Старше, чем первый блок

Отделу радиационной безопасности Белоярской АЭС исполняется 65 лет

Исторически отдел радиационной безопасности старше, чем сама атомная электростанция. Как рассказывает начальник отдела Игорь Полищук, первые упоминания об отделе появляются в 1960 году, когда в Заречный приехал Владимир Александрович Савинов, которого назначили руководителем службы «Д» (отдела в его нынешнем виде ещё не существовало). Затем службу переименовали в «ДК» — дозиметрического контроля, и работать она начала до физического пуска первого энергоблока Белоярской АЭС. Ещё шла стройка, и примерно до 1962 года специалисты занимались измерением «нулевого фона» на промышленной площадке, в санитарно-защитной зоне и в зоне наблюдения. Это одно из обязательных мероприятий при сооружении таких объектов. Ближе к 1963 году был создан отдел радиационной безопасности. В этот период шёл монтаж систем радиационного контроля, набирали и готовили оперативный персонал блока. Всё это проходило под контролем отдела радиационной безопасности. В 1975 году отделу придали дополнительные полномочия и переименовали в отдел охраны труда и техники безопасности — так он проработал до 2001 года. С 2001 года ОРБ существует в том виде, каким его знают сейчас.

— Игорь Анатольевич, расскажите о первых годах работы отдела.

— У нас богатая история. В период становления, после пуска первого энергоблока, в ведении ОРБ была группа хозяйственного назначения. Специалисты отвечали за санитарные пропускники, хранилища отходов и спецпрачечную, позже выполняли часть функций по охране труда.

Белоярская АЭС — первая промышленная атомная электростанция, но почти одновременно с ней строилась Нововоронежская АЭС, а основательной методической базы по радиационной безопасности тогда не было. По воспоминаниям наших ветеранов, специалисты Белоярской и Нововоронежской станций сами создавали всю необходимую нормативную базу, согласовывали её с министерствами.

К примеру, один из важнейших документов — Инструкция по безопасному выполнению работ с натриевым оборудованием — написана начальником отдела «ОТ и ТБ» Леонидом Евгеньевичем Гнедковым. Такого документа просто не существовало, хотя уже эксплуатировались натриевые реакторы БН-350 и БОР. Её разработали к пуску энергоблока №3. Леонид Евгеньевич здравствует и сейчас. Так что мы первые во всём — в том числе и при создании нормативной базы.

— Вы упомянули про нулевой фон. Что это и для чего его нужно измерять?

— Это измерение параметров радиационной обстановки окружающей среды до создания промышленного объекта. Это отправная точка, с которой в дальнейшем сравниваются все измерения, чтобы понять, оказала ли атомная станция влияние на окружающую среду, и если да — то какое. Радиационный фон на территории России отличается из-за естественных причин, поэтому для понимания, какой он на конкретной территории, используется метод измерения нулевого фона.

— Можем ли мы говорить, что требования к радиационной безопасности за последние 65 лет стали строже?

— Безусловно. Значительно уменьшились допустимые санитарными нормами дозы для персонала, также изменились нормативы по выбросам и сбросам. Для нас это означает увеличение объёма работ по контролю, которые мы выполняем — но всё это ради безопасности.

— Что сейчас входит в обязанности отдела?

— ОРБ состоит из шести структурных подразделений, методологического и обеспечивающего блоков. Три группы радиационного контроля находятся непосредственно на блоках атомной станции: 1, 2, 3 и 4. В зону их обслуживания входят сами энергоблоки и вспомогательные здания, если они есть. Самая большая группа на энергоблоке №4, потому что у них больше всего объектов. Они обеспечивают радиационную безопасность энергоблока, контролируют радиационную обстановку в помещениях пребывания персонала, ведут технологический радиационный контроль — следят за параметрами радиационной обстановки, которые указывают на работоспособность оборудования, к примеру, на герметичность контуров.

Ведётся радиационный контроль за загрязнённостью персонала, оборудования, помещений, контроль выбросов на блоках — это последний барьер безопасности станции. Контролю подвергается всё, что ввозится на территорию и вывозится с неё: оборудование, материалы и так далее. Специальные установки стоят даже на въезде на территорию БАЭС.

Группа индивидуального дозиметрического контроля одна для всех блоков. Её специалисты занимаются измерением и учётом доз внешнего и внутреннего облучения персонала.

Группа внешнего радиационного контроля занимается контролем объектов внешней среды. Контролю подвергается буквально всё: рыба, мясо травоядных животных, почва, растительность, в том числе овощи, которые выращивают жители, вода в реках и Белоярском водохранилище, водоросли, донные отложения, дикие грибы и ягоды. Проверяем выпавшие осадки — снег и дождь. С помощью десяти пунктов наблюдения, расположенных в санитарно-защитной зоне, измеряем параметры атмосферы. Через специальные скважины контролируем грунтовые воды.

Специалисты участка по ремонту и техническому обслуживанию занимаются обслуживанием всех наших установок, приборов, систем.

Методологи перерабатывают федеральные и санитарные правила в наши местные инструкции, взаимодействуют с органами власти: ФМБА, Росприроднадзором, Ростехнадзором, готовят отчёты и так далее.

— Как происходит внутренний радиационный контроль?

— В местах, где радиационная обстановка может измениться или где постоянно находится персонал, ведётся автоматизированный контроль. На каждом энергоблоке установлена автоматизированная система контроля, есть щиты радиационного контроля, с которых наш оперативный персонал ведёт наблюдение.

