Наследие в Арктике
Заметили ли вы, что с каждым годом мы всё чаще слышим слово «наследие»? Или «достояние» — его юридический синоним, явленный в 2022 году. Почему так случилось? И что вообще такое — «наследие»? В чем оно воплощается? Его можно потрогать?
С точки зрения критических исследований наследия — увы, нет. Потрогать его нельзя. «Наследие — это не вещь!» — гласит ультимативный вывод одной из матерей исследований наследия — австралийского археолога Лораджейн Смит. Зато его можно наблюдать практически повсюду, порождать, распространять, сохранять и популяризировать. «Но почему так? Ведь я ездил к онежским петроглифам, они же настоящие! И вы можете их коснуться!» — скажет любознательный читатель. Да, вы можете потрогать физический объект: петроглифы, стены Валаамского монастыря, берег о. Кижи. Но при этом сам феномен наследия вы не ощутите: его проявления нематериальны, но существенны (и порой вещественны) по своим последствиям. Почему так? Объясним в этой заметке!
Что такое наследие и где его искать
Посмотрите на чашку от Кузнецовского завода из музея фарфора в Дулёво. Возможно, у Вас дома есть посуда с того же завода и Вы пьете чай из похожих фарфоровых чашек. Возможно, когда-то именно с этой чашкой в руке начинался завтрак купчихи в поместье близь Орехово-Зуево. Все чашки в примере — и экспонат, и из повседневного обихода — от одного производителя, похожи друг на друга внешне, но чашка на картинке вероятно будет названа наследием, а чашки с наших кухонь нет. В чем разница? Чашка из музея изъята из своего контекста и лишена практического смысла: никто не наливает в нее воду, никто из нее не пьет, даже если когда-то она использовалась по назначению. Ее смысл — быть экспонатом, образцом. Функция для этой чашки исключительно репрезентативная— показывать ее другим людям. Поэтому она помещена на витрину, т.е. рядом с ней подчеркнуто ничего «лишнего» вроде ложечек, салфеток, стола со скатертью нет, чтобы наше внимание было направлено исключительно на чашку. Только прозрачное стекло и подпись (дата, форма, стиль, возможно — научное описание), чтобы мы точно знали детали её происхождения.
Всё, что произошло с чашкой называется процессом музеефикации и является частью наследия как процесса порождения и воспроизведения ценности. Судьбу чашки может повторить любой предмет, который некий коллектив признает ценным по каким-либо принципам. И не только предметы! Здания и места археологических раскопок, признанные наследием, будут пытаться сохранить вместе с их содержимым в максимально нетронутом виде. На территориях природного наследия запретят любую деятельность. Танцы, песни, рецепты и любые действия или мероприятия, признанные нематериальным наследием, будут пытаться зафиксировать и воспроизводить снова и снова, вживую или на экранах, максимально копируя оригинал. Независимо от материальности и формы, явление, признанное наследием, будет проживать примерно одинаковую жизнь и проходить через схожие процессы: показывать самое себя, не подвергаться изменениям, преподноситься как нечто значимое, ценное, уникальное или образцовое. А главное, явление будет включено в дискурс наследия: его ценность, которую обозначают в настоящем, мотивируют глубокой связью явления с прошлым и подчеркивают необходимость передать это явление в будущее, следующим поколениям. Всё это дает право исследователям рассматривать наследие как отдельный от артефактов феномен, как культурный процесс или модус существования культуры, в прожектор которого попала чашка, деревенский танец, огромный дуб у дороги или песня бабушки. Ведь без света этого прожектора-наследия у всего перечисленного сложилась бы немного иная жизнь и иное о них представление.
