ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ…

Сумбурные обрывки воспоминаний из экспедиции «По следам «Двух капитанов». Здесь нет строгой последовательности событий, а лишь то, что осталось в памяти…

МЫС НИЛЬ

В Арктике погода меняется мгновенно и без предупреждения. Кажется, лишь час назад мы вернулись с мыса Ниль, где совершали рекогносцировочный облёт района поисковых работ и подыскивали место для базового лагеря.

И вот уже под винтами «восьмерок» разгружаем наше экспедиционное имущество для автономного существования и работы на неизвестном берегу. Да, как ни парадоксально Земля Георга – самый большой остров в архипелаге Земля Франца-Иосифа, но информации по нему практически не было. Особенно по месту наших поисковых работ между мысом Ниль и мысом Гранта.

Удалось лишь раздобыть устаревшие топографические карты и пару снимков, сделанных откуда-то издалека еще советскими полярниками, на которых ничего нельзя было рассмотреть.

Полезной информации практически не было. Основным источником информации у нас была книга Валериана Альбанова «На юг, к Земле Франца-Иосифа». И случайно найденная накануне вылета книга на английском языке “Тысяча дней в Арктике”, написанная одним из первых исследователей архипелага – британским путешественником и исследователем Фредериком Джексоном. Он один из первых, кто исследовал эти берега и дал достаточно подробное их описание.

Гул винтов улетевших вертолетов сменился беспрерывным гулом, доносившимся с отвесных базальтовых стен – десятки тысяч птиц беспрерывно летали, сновали в заботах о своем подрастающем поколении, которое надо успеть поставить на крыло и через месяц улететь в теплые края. Сразу вспомнился отрывок из книги Альбанова:

Но внезапно птичья суета и гомон стихли, сменившись воем и свистом июльской метели с порывами ветра до 30 м/с. Мы лишь успели выгрузить и перенести к месту лагеря всё наше имущество. Надо срочно поставить хотя бы одну палатку жилого модуля, чтобы укрыться от непогоды. Задача вроде бы простая для десятка опытных мужиков. Но было ощущение, что ветер мерялся с нами силами. Началась своеобразная борьба с мощным и невидимым противником.

В какой-то момент возникла патовая ситуация: установив каркас палатки и накинув на него парусящий тент, буквально повисаем на нем, чтобы не унесло очередным порывом ветра. Жаль, что коллектив в основном худой и поджарый - не хватает избыточного веса, чтобы заякорить наше хрупкое жилище. И лишь один из нас, выбегая наружу, может наполнять мешки камнями, для устройства якорей-оттяжек. Но кое-как закрепились, устроили свой быт, установили печку-капельницу и утром следующего дня уже были готовы приступить к работе.

Благо, что метель стихла, выглянуло солнышко и начало топить снег, который нам был совершенно не нужен. Планировали начать с визуального осмотра мыса, выискивая любые следы пребывания человека.

Но надо понимать, что мыс – в данном случае это не точка на карте, а достаточно большие площади из нагромождений камней, сильно пересеченной местности между ледниками, скальными стенами и морем на протяжении почти семи километров. Несколько суток с минимальными перерывами мы прочесывали мыс Ниль, глазами, руками, металлоискателями.

И ничего. Никаких следов пребывания человека. Вспоминаем скептиков, которые вместо пожелания нам «удачи» утверждали, что мы ничего не найдем так как всю историю штурман Альбанов выдумал, чтобы оправдать себя и своё бегство со шхуны «Святая Анна». Кто-то просто сомневался в результативности поисков пропавших без вести людей почти век назад на необитаемых островах высокоширотной Арктики, не имея никаких подтвержденных данных, а лишь литературное произведение в качестве единственного источника информации.

ГИЛЬЗЫ

Не признаемся друг другу, но начинаем понемногу расстраиваться. Вспоминаем аргументы скептиков. Может быть, и вправду воспоминания Альбанова, его дневники – мистификация и искать здесь попросту нечего?

В конце очередного грустного дня без находок решил потренироваться работать с металлоискателем. Даже свои горные ботинки не стал надевать – натопался в них за день по базальтовым склонам. Сунул ноги в сандалии, чуть отошел в сторону от палатки, включил металлоискатель, и он тут же бодро заверещал, обозначая обнаруженный металл.

