Время молодых
Сегодня, 23 апреля Институту реакторных материалов – 60 лет
…Шестьдесят лет назад в Заречном запустили реактор, который должен был работать на будущее атомной науки. Он выдержал этот расчёт – сегодня его ресурс продлён до 2040-го, и уже просчитывается следующий шаг. Решения в Институте реакторных материалов принимаются не на годы – на десятилетия вперёд. И сейчас главный вопрос не только в том, что сделано, а в том, кто и как будет продолжать. Об этом и многом другом рассказывает директор Института реакторных материалов Евгений СЕЛЕЗНЁВ.
– Евгений Николаевич, с каким настроением Институт подходит к юбилею?
– У нас очень молодой, энергичный, динамично развивающийся коллектив – сплав молодости и мудрости. Если говорить в цифрах, доля сотрудников до 35 лет – 34%, средний возраст по предприятию – 42 года. Только за прошлый год пятеро наших сотрудников получили государственные награды и благодарность Президента РФ, ещё 38 – награды Госкорпорации «Росатом», и это – показатель вклада Института в развитие отрасли и страны.
Главная задача остаётся той же, для которой Институт создавался: решение задач атомной энергетики России и мира. Сегодня ИРМ участвует в реализации научных программ практически по всем ключевым направлениям Госкорпорации: замыкание ядерного топливного цикла, термояд, сопровождение эксплуатации действующих блоков – уран-графитовых, водо-водяных, быстрых реакторов, исследования материалов и топлива. Плюс специальные направления – в том числе космическое.
Помимо науки, мы являемся поставщиком радиоизотопной продукции. Сегодня работаем над развитием внутреннего рынка. В частности, планируем стать одним из основных поставщиков для завода радиофармпрепаратов, который сейчас строится в Обнинске. Кроме того, выходим на рынок медицинских изделий, в этом году планируем поставить первые источники для контактной брахитерапии.
– Доля молодых специалистов впечатляет – как удаётся привлекать молодёжь?
– Прежде всего – интересной работой. Очень эффективна программа стажировок, когда студент приходит к нам ещё во время учёбы, устраивается на работу, учится и параллельно погружается в свою будущую профессию. Плюс к тому, мы даём социальные гарантии, помогаем с жильём, поддерживаем при переезде. Но главные факторы – это команда и интересные задачи, где можно реализоваться.
Наши молодые специалисты – примерно 50 на 50 зареченцы и приезжие. Сохраняются и династии, но в целом наш коллектив – молодой. Кадры приходят во все направления работы – каждый выбирает то, что ему интересно. Молодёжь всегда тянется к новому, к неизведанному, туда, где можно проявить себя нестандартно. Я не считаю, что нынешняя молодёжь в этом плане сильно отличается от предыдущих поколений.
– Современные особенности – клиповое мышление, цифровая среда – не мешают?
– Нет – это просто другой способ восприятия информации. Каждое поколение работает по-своему. Наши бабушки – больше рассказывали, следующее поколение – читали книги, нынешняя молодёжь – свободно контактирует с компьютерами и искусственным интеллектом. Это просто другой способ получения информации.
– А вы в работе искусственный интеллект используете?
– Пока только присматриваемся. Есть ограничения по безопасности. Но цифровые технологии используем – например, цифровые двойники, которые помогают нам разрабатывать экспериментальные каналы и устройства для проведения реакторных испытаний. Это эффективный инструмент.
- Если говорить об интересных направлениях, несколько лет назад Вы рассказывали о международных исследованиях по термояду. Что сейчас происходит с этим направлением?
- К сожалению, из-за санкций взаимодействие с западными партнёрами – японскими и европейскими – прекратилось. При этом само направление сохраняется. Токамак – это ведь вообще-то российская разработка, как и сама аббревиатура, которая используется во всём мире. Сейчас мы участвуем в исследованиях, которые ведутся в интересах Российской Федерации.
А если говорить о внешних связях, мы переориентируемся. Одно из стратегических направлений – выход на рынок НИОКР в Азии, прежде всего в Китай. У нас большой опыт международной работы. Например, мы участвовали в работах для АЭС «Фукусима» – занимались обоснованием коррозионной стойкости пеналов для хранения сорбента, который использовался для очистки радиоактивной воды. Это наш вклад в ликвидацию последствий аварии, и эта работа получила высокую оценку.
– А на изотопное направление как повлияли санкции – ведь раньше ваш основной рынок сбыта изотопов был зарубежом?
– Есть сложности с логистикой, часть заказчиков ушла. Но номенклатура не сократилась. Рынки просто перераспределяются. Мы активно выходим в Азию, уже есть поставки в Индию, давно работаем с Китаем. Изотопы востребованы практически везде.
Один из перспективных изотопов, которым мы сегодня занимаемся, – тербий-161: это изотоп для лечения нейроэндокринных опухолей. Сейчас для этого используется лютеций-177, но у тербия есть преимущества. В конце 2024 года мы получили первую партию и поставили её в Российский научный центр радиологии и хирургических технологий имени академика А. М. Гранова в Санкт-Петербурге. Там провели исследования препарата на его основе, подтвердили высокое качество. Сейчас идут доклинические испытания, и мы являемся основным поставщиком изотопа для них. Если всё пройдёт успешно, это будет новое направление – и для России, и для мирового рынка.
- В целом производство изотопов всё так же ориентировано на экспорт или ситуация меняется?