Что именно достойно стать наследием обычно определяет пул экспертов. На международном уровне это эксперты надгосударственных организаций: UNESCO, ICOM (the International Council of Museums), ICOMOS (the International Council on Monuments and Sites). Эти организации, и прежде всего UNESCO, составляют списки мирового наследия: культурного и природного, нематериального. Также аналогичные процессы проходят на уровне государства, региона и порой города. В Российской Федерации, как и у ЮНЕСКО, есть два списка наследия — культурного и нематериального. В Единый государственный реестр объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации включены следующие категории: памятники, архитектурные ансамбли, достопримечательные места. Большая часть из перечисленного в Реестре — здания; достаточно много монументов: скульптур и скульптурных ансамблей. Иногда встречаются природные или культурно-природные ландшафты: сады, пруды, скверики, отдельные деревья. Например, в списке есть две дубовые рощи: одна у нас в Карелии на о. Валаам, регионального значения; вторая — на ВДНХ в Москве, федерального значения. Отдельную группу в категория «памятник» и «ансамбль» составляют археологические находки и захоронения: братские могилы, курганные группы, городища. Все объекты реестра представляют некие материальные явления, которые мы можем увидеть и к которым можем прикоснуться в любое время, оказавшись в нужных для этого географических координатах.
Описания для объектов в этом списке невелики и различны по своей информативности: с фотографиями и без, с обширными описаниями или только с названием и номером. О причинах, по которым тот или иной объект стал наследием, исходя из самих списков, мы можем только догадываться. Почему вот памятник Ленину (см. иллюстрацию) стал наследием Ставропольского края в стране, где почти в каждом селении есть бюсты Владимира Ильича? Или почему дубовая роща, высаженная в Карелии в XIX в., важна только для Карелии, а дубовая роща в центре Москвы — достояние всей страны?
Второй список — Реестр объектов нематериального культурного наследия народов России — фиксирует вещи, не существующие без человека: исполнителя, мастера, охотника, знатока. В него включено значительно больше категорий, чем в первый реестр: традиционные технологии, народное исполнительство, обрядовые комплексы и праздники, народные знания, народные игры и состязания. В отличие от предыдущего реестра, здесь все объекты, хотя и разбиты по регионам, не привязаны к конкретной точке на карте. Зато они подчеркнуто связаны с тем или иным народом (этнической группой) или социальной группой в целом. К каждому объекту приведены связанные с ним этносы, языки, конфессиональная принадлежность и только после этого дано место бытования. Например, саратовская гармонь, ранее производившаяся на фабрике г. Саратов, в описании реестра связана аж с 8-ю этносами, 9-ю языками и тремя конфессиями! Однако это не значит, что у гармони с колокольчиком есть большая культурная роль в буддизме или народном православии. Просто те люди, которые на ней играли, могли быть в том числе буддистами, а могли и не причислять себя ни к одной конфессии.
Наследие Арктики
Теперь давайте посмотрим, как представлена в списках российская Арктика. Напомню, что сейчас в нее входят целиком или частично 10 регионов: республики Карелия, Коми и Саха (Якутия); Мурманская и Архангельская области; Чукотский, Ненецкий, Ямало-Ненецкий и Ханты-Мансийский автономные округа и Красноярский край. На все эти регионы в реестре нематериального наследия России приходится всего 15 объектов, от одного до трех на каждый. Большинство из них — технологии изготовления блюд или ремесел (7 объектов); 4 — обрядовые комплексы, 4 — народное исполнительство. 9 связаны с культурами коренных народов, 5 — с русскими, 1 включен в обе категории, миноритарные некоренные группы не представлены. При этом всего в списке 166 объектов, большинство из которых расположены в Центральной России (44) и на Поволжье (33).
«Материальный» реестр памятников истории и культуры гораздо многочисленнее и каждый арктический регион в нем представлен сотнями объектов. Однако и здесь заметна тенденция: чем дальше от городов-миллионников и европейской части России, чем ближе к океану, тем меньше объектов на карте. Наша Карелия — рекордсмен среди арктической десятки: 7776 объектов. Большую их часть составляют археологические памятники и память о погибших во времена войн и репрессий. На втором месте Красноярский край (6438), однако почти все объекты размещены в самом Красноярске, городе-миллионнике на юге региона, или около него, а не в арктической части. Доминируют памятники «борцам за Советскую власть» (революционеры и их предшественники, герои Гражданской), а также различные элементы дореволюционной городской застройки (одних только деревянных ворот под 40!). Третье место — Архангельская область: 5900. Большинство объектов расположены в деревнях. Преобладает деревянное зодчество: храмы, жилые и хозяйственные постройки (мосты, бани, гидросистемы, около 150 амбаров). А вот лидер археологического наследия, помимо Карелии, — Ханты-Мансийский АО, 4-е место. Из 3432-х объектов почти все (2955) федерального уровня и практически все — археологические памятники. Так сложилось благодаря закону региона об обязательных археологических разведках вкупе с бурным развитием промышленности и строек здесь в 1990-х и 2000-х.