Винтовочная гильза лежала на каменной поверхности, тускло отражая незаходящее полярное Солнце. Вторую гильзу увидел буквально в метре от первой - на краю лужи от недавно растаявшего снежника. Подхватил их и поспешил в палатку, чтобы обрадовать загрустивших мужиков.

По пути успеваю протереть донце гильзы, чтобы прочитать маркировку - 1910 год! И, судя по всему, норвежского производства. Да – именно то, что ищем: гильзы от патронов к «винтовке-магазинке», которую и описывал Альбанов.

И ведь как совпало – место нашего лагеря и то место, где шла или отдыхала береговая группа (Часть команды штурмана Альбанова, которая двигалась по берегу от мыса Ниль к мысу Гранта к своим товарищам, которые передвигались на каяках). Значит мы на верном пути!

Утром быстро собираемся и выходим небольшой группой в направлении, которые нам подсказали дневники Альбанова и эти гильзы.

НАХОДКА

Пройдя несколько километров по плоскости (к счастью) открытого ледника, где мы перепрыгивали или обходили опасные трещины, очутились на крохотном берегу, зажатом между двух ледников, трехсотметровых скал и моря, с мерным гулом катающего на берегу глыбы льда. Вроде бы совсем рядом с мысом Ниль, но атмосфера иная: нет гомона птиц и как-то сумрачно, скалы почти вплотную подходят к морю, где пляж покрыт черным песком, вперемешку с обломками айсбергов.

Ещё на подходе к этому месту начало накрывать какое-то предчувствие, хотелось им поделиться с товарищами, но боялся вспугнуть – сглазить. Вероятнее всего, в то время, когда береговая группа шла тем же маршрутом почти сто лет назад, здесь все было покрыто льдом, разве что каменные гребни морен кое где выглядывали из-под снега. Значит, в первую очередь надо осмотреть именно их и каменные площадки. Места, где могли останавливаться уставшие путники. Делаем небольшой привал, чтобы передохнуть – осмотреться. Только Палычу не сидится, что-то настойчиво влечет его туда же - к крутому склону морены, куда планировал пойти сразу после привала…

Душераздирающий крик сотряс окрестные скалы: А-А-А-А-А-А….!!!

Мчимся к нему, стоящему среди базальтовых глыб на небольшой скальной площадке. Оглядываемся. Он молча указывает куда-то в каменное нагромождение. Между глыб выглядывают человеческие кости, какие-то фрагменты одежды и экипировки…

Не буду описывать эмоции, которые захлестнули нас в тот момент. Слова не передают. Это можно только пережить.

Решили пока ничего не трогать, хотя руки чесались немедленно приступить к разборке завала, под которым скрывается вековая тайна пропавшей экспедиции. Завтра вернемся сюда с археологом и инструментами, чтобы начать планомерные работы.

Не помню уже кому первому пришла в голову иезуитская идея не сообщать по связи в базовый лагерь о находке, а поделиться радостью после возвращения, когда все будут в сборе. Мы ведь работали одновременно небольшими поисковыми группами в разных местах: на берегу и с моря, отрабатывая все возможные версии.

Между собой договорились вернуться в лагерь как ни в чем не бывало, и даже грустными, посокрушаться на ещё один безуспешный день, дождаться ужина, и когда все будут в сборе – там и объявить. Как же это было трудно, когда тебя просто разрывает изнутри от эмоций и желания рассказать, поделиться радостью, делать каменно-грустное лицо. Старались найти себе какие-то дела за пределами лагеря, чтобы не выдать затею светящимися глазами. Кто-то собирал на берегу и промывал морскую капусту, или пошел поправить столб в гурии Джексона, который обнаружили рядом с лагерем…
Ужин. Народ, вернувшись из поиска грустно замешивает-заваривает унылые сублиматы; подводим итоги очередного безуспешного дня.