- Меняется. В «Росатоме» принято решение о строительстве завода радиофармпрепаратов в Обнинске, там уже ведутся работы по монтажу производственных линий и инженерных сетей. Мы будем одним из поставщиков изотопов для этого предприятия. Там будут производить готовые препараты для российского рынка – в том числе для лечения онкологических заболеваний.
– А источник для брахитерапии, который Вы упомянули, - это что за продукт?
– Это микроисточник с иридием-192 – около миллиметра в диаметре, закреплённый на тросе. Он вводится через аппарат брахитерапии непосредственно к опухоли и облучает её изнутри. Сейчас мы поставляем сырьевой иридий за рубеж, а обратно получаем готовые изделия. Теперь решили делать свой продукт. От идеи до реализации прошло около трёх лет: нужно было отработать технологию, закупить оборудование, создать отдельный производственный участок, получить все медицинские документы. Сегодня выходим на получение регистрационного удостоверения на медицинское изделие.
Помимо иридиевых источников, планируем изготавливать кобальтовые – ориентировочно с 2027 года. У них другие характеристики, но рынок у обоих типов будет. Наш стратегический партнёр – компания «ПРК-Гамма», которая обслуживает оборудование для брахитерапии и взаимодействует с медицинскими организациями. Мы производим источники, они обеспечивают их применение.
– Каковы сейчас основные научные направления работы ИРМ?
– Я бы выделил два. Первое – это ВТГР: мы исследуем топливо и материалы для создания российского высокотемпературного газового реактора. В прошлом году провели уникальный эксперимент по исследованию поведения топлива в аварийных режимах: вывели его на температуры свыше 1500 градусов и в режиме онлайн отслеживали выход продуктов деления. С такой точностью и частотой измерений такие эксперименты ранее не проводились.
Второе – исследование конструкционных материалов для реактора БРЕСТ и в целом для замыкания топливного цикла. Мы работаем с материалами в свинцовом теплоносителе, моделируем условия, близкие к реальным. Например, один из наших экспериментов длился более 5000 часов, получены уникальные данные по поведению сталей.
Остальные направления тоже живы. Мы продолжаем работу над автономными источниками питания – и с точки зрения науки, с точки зрения исследований это очень интересная тема. Участвуем в продлении срока эксплуатации российских реакторов РБМК – это уже дало серьёзный экономический эффект для отрасли: за пять лет – ещё 1225 миллиардов кВт*часов выработанной электроэнергии. Активно работаем по водо-водяным реакторам – это основа мировой атомной энергетики: занимаемся топливом, материалами, в том числе для малых атомных станций. Участвуем в сопровождении эксплуатации блоков – это, прежде всего, контроль тепловыделяющих сборок, программы повышения выгорания топлива на быстрых реакторах, в том числе на Белоярской АЭС.
В целом институт участвует во всех ключевых направлениях развития атомной энергетики.
– Вы продлили срок эксплуатации вашего реактора 2040 года – какие работы были выполнены?
– Это был большой комплекс работ, подготовка началась задолго до самого продления. Мы заменили шахту хранения тепловыделяющих сборок, систему управления и защиты, систему технологического контроля, модернизировали оборудование первого и второго контуров. Провели обследование внутрибакового оборудования и подтвердили, что ресурс не исчерпан. В результате можем безопасно эксплуатировать установку до 2040 года.
– При этом уже думаете о новом реакторе?
– Да. Необходимость его создания рассмотрена на научно-техническом совете Госкорпорации «Росатом», в настоящий момент мы готовимся к проведению обоснования инвестиций на сооружение комплекса с новым реактором. Новый реактор уже получил рабочее название – «УРАЛ», его придумали сотрудники нашего Института. Это и патриотично, и аббревиатура: Универсальный Реактор Атомный Легководный. Мы учитываем весь накопленный в Институте опыт и ориентируемся на бассейновый реактор, универсальный и надёжный.
Для его строительства рассматриваем новую площадку – между Институтом и 4 блоком БАЭС. Речь ведь идёт не только о реакторе, но о создании целого комплекса с возможностью дальнейшего развития. Это наш задел на будущее: мы понимаем, что в рамках дорожной карты развития атомной энергетики здесь, на Урале будет формироваться кластер, в том числе по быстрым реакторам, и наша база будет востребована.
Решение о строительстве должно быть принято в начале 2030-х. Если вспомнить историю, наш действующий реактор ИВВ-2М в своё время построили за два с небольшим года, сейчас, с учётом современных требований, такие сроки невозможны – думаю, строительство займёт порядка пяти лет. Нам важно обеспечить преемственность – чтобы и компетенции, и персонал «перешли» с действующей установки на новую без разрыва.
Будущим реактором у нас занимается рабочая группа – и я рад отметить, что в основном в неё входят молодые инженеры и учёные. Это логично – это их будущее, их карьера, их гарантия, что ИРМ и дальше будет жить, процветать и быть ведущим научным институтом на Урале, в России и мире.
– И в заключение: Евгений Николаевич, как Институт будет праздновать юбилей?
– В мае в Заречном впервые пройдёт большая международная научная конференция: считаю, что праздновать 60-летие института нужно именно научной конференцией. Ожидаем около ста участников – покажем им наш замечательный город, Институт, обменяемся опытом. А для жителей Заречного в августе пройдёт юбилейная «Атомная прогулка» – отметим 60-летие вместе с горожанами. Приглашаю всех принять участие!
Алиса Мучник