает рабочих. Президент в отставке берёт деньги за проповедь рабства. А генеральный директор General Electric говорит об этом ещё более чётко: «Чтобы конкурировать, нужно выжимать лимоны». И не надо уточнять, что в реалити-шоу мира нашего времени он работает не лимоном.

Перед лицом разоблачений и протестов компании умывают руки: мол, это не я. В индустрии постмодерна работа больше не концентрируется. Так везде, а не только в частной деятельности. Подрядчики производят три четверти автомобилей Toyota. Из каждых пяти работников Volkswagen в Бразилии только один является сотрудником компании. Из 81 рабочего Petrobras, погибшего в результате несчастных случаев на производстве в конце 20-го века, 66 были наняты подрядчиками, которые не соблюдали стандарты безопасности. Через триста компаний-подрядчиков Китай производит половину всех кукол Барби для девочек мира. В Китае есть профсоюзы, но они подчиняются государству, которое во имя социализма занимается дисциплиной рабочей силы: «Мы боремся с рабочими волнениями и социальной нестабильностью, чтобы обеспечить благоприятный климат для инвесторов», – пояснил Бо Силай, один из высших руководителей Коммунистической партии Китая.

Экономическая власть более монополизирована, чем когда-либо, но страны и люди соревнуются в чём только могут: кто предложит больше за меньшие деньги, кто отработает вдвойне в обмен на половину. На обочине дороги лежат останки завоеваний, вырванных столькими годами боли и борьбы.

Заводы-макиладоры в Мексике, Центральной Америке и Карибском бассейне, которые по какой-то причине называют «потогонными цехами», растут гораздо быстрее, чем отрасль в целом. Восемь из десяти новых рабочих мест в Аргентине возникают «по-чёрному», без какой-либо правовой защиты. Девять из десяти новых рабочих мест во всей Латинской Америке соответствуют «неформальному сектору» – эвфемизм, означающий, что рабочие оставлены на милость божью. Стабильность труда и прочие права рабочих – станут ли вскорости темой для археологов? Не более чем память о вымершем виде?

В мире, перевёрнутом с ног на голову, свобода угнетает: свобода денег требует, чтобы рабочие были заключены в тюрьму страха, наиболее жуткую из тюрем. Бог рынка грозит и наказывает; и любой рабочий, в любом месте, хорошо это знает. Страх безработицы, который помогает работодателям снизить затраты на рабочую силу и приумножить производительность, сегодня наиболее всеобщий источник беспокойства. Кто застрахован от паники быть брошенным в длинные очереди соискателей? Кто не боится стать «внутренним препятствием», говоря словами руководителя Coca-Cola, который объяснил увольнение тысяч сотрудников тем, что «мы устранили внутренние препятствия»?

И в череде вопросов, последний: перед лицом глобализации денег, которая делит мир на укротителей и прирученных, может ли борьба за достоинство труда стать международной? Вот это вызов!

Этот небезопасный мир

Сегодня, 28 апреля, во Всемирный день охраны труда, стоит отметить, что нет ничего опаснее работы. Каждый день все больше и больше работников просыпаются, спрашивая:

– Сколько нас останется? Кто меня купит?

Многие теряют работу, а многие теряют жизнь на работе: каждые пятнадцать секунд умирает рабочий, убитый тем, что называют несчастным случаем на производстве.

Общественная небезопасность – излюбленная тема политиков, которые развязывают коллективную истерию, чтобы победить на выборах. Опасность, опасность, провозглашают они: на каждом углу подстерегает вор, насильник, убийца. Но эти политики никогда не скажут, что работать опасно, и что опасно переходить улицу, потому что каждые двадцать пять секунд один пешеход погибает в результате того, что называют дорожно-транспортным происшествием; и опасно есть, потому что тот, кто не пострадал от голода, может отравиться химической пищей; и дышать опасно, потому что в городах чистый воздух, как и тишина, является предметом роскоши; а ещё опасно рождаться, потому что каждые три секунды умирает ребёнок, не достигший пятилетнего возраста.

История Марухи

Сегодня, 30 марта, в День домашней прислуги, не помешает рассказать короткую историю о работнице одной из самых пренебрегаемых профессий в мире.

Маруха не имела возраста.

О своих ранних годах она ничего не рассказывала. От своих поздних лет она ничего не ожидала.

Она не была ни красивой, ни некрасивой, ни более-менее.

Она шла, шаркая, держа в руках перьевую метёлку, или метлу, или черпак.

Проснувшись, утыкалась головой в плечи.

Во сне утыкалась головой в колени.

Когда с ней разговаривали, она смотрела в землю, как будто считала муравьёв.

Она работала в чужих домах сколько себя помнила.

Она никогда не покидала Лиму.

Она много суетилась, от дома к дому, и нигде не задерживалась. В конце концов, она нашла место, где с ней обращались как с человеком.

Через несколько дней она ушла.

Она обрела ласку.

Происхождение мира

Испанская война закончилась несколько лет назад, и крест и меч царствовали над руинами республики.

Один из потерпевших поражение, рабочий-анархист, только что вышедший из тюрьмы, искал работу. Напрасно крутились небо и земля. Для красного не было работы. Все дулись, пожимали плечами, отворачивались от него. Ни с кем он не находил общий язык, никто его не слушал. Вино было единственным оставшимся у него другом. По вечерам, сидя над пустыми тарелками, он молча выносил упрёки своей набожной жены, ежедневно ходившей на мессу, в то время как его сын, маленький мальчик, читал ему катехизис.

Спустя много времени Жозеп Вердура, сын того проклятого рабочего, рассказал мне это.

Он рассказал мне об этом в Барселоне, когда я приехал в изгнание.

Он сказал мне: отчаявшимся ребёнком, он хотел спасти своего отца от вечного проклятия, но тот, атеист, очень упрямый, не понимал, зачем.

– Но папа, – плача спросил Жозеп. Если Бога не существует, кто создал мир?

И рабочий, удручённый, почти втайне сказал:

– Глупыш.

Сказал:

– Глупыш. Мир создали мы, строители.