Но, вдруг, почему-то несмотря на «сухой закон», Женя Ферштер бодро предлагает выпить за то что мы нашли. Олег Продан (почетный полярник, руководитель экспедиции «По следам Двух Капитанов») в недоумении пытается поправить: «наверное, за то, что найдем?» …

Ну, а что что было дальше описывать не буду, все равно словами эту бурю и взрыв эмоций не передать. Но попробуйте сами представить, когда у одиннадцати мужиков в один миг сбылась мечта, и одиннадцать каверинских Санек Григорьевых нашли то, что искали...

https://youtu.be/wD9GqwE8MYs?si=IGlbx0kgoFPekEQh

ТЕТРАДЬ

Прошло волнение от первых находок, сделанных пару дней назад среди скал и льда на безымянном берегу Земли Георга. Началась кропотливая работа по поиску и извлечению фрагментов скелета человека и личных вещей, разорванных ледниковой мореной, и погребенных временем под базальтовыми глыбами, впаянными в лёд.

Но азарт поиска иногда берет верх над здравым смыслом методичной кропотливой работы и гонит на интуитивный поиск. Как будто какие-то невидимые магниты тянут тебя.

Уже в который раз проползаю по крутому склону, вглядываясь в темноту между камней. День полярный - светло круглосуточно - Солнце бегает по кругу, освещая морену с разных сторон, высвечивая темные ниши и щели в каменном завале. Поэтому каждый час стараюсь еще раз проползти по крутой осыпи. Именно проползти, на "четырех костях", так и видно лучше, да и по такой крутизне не то что ходить, стоять сложно. Склон "живой", и даже самые аккуратные движения постоянно вызывают оползни и срывы камней.

...не верю своим глазам: в глубине между темных глыб базальта вижу белесую полоску - не иначе кость! Неужели останки еще одного человека?!

Просовываю руку между камней, нащупываю находку - чувствую что-то мягкое – бумага! Ещё не вижу, но осязаю кончиками пальцев отдельные листочки, стопку листочков. Тетрадь? Дневники!..

Сердце начинает бешено колотиться, хочется закричать, разделить радость находки. Но понимаю, что если мужики ломанутся на склон, то неизбежно спровоцируют сход камней. Бумаги лежали как бы в каменной ловушке, или точнее мышеловке, где исполняли роль сыра - возьми - и все тут же рухнет.

Оглянулся назад, и встретился взглядом с Палычем. Вдвоем оно надежнее и безопаснее. Кропотливый разбор завала, с постоянной оглядкой наверх – с крутого склона булыжники скатываются без предупреждения. И не помню, чего больше боялись - камня в голову или, не дай Бог, на хрупкие листочки. Да, уже было очевидно, что это не просто стопка листков, а тетрадь, неплохо сохранившаяся, учитывая почти сто лет под открытым небом Арктики.

Наконец, аккуратно извлекаем её и спускаемся вниз – на каменную площадку, где были обнаружены останки человека. Переглядываемся, и молча согласившись, решили заглянуть в неё.

Бережно приоткрываем-приподнимаем уголок листа, и он оживает буквами и словами… Знакомые имена: Луняев, Нильсен, Шпаковский, даты, и вот в тексте видим Св.Анна…

Уже нет никаких сомнений – это дневник одного из членов экипажа шхуны Святая Анна! Пожалуй - самое ценное из того, что удалось найти в экспедиции.

Но даже не в этом дело. Были и другие интересные находки: нож, патроны, часы, самодельные очки и т.д, но это были просто вещи. Любая находка – всплеск эмоций, радость. Но совершенно другие ощущения возникают, когда вдруг из небытия появляется клочок бумаги со словами, написанными теми, кого мы ищем в арктической пустыне необитаемого острова. Трудно передать свои ощущения, когда пытаешься прочесть слова, написанные химическим карандашом на истрепанном временем листке бумаги. Слова и мысли людей, пропавших без вести почти век назад в высокоширотной Арктике.

Читая полустертые строки, ощущаешь живую связь, невидимую нить, протянувшуюся туда, к ним - в безвестность. Как будто оказываешься рядом с ними на шхуне: видишь их, слышишь разговоры…

Буквально через день, в снежнике под мореной, был обнаружен ещё один листочек из дневника. Выскребаем его буквально по миллиметру изо льда, как живое существо, попутно пытаясь разобрать написанное – благо, что сохранился он великолепно. И то же самое ощущение живой связи…

Такие находки воспринимаешь как чудо: крохотный листочек бумаги на одном из труднодоступных островов архипелага Земля Франца-Иосифа, среди скал, льда и снега. Чудо, что он сохранился. Вдвойне, что был найден.