На автоматику мы полагаемся, но не всегда целесообразно использовать только автоматические средства контроля. Если установить везде наши приборы, а они у нас уникальные и дорогостоящие, это может перегрузить систему, усложнить работу операторов и потребовать серьёзного технического обслуживания. Поэтому часть работ продолжаем выполнять вручную. К примеру, проверяем все радиационно-опасные работы, вывозимые материалы и машины.

— Чем так уникально ваше оборудование?

— Фундаментальное понимание доз облучения построено на теории вероятности, математическом анализе, и сложность оборудования — именно в математике. Есть разные методы измерения. Основной метод, который сейчас применяется, — сцинтилляционный. Это кристалл, на который попадает ионизирующее излучение. В кристалле возникают световые вспышки, которые улавливает фотоумножитель и преобразует в параметры радиационного контроля: плотность потока, мощность дозы и так далее. Именно в этом преобразовании и возникает сложность.

За 65 лет оборудование серьёзно шагнуло вперёд и продолжает совершенствоваться. Появляются новые методы измерения. Самые первые измерительные приборы — счётчики Гейгера-Мюллера — построены на газоразрядном методе. Он не самый надёжный. Кроме того, раньше оборудование было громоздким и тяжёлым, сейчас оно стало легче, компактнее, быстрее, с меньшей погрешностью.

Большой прорыв произошёл в приборах, направленных на безопасность персонала. Раньше использовались дозиметры, построенные на ионизационных камерах. Их главная проблема — они не показывали дозу в моменте. Нужно было выйти из зоны контролируемого доступа, прийти к дозиметристу. Перед началом работ измерялась радиационная обстановка, исходя из разрешённой дозы рассчитывалось время, которое человек может провести в помещении. Дозиметристы стояли с секундомером и говорили, когда нужно выходить. Сейчас у персонала, работающего в ЗКД, есть два дозиметра. Первый и основной — ТЛД, он накопительного действия: специалист берёт его при входе в зону и сдаёт при выходе. Второй — прямопоказывающий дозиметр, выдаётся на время работы. Его автоматически программируют как по мощности дозы, так и по разрешённой дозе. Как только достигается 90% разрешённых параметров, срабатывает сигнал, и у сотрудника есть время выйти из ЗКД или прекратить работу. Сигнал настроен так, что ни одно работающее оборудование не может его заглушить.

— Насколько эффективно пытаться измерить радиационный фон в санитарно-защитной зоне с помощью обычного дозиметра?

— Сейчас на рынке много средств радиационного контроля, но любой прибор имеет свои характеристики: диапазон измерения, энергетический диапазон. Он подбирается из основного набора радионуклидов, характерных для конкретной местности. Чаще всего бытовые дозиметры имеют загрубленные диапазоны. Даже если они хорошие и дорогие, важно уметь интерпретировать то, что вы измерили. Сделать это может только специалист.

ОРБ аккредитован в национальной системе Росаккредитации, каждые два года мы подтверждаем свою компетентность, и каждые пять лет проходим новую аккредитацию. Это полная проверка лаборатории на соответствие заявленной деятельности. У нас есть набор методик измерений, оборудования, отбора и подготовки проб, квалифицированный персонал и так далее.

— Как человеку, который испытывает беспокойство, узнать радиационный фон?

— Существует автоматизированная система АСКРО — автоматизированная система контроля радиационной обстановки. Всего 10 постов, они размещены в Заречном и его окрестностях. Данные с них автоматически передаются к нам, в кризисный центр Росатома и Росэнергоатома. Их мы не можем скрыть или изменить. Любой желающий может посмотреть эти данные в режиме онлайн. В качестве дополнительной меры на ДК «Ровесник» установлен наш поверенный и обслуживаемый прибор контроля. Его показания абсолютно достоверны. Таким образом, жители могут проконтролировать нашу работу — и это будет на 100% достоверно.

— Расскажите о коллективе вашего отдела.

— Сейчас у нас работает 104 человека. Есть свои сложившиеся традиции, в том числе в подготовке персонала, развита система наставничества. Ежегодно проводим конкурс профессионального мастерства, отслеживаем, какие компетенции стоит подтянуть. Участвуем в чемпионатах профессионального мастерства REAskills и AtomSkills. В прошлом году наш специалист Евгений Григорьев занял третье место на REAskills. В последние годы коллектив омолодился — пришло много хорошей молодёжи, готовой учиться и работать, и это очень радует.

На самом деле дозиметристы — очень самоотверженные люди. Многие ветераны нашего отдела были на Чернобыльской АЭС. И вообще заведено так: даже сейчас, когда вскрывается помещение, которое долго было закрыто, первым в него заходит дозиметрист. Сейчас, конечно, это менее рискованно, но понимание, что идти придётся первым, есть у всех оперативных работников.

Важно понимать: радиационная безопасность начинается с человека. Можно поставить сколько угодно установок, барьеров и контролей, но если работник безответственен — он попытается их обойти, и ничего хорошего из этого не выйдет. Я могу сказать, что у персонала Белоярской АЭС понимание и соблюдение правил радиационной безопасности находится на высоком уровне.

— Ваши пожелания сотрудникам к юбилею отдела?

— У нас 13 ветеранов. Они стояли у истоков ОРБ. Кто-то работал на пуске первой очереди, кто-то — на пуске третьего и четвёртого энергоблоков. Хотелось бы поздравить их с юбилеем отдела, выразить благодарность за то, что они создали, за знания и умения, которые они передали, а мы используем и приумножаем. Мы относимся к этим знаниям бережно. Спасибо за подготовку тех кадров, которые работают сейчас. Желаю каждому из них крепкого здоровья. А коллективу — благодарность за труд, желание эффективно работать, пожелание безопасной работы и покоя в семьях.

Татьяна Козлова

Фото из архива БАЭС