Интервью с группой Гвоздодер 2026

1. Привет. Давай сразу перейдём к главному, пропустив банальщину – как вы сделали свой проект настолько агрессивным, жёстким и мрачным, и что стояло за вами, как за людьми, когда вы писали такие песни?

Быдло: Мы изначально хотели замутить какую-то подобную жесть, и у нас это получилось. Нам было, грубо говоря, на всё насрать, и нас питала угнетающая, отравляющая жизнь рутина и действительность.

Дрюч: Наш проект – агрессивный и жёсткий, потому что мы не любим и не собираемся жевать сопли и петь песни, допустим, про любовь и счастливую жизнь. Наши панк-боевики заряжены энергией и драйвом, которые исходят изнутри нас, снося людям головы. При написании песен в разный период времени за нами стояли суровые реалии бытия окружающего мира и различные ситуации, происходящие с нами в жизни.

Кадет: Я пришёл в группу, когда она уже два года существовала. И знаешь, не сказал бы, что ребята в жизни – какие-то монстры. Скорее наоборот, обычные люди. Но без агрессии, конечно, не обходится – она выплёскивается в моменты, когда эмоции зашкаливают. Мы не сидим и специально не накручиваем себя, просто в какой-то момент музыка сама требует такого выхода. Так что мрак – это не наш ежедневный быт, а скорее способ сказать то, что словами не расскажешь.

2. Как проходили создание и запись вашего дебютного альбома «Жизнь, похожая на смерть», и насколько ваша первая проба пера в этом альбоме в дальнейшем повлияла на стиль и направленность вашей группы?

Быдло: Поскольку на момент создания дебютника «Жизнь, похожая на смерть» никто из нас не врубался в тему звукозаписи, я спросил у Саши Бритвы, где мы можем записать этот чудо-альбом. Саня посоветовал «Clesh Custom Records» (город Пушкин), потому что контора уже имела дело с записью с немало известными на тот момент панк-группами, и нам не пришлось бы парить людей, какая нужна нам запись. Погнали мы на «Clesh Custom Records», ну и записали там всё живьём в диком пиздеце и угаре. То, что хотели, мы получили. Конкретно стиль и саунд – и первый релиз был у нас в кармане, впоследствии наделавший делов, сформировав конкретный, бескомпромиссный, жёсткий, тяжёлый, агрессивный стиль и саунд Гвоздодёра.

Дрюч: Ну с этим вопросом лучше обратиться к родоначальнику команды – Саше Быдло, поскольку я не участвовал в создании и записи первого альбома, но могу сказать, что энергетика первого альбома сразу дала понять, в каком направлении и какие цели будет преследовать коллектив в дальнейшем.

Кадет: Честно, я застал уже готовый материал, так что подробности пусть лучше расскажут основатели. Знаю только, что альбом записывали live – и это дало ему ту самую сырую, живую энергию, которая чувствуется до сих пор. Для первой пробы получилось очень органично, и, думаю, именно эта прямота и незамутнённость задали вектор: никаких студийных прикрас, только голый звук и эмоция.

3. Вашим вторым альбомом стала ещё более злая и агрессивная пластинка «Демонтаж сознания». Как вы создавали этот альбом, какие в него были привнесены идеи и мировоззрение, и насколько сильно он отличается от предшественника?

Быдло: На момент создания «Демонтажа сознания» в группу приходит второй гитарист Кадет. Идеи всё те же: социальное уродство, человеческие пороки и прочее говно, что отравляет человечество. Материал создан сообща – от текстов, музыки и его исполнения. Записывали мы его на «Arctic Sonic Wave» тоже живьём. Сведение происходило у Ольги Ясинской на её домашней студии в Новогорелово. И запись, и сведение сопровождались конскими дозами алкоголя. Отличия я там особо не вижу, разве что грязи стало меньше – опыт всё-таки берёт своё со временем.

Дрюч: Второй альбом – это естественное продолжение, более мощная волна саундов и текстов, больше скорости и глубокого смысла во всём. Альбом записан лайвом в безумном угаре, уже при участии пришедших в группу меня и гитариста Кадета.

Кадет: О, это уже моя эпоха, но процесс я помню смутно – было весело. Мы тогда чуть не упустили басиста: пришлось его срочно отрезвлять, чтобы записать партии. Вся запись больше напоминала попойку в гостях у звукорежиссёра, чем серьёзную работу, но, как ни странно, с задачей справились. В музыкальном плане второй альбом уже отличался – мы с Дрючем привнесли свежие идеи, появилась структура. Отдельное спасибо моей одногруппнице Оле Ясинской (она же Яся Бит) – она сводила пластинку, и для неё это был дебют в таком жанре. Респект ей за терпение и результат.

4. Песни «Гвоздодёра» почти всегда максимально злые, беспросветные и создают атмосферу мирового апокалипсиса и полного разрушения общества. Это только сценический образ, или через песни вы выражали то, что происходило вокруг вас самих?

Быдло: Весь поток нашего творчества – это то, что мы видим, слышим, чувствуем и что нас волнует.

Дрюч: На это я уже ответил в первом вопросе. Не сказал бы уж, что прямо злость и апокалипсис, мы не сатанисты и не хейтеры. Мы простые ребята с окраин, выросли на улице и сами строили свою жизнь и судьбу.