Время трансформируется неведомым образом и чувствуешь некую иррационально-мистическую связь с теми, кто навсегда остался среди арктического безмолвия. История становится реальностью в твоих руках, оживая буквами и словами…

Как потом уже поняли, Удача привела нас на Землю Георга в правильное время. Если бы мы оказались в этих местах на год раньше – вряд ли что-нибудь нашли – склоны были покрыты снегом – холодное и снежное лето. Позже на год - из-за потепления растаял бы снежник с листочком, и ветер его разорвал о камни или унёс в море, а ледниковая морена, вздрогнув от аномального тепла перемолола тетрадку-дневник в своем базальтовом шредере…

НОЖ

После обнаружения останков человека на безымянном берегу сначала планировали работать посменно. Но азарт и драйв были так сильны, что целый день (а день у нас был полярный т.е круглосуточно) все находились на крутом склоне ледниковой морены, разбирая камни и выскребая из мерзлоты останки человека и то, что ему принадлежало.

В самом начале работ решил сфотографировать общий вид сверху. Карабкаюсь по крутому осыпному склону, выхожу на гребень, выбирая ракурс и… буквально спотыкаюсь о него. Даже рефлекторно оглянулся вокруг в поисках хозяина. Было ощущение, что нож только что, а не столетие назад, положили на камень, человек где-то поблизости и сейчас подойдет. Нож, как компас, острием указывал на место, где вмороженные в лёд лежали останки человека.

И здесь картина произошедшего почти век назад начала проступать как изображение на фотобумаге. Стало понятно, что погиб он не там - внизу, где под базальтовыми глыбами лежат кости, а наверху – на гребне морены. Именно здесь лучшая обзорная точка, с которой прекрасно видно море в направлении мыса Гранта, куда с остальными людьми на каяках уплыл штурман Альбанов, и куда была должна дойти береговая группа.
Но как он там оказался – что произошло? Почему пройдя безумно трудный и опасный путь по дрейфующим льдам, люди погибли на берегу, который в сравнении с непредсказуемой ледяной пустыней уже можно считать спасением?

Об этом, а точнее о том, как погибла береговая группа, у нас велись постоянные и отчаянные споры. Версий было множество. У каждого, наверное, с десяток. Поделюсь лишь своей. Прошло уже более десяти лет с момента находки на Земле Георга, но до сих пор она кажется мне наиболее вероятной.

ВЕРСИЯ

Наверняка трагедия случилась при переходе через ледник. Скорее всего люди провалились на нём в глубокую трещину и погибли в ней. Альбанов ведь наказывал им связываться веревкой, идти след в след, а лыжными палками прощупывать впереди себя надежность снежной поверхности при переходе через ледники.

Закрытые ледники – это одна из самых опасных форм рельефа, которую даже опытные альпинисты преодолевают с опаской и осторожностью. И помимо веревки для безопасного движения в связках нужны ледорубы и ледобуры, кошки и опыт владения всем этим. А только веревка создает лишь опасную иллюзию безопасности.

Усталые люди шли по монотонной снежной плоской поверхности, которая расслабляет внешней простотой. Но «закрытый ледник», покрытый слоем снега - как минное поле – опасность невидима и может быть на каждом шагу. Всё произошло практически мгновенно. Первый сорвавшийся, без возможности за что-то зацепиться или приостановить падение, утягивает за собой в ледяную бездну всех остальных. И только у последнего был шанс в лишнюю секунду и нож, чтобы им воспользоваться. А в следующее мгновение он остается совершенно один на снежной плоскости, где каждый шаг таит гибель. Ещё слышны крики и стоны умирающих товарищей, доносящиеся из пугающей холодной бездны, которым он никак не может помочь. Накатывает парализующий ужас смерти и одиночества…