Серединные позиции у республик Саха (2025) и Коми (1015). Причем в Якутии самые активные местные жители: на фоне практически отсутствующих объектов наследия муниципального уровня у других регионов, здесь местным достоянием признаны почти треть — 661 объект. Многие из них связаны с памятниками солдатам ВОВ, хотя региональная доминанта — памятники гражданской войны. Также сильно подчеркнута региональная идентичностью: много названий на двух языках, очень много памятников в честь якутских деятелей культуры и науки, эпоса и литературы. Республика Коми отличается количеством индустриального наследия, значима доля археологических памятников.
В конце списка 4 региона, которые полностью входят в арктическую зону и омываются Северно-ледовитым океаном: Мурманская область (451), Ямало-Ненецкий АО (255), Чукотский АО (245) и Ненецкий АО (96). Все вместе по количеству объектов наследия они едва обгоняют республику Коми. Как и вся арктическая десятка не догонит лидера России по наследию— Ростовскую область.
Значит ли это, что в Арктике мало ценного или у местных жителей отсутствует культура? Нет, дело совершенно не в этом, а в глазах оценивающего. Многочисленные исследования списков наследия показали, что эксперты, рекомендующие и присваивающие статус наследия, смотрят прежде всего вокруг себя и исходят не только из параметров ЮНЕСКО, но и из собственного культурного опыта, в том числе понимания ценного и прекрасного, которые были воспитаны в определенной культурной среде. Человеку, выросшему, например, в Париже трудно проникнуться ценность невзрачных, на его взгляд, петроглифов Африки, ведь для этого нужно понимать и даже чувствовать достаточно далекую культуру. Кроме того, люди стремятся сохранять то, что связано с их эмоциями и переживаниями, т.е. прежде всего то, что находится вокруг них и в целом инфраструктурно доступно. И эти эмоции, и культурные предпосылки невозможно убрать из любой оценки. Поэтому наибольшая концентрация объектов ЮНЕСКО — в Европе, где и расположены штаб-квартиры. А больше всего объектов из российских реестров — в центральной России и неподалеку от неё.
Эта закономерность видна и по распределению объектов ЮНЕСКО на территории России. Посмотрите на карту ниже. Вы наверняка заметили, что культура сменилась природой, перешагнув за Уральские горы. А на территории Арктики культурное наследие ЮНЕСКО числится исключительно в европейской России: Карелия (Кижи и петроглифы) и Архангельская область (Культурно-исторический ансамбль Соловецких островов). Отчасти виной этому наше представление об Арктике. Много лет самым распространенным стереотипом являлась незаселенность, пустынность Арктики, её особая хрупкая экосистема. И это справедливо не только для России, но и мира в целом! Даже международный симпозиум о наследии Арктики в Канаде, 1985 г., был посвящен «диким просторам», природным зонам, морю, прибрежным землям, и совсем чуточку коренным жителям этих земель как части природы.
Стоит ли огорчаться предвзятости и ограниченности человека в связи с наследием? Определенно не стоит. Ведь оценка от групп экспертов породила множество движений среди локальных групп за признание ценности их культуры и прошлого. В результате, список наследия ЮНЕСКО активно пополняется памятниками Нового Света, Азии, Африки, Австралии. А локальные активисты добиваются государственного признания дорогих им мест, например статуи Ленина с картинки выше 😊 Поэтому, кто знает, каким будет наследие Арктики через 100 лет? Ведь это зависит от нас с вами!
Источник фото на обложке заметки: сайт «Karelia Safari»