Кадет: Думаю, тут пятьдесят на пятьдесят. Какие-то темы рождаются из того, что мы реально видели или пережили – особенно тексты Дрюча. А образ – он как-то сам собой сложился. Мы не придумывали его специально: наши сюжеты – это зло, алкоголь, наркотики, маньяки, всякая мрачная эстетика. Но это не значит, что мы живём в этом постоянно. Просто так сложилась наша творческая вселенная, а что будет дальше – посмотрим, может, она эволюционирует во что-то другое.

5. Какую главную цель вы ставили перед собой своими песнями? Вы хотели выплеснуть накопившийся негатив, научить чему-то слушателей, или просто показать наш мир без прикрас, выставив напоказ всю его грязь?

Быдло: Открыть глаза слепцам на очевидные вещи, может, не знаю. На момент создания «Гвоздодёра» хотели, наверное, просто рубить жёсткий злой панк, и как там это впоследствии воспринималось – нас не парило особо. Мы делали своё дело, балдели от этого, и нам этого хватало. Посмотри вокруг! Мир – говно! Но не будь говном – и мир изменится! Какой-то такой посыл, наверное.

Дрюч: В данном вопросе уже дан и сам ответ. Всё примерно именно так и есть: и научить, и показать, и выплеснуть.

Кадет: Мне кажется, все эти варианты – как раз про нас. Но главное: мы сами против насилия, и если в песнях звучит жестокость, то это не призыв, а предупреждение. Мы показываем мир без прикрас, но не для того, чтобы в нём утонуть, а чтобы люди увидели и, может, задумались. Конечно, и негатив выплёскиваем – это терапия для нас самих.

6. Если зайти далеко за пределы вашей музыки, то насколько участники группы в реальной жизни схожи с ролью протестного оратора, подающегося в песнях, который разрывает все людские пороки и изъяны?

Быдло: Я не особо понял вопрос, если честно. Такие, какие есть, короче, мы. И всё творчество напичкано каждым из нас изнутри – только тогда мы берём его в оборот и создаём какой-то материал.

Дрюч: Лично я никогда не был прям протестным оратором. Люди разные, у каждого свои взгляды на жизнь. Навязывать свои идеи не стоит, нужно оставаться всё-таки человеком добрым, честным и справедливым, уважать себя, своих близких и друзей.

Кадет: С возрастом становишься аккуратнее. В молодости мы и правда протестовали ради протеста, делали глупости. Сейчас время другое, да и мы изменились. На сцене и на вечеринках мы даём угар – это наша стихия, но в обычной жизни я выбираю спокойствие. Наверное, слушателям не обязательно знать наших внутренних демонов – пусть судят по музыке. Личное остаётся личным.

7. Были ли у вас какие-нибудь другие варианты вашего творчества и могло бы оно быть, например, более лиричным, или группа сразу была заточена только на злую и бескомпромиссную музыку?

Быдло: Ну, наверное, второе. Если и приходят какие-то новые идеи, то мы это всё обсуждаем и решаем по месту уже. Главное, чтобы не терялась общая концепция «Гвоздодёра», я считаю, а остальное – детали.

Дрюч: Я занимаюсь музыкой с 13 лет, играл во множестве разных известных и не очень коллективов. Сейчас уже как 9 лет основной проект – это «Гвоздодёр» и жлоб-панк-группа «МакинтошЪ», где я играю на бас-гитаре.

Кадет: Я играл с Дрючем в других проектах – например, «МакинтошЪ» (нас сравнивали с «Сектором Газа», такой себе жлоб-панк) и «Fucking Debilites» (там тоже было мрачновато, но скорее весело). Так что мы пробовали разное. Но «Гвоздодёр» изначально, видимо, был заточен под эту эстетику – она оказалась самой живучей и органичной для нас в этом составе.

8. Вернёмся к вашей дискографии и на этот раз обсудим ваш третий альбом «Бесконечный кошмар». Как вы создавали этот альбом и насколько он улучшился по звуку, качеству, текстам и агрессии по сравнению с двумя предыдущими?

Быдло: По сравнению с двумя предыдущими альбомами «Бесконечный кошмар» был записан на студии поканально, профессионально сведён и имел более качественный саунд. В альбом попали треки на английском языке, поскольку мне было это интересно, и решили это запустить в виде эксперимента. Звук в нём стал лучше и чётче, а агрессия, драйв и подача – не хуже предыдущих, как по мне.

Дрюч: Третий альбом записан более профессионально, звук более качественный, но по силе и подаче – не менее крутой. Философия в текстах, рычащий бас и гитарные рифы – всё также погружают тебя в атмосферу хаоса. Создавали мы его вместе, придумывая песни, или кто-то приносил уже готовый материал.

Кадет: К третьему альбому мы подошли уже серьёзнее – не заливались, как раньше. Процесс создания был более вдумчивым: все сочиняют, редактируют, разбирают по партиям. Звук кардинально изменился, потому что мы отдали сведение Саньку Райкову из Antreib – он дал новое дыхание. Качество явно выросло, и это заметно даже нам самим.

Автор: Murilo Rua