Когда стоны затихли – раненые и ослабленные быстро замерзают насмерть – оставшийся в живых идёт на вершину гребня морены - единственное место на маршруте без снега и с отличным обзором. Он ждал, пристально всматриваясь в море – в сторону безымянного скального мыса, за который ещё утром уплыли его товарищи на каяках вместе со штурманом. Он был уверен, что там - на горизонте скоро должен появиться каяк, ведь Альбанов никогда не бросал их, всегда возвращался. Наоборот, если кто-то терялся в белой мгле, или отставал, то его искали, ждали, шли навстречу. Еды уже не было. Не было и птичьих базаров, где её можно было раздобыть, как перед этим на мысах Ниль или Мэри Хармсворт, лишь голые многосотметровые скалы, гигантские безжизненные ледники и холодный океан, гулко катающий в прибое осколки айсбергов. Шансов нет… Единственная надежда на возвращение Альбанова. Штурман в своем дневнике так описывает происходящее в то же самое время:

И потом, как бы оправдываясь, пишет следующее:

В итоге штурман Альбанов принимает решение плыть к мысу Флора, не дожидаясь пешей группы. А человек на безымянном берегу необитаемого арктического острова будет до последнего с надеждой всматривается вдаль. Мы не знаем как он погиб: просто заснул и замерз, от голода и холода или ещё как-то. Но нож, лежащий на камнях как бы подсказывал - на него напал белый медведь. Винтовки у него не было и защищаться он мог только этим ножом. Хотя, как им защитишься от самого крупного и опасного хищника в мире…

Разброс находок от гребня морены и вниз по всему склону, человеческие останки со следами больших зубов, одежда, явно располосованная медвежьими когтями – всё подтверждает эту версию. А нож остался на том же самом месте, где была поставлена точка в человеческой жизни…

ОЧКИ

Когда начали разбирать камни на вершине морены над местом обнаружения останков человека и там, где лежал нож, то среди других находок обнаружили что-то непонятное.

Некоторое время не решались трогать, пытаясь понять, что же мы нашли: два овальных стёклышка, явно бутылочные, края неровные, тряпочки какие-то сбоку, веревочки и жестянки хрупкие с дырочками, пробитые гвоздиками. Аккуратно выскребаем, вытаиваем всё это из мерзлоты между обломков базальта, гадая чем бы это могло быть.

И тут вспомнился отрывок из книги-дневника «На юг, к Земле Франца-Иосифа», где Альбанов описывает, как машинист в темном трюме мастерил солнцезащитные очки из бутылочного стекла, а из жестяных банок и парусины, наверное, изготавливал оправу.

Бережно передаем друг другу стёклышки, касаемся сколотых краёв, представляя кропотливую работу в мерцающем свете коптящей жировой лампы, в темном трюме заледеневшего судна…

И мороз по коже – снова ощущение разрыва времени - необъяснимой связи с пропавшими без вести людьми на обреченной шхуне. Хотя, какая-то мистика (а точнее то, что физикой пока не описано и наукой не разгадано) постоянно преследовало и группу Альбанова во время перехода, и нас на безымянном берегу острова Земля Георга.

МИСТИКА

Как сейчас помню – проснулся в палатке ранним утром от мерных ударов чем-то явно металлическим по камню. Звук шел четко от места наших работ – там, где обнаружили останки человека. Как будто кто-то ломом или киркой крушит базальт. Посмотрел на часы – 7 утра. Странно. Вроде бы только в 8 планировали приступить к работе. Кому же там не спится?! Любопытно, но выбираться из спальника лень и зябко. Но кто-то неутомимый продолжает крушить металлом камень. Без остановок и передышки. И тут меня осеняет – сегодня же 2-е августа – День ВДВ. А у нас в команде несколько ветеранов Воздушно-десантных войск. Олег сейчас в базовом лагере, а это наверняка Палыч, где-нибудь наверху флаг или ещё что-нибудь монументальное (судя по беспрерывной долбежке) хочет установить. Успокаиваюсь этой мыслью и неспеша выбираюсь из теплого спальника в холод арктического летнего утра. Тем временем стук прекратился.

Откинув полог палатки, пытаясь рассмотреть на склоне установленный флаг или иной «монумент». Но в нашем небольшом лагере тишина – все ещё мирно дрыхнут, на склоне никого и ничего нет. Скребусь в тент палатки Палыча, чтобы поздравить с праздником и узнать, что он там долбил в такую рань. Но в ответ сонное бормотание и почти вежливое мне пожелание пойти ещё поспать.
Чуть позже, во время завтрака уже всем задаю этот вопрос: «кто долбил утром камни?».
В ответ шутки, сочувственные «переутомился» и благопожелания отдохнуть. В споры не вступаю, но в голове как-то не укладывается: одно дело что-то почудилось, а другое - в утренней тишине минут пятнадцать без перерыва слушать удары металла по камню. Короче, пошутили и забыли. Может быть, действительно устал…

Проходит год, лето 2011 года и мы снова здесь - на этом же месте – продолжаем поисковые работы. Но уже в расширенном составе. В нашем коллективе добавилось ученые: профессора, доктора наук из сфер земной и космической медицины, физики и земного магнетизма. Несмотря на звания, титулы и возраст все работают на равных, не чураясь никакой работы. В один из дней собрались всем коллективом в кают-компании - самой просторной палатке с печкой-капельницей посередине, то ли на обед или просто чай пить и дела-планы обсудить. Все в палатке кроме меня – я на вахте с ружьем дежурю - коллектив от белых медведей охраняю. Стою у входа – с кружкой чая и окрестности осматриваю на всякий случай.
Вдруг, слышу какие-то голоса – как будто несколько человек переговариваются или спорят, причем слышу их за палаткой. Хотя, точно помню - все зашли внутрь. Заглядываю внутрь, чтобы убедиться. Да – все на месте. И по лицам понимаю, что не только я это слышу. Быстро забегаю за палатку, но там, откуда только что слышалась человеческая речь, никого нет. Напоминаю прошлогодний случай, со звуками с безлюдного склона. Но тогда слышал лишь я один, а сейчас все, включая докторов и профессоров. Причем у одного проблемы со слухом. Тем не менее, он отчетливо слышал голоса. Поудивлялись, поразводили руками, но загадка так и осталось неразгаданной.

Были и другие странности, которые психологи припишут магическому мышлению отдельных участников экспедиции, а физиологи спишут на переутомление. Но всё же расскажу, пока не забыл.

Как уже рассказывал, на следующий день после обнаружения гильз решили продолжить поисковые работы: перейти ледник, чтобы исследовать небольшой фрагмент открытого берега, который приметили во время первого облета на вертолете.
Идём краем ледника. Фактически повторяем путь смертельно уставших людей, которые в июле 1914 года шли от мыса Ниль в сторону мыса Гранта, чтобы встретиться там со своим штурманом и теми, кто шел по морю на каяках. Как и они выбираем самый простой и логичный путь. Над морем висят темные и низкие облака, скалы и плато окутаны серой мглой и плотным туманом. И где-то на середине ледника, когда уже вдали замаячили морены и небольшой берег без снега, на фоне темного неба и моря появились четыре столба света. Как будто четыре мощных прожектора светили сквозь облака в море. Очень необычное зрелище. Вообще, подобное - лучи-столбы не редкость, но они обычно возникают при неплотной и высокой облачности, когда в облаках есть разрывы и солнечные лучи находят лазейку. Но эти светили из очень низких и плотных, по виду абсолютно непробиваемых облаков. Причем четыре луча были практически параллельны друг другу.

На ходу обсуждаем это явление в небесах, вспоминая, что тех, кого мы ищем тоже было четверо. Спустившись с ледника, смотрим только под ноги, выискивая среди камней какие-нибудь следы человека.

Через полчаса были найдены останки человека…

Когда настала пора возвращаться в базовый лагерь, решил чуть отстать, чтобы сделать обзорную фотосъемку этого участка берега без людей. И снова темную толщу облаков пробивает одинокий луч света. Но очень ненадолго, буквально через минуту он начал исчезать. Как будто душа, пребывавшая в безвестности, наконец обрела покой…

P.S Странность ещё и в том, что имея фото и видеоаппаратуру, считая себя опытными фотографами-операторами, мы не сняли интересное и необычное явление. Как будто напало какое-то оцепенение. Это единственный снимок, который успел сделать буквально в последний момент, когда луч уже исчез, оставив на поверхности холодного моря лишь светящееся пятно….

СИНЕЕ СТЕКЛЫШКО

Наверное, это самое странное из того, что удалось найти. Когда уже в очередной раз зачищали склон морены и, кажется, перевернули все камни, в оттаявшем слое появились фрагменты одежды, истлевшая коленкоровая обложка тетради-дневника и какой-то осколок синего стекла.

Своим цветом и блеском на темном грунте он бросался в глаза. В очень подробных описаниях Альбанова не упоминается, что у них было какая-то стеклянная тара или посуда. Да и почти за два года работ на этом склоне ничего подобного не находили. Если бы что-то разбилось, да ещё столь заметное наверняка бы нашли. Может быть я и фантазирую, но за время работ мы как-то слились с этой историей. Порой накатывали странные ощущения и мысли, как будто понимаешь и чувствуешь людей, которые здесь были за сто лет до нас.

Стеклышко лежало рядом с куском рукава свитера, который был совмещен с варежкой. Из неё, вероятно, оно и вывалилось. Но зачем нес его с собой человек? Практической пользы от него никакой.
Но, если вспомнить, что эти люди уже три года были среди льдов и снега, в белом безмолвии, где почти отсутствуют краски и цвета кроме всех оттенков белого, то человек мог хранить это цветное стеклышко, чтобы сквозь него иногда смотреть на окружающий мир.

Уходить от реальности. Сейчас даже есть модные терапии лечения цветом. Может быть, так он спасался от однообразия, грусти и тягот пути по дрейфующим льдам, иногда доставая это стеклышко, погружаясь в иллюзорный мир…

РАЙ

В книге Альбанова и есть фрагмент, где он описывает свои переживания встречи с землей после нескольких лет скитаний по дрейфующим льдам:

В экспедиции мы старались сверять любые описания автора с окружающей нас реальностью. И очень захотелось взглянуть на это место своими глазами: на «земной рай» и «цветущую землю». Место, описанное в этом эмоциональном фрагменте, найти было нетрудно - там, где купол Лунный Земли Александры спускается к мысу Мэри Хармсворт.

На фото типичная арктическая пустыня. Это для нас она безжизненная. Но для людей, которые несколько лет были на грани жизни и смерти среди ледяной пустыни – цветущий земной рай и оазис спасения. И здесь снова какая-то мистическая удача помогает путникам. Напомню, что они просто шли куда-то на юг в поисках спасения. Хронометр у штурмана вышел из строя, а с помощью секстанта он мог лишь высчитывать широту места. То есть свое точное местоположение они не знали.

И не могли знать, учитывая весьма условную, перерисованную из книги Нансена карту с кучей несуществующих земель и весьма далекую от реальных очертаний архипелага.

Единственными точными подсказками были лишь названия мысов. Но как узнаешь, где ты находишься – табличек с названиями никто не ставит на необитаемых островах, которые были открыты всего лишь несколько десятилетий назад. И вот оно – чудо. Даже несколько, как потом выяснилось.

ЕЩЁ ОДНО ЧУДО

Выбравшись с дрейфующего льда на землю люди первым делом занялись поисками еды. Ведь ещё день назад, когда они приблизились к отвесным стенам ледника у них на всех, оставалось лишь полфунта соли. На этом благословенном берегу они собирают птичьи яйца, плавник для костра, охотятся на птиц, и неожиданно находят какую-то каменную пирамиду, явно сложенную человеком. Разобрав её, находят жестяная коробку с британским флагом и запиской на английском языке.

Это была не просто интересная находка, но и шанс на спасение – подарок штурману, указывающий путь к базе Фредерика Джексона на мысе Флора. Уникальность этой находки и в том, что там названо место, где они находились - мыс Мэри Хармсворт – крайняя западная точка архипелага Земля Франца-Иосифа. Промахнись они хотя бы на сотню метров, или не сумев вскарабкаться на ледник острова – так бы и остались в безвестности, неизбежно погибнув среди бесконечных дрейфующих льдов. Теперь им надо было идти лишь от мыса к мысу, чтобы достичь спасительной базы Джексона. Даже по весьма условной карте-схеме Альбанова-Нансена они смогли бы найти мыс Флора.

Но далее началась цепочка драматических и трагических событий…

***

Опубликовано в литературном сборнике «Незаходящее полярное Солнце»
( Музей полярников им В.И. Альбанова)