Гибель богов. Эхо: Наследница

Лаар. Каменные поля. Окраина Фельго

Сложенный из старых кирпичей алтарь, посвященный Хигарту, никто не трогал со злым умыслом. Огарки свечей, зажженных вечером, не воровали местные мальчишки, напротив, та или иная матрона захаживала ежедневно и ставила новую свечу. За сына, за внука, иногда за мужа. Моля Несокрушимого Хигарта уберечь своего мужчину в бою там, на Темной стороне.

Он приходил сюда каждый вечер, проверить целостность алтаря и поставить свою свечку. За лучшего ученика. Единственного оставшегося теперь в живых. Почти сына. У старика Арбака никогда не было жены и детей. Вольным это разрешалось, как только закончат учебу – хочешь, женись, наплоди с десяток малышей, первенца, по древним заветам, отдай в храм.

Арбак привел в храм мальчика-находку, у которого не было ни одного ожога от огненного дождя, опалившего Лаар во время Катаклизма. Сам его и воспитал, разве что настоятель южного храма Кэмерон не дал экзаменовать парня. Но Хигарт не подвел учителя, и Арбак с легким сердцем вручал ему главную реликвию всех четырех храмов Вольных – Бьерсард. Иногда старый наставник закрывал глаза и чувствовал в руке привычную любимую тяжесть топора. В местах былой воинской славы призрак Бьерсарда проявлялся сам, являясь светящейся золотом иллюзией: то в руке, то повиснув на поясе. Впрочем, в те земли Арбак теперь не захаживал, предпочитая редкие паломничества в один из храмов, поглядеть на испытания новичков да рассказать о пережитых опасностях на пыльных дорожках мира.

Сегодня Вольный не спешил уходить от алтаря. Боевой посох покоился на плечах. Ноги не касались растрескавшейся земли. Малая левитация, техника монахов ветра. Учение, давно забытое в южном храме, где учился Арбак, а затем Хигарт. Для этого пришлось отмахать немало лиг до ворот западной твердыни Вольных.

Незрячие глаза Арбака спокойно провожали тусклый закат. На фоне темнеющего неба замаячили крупные тени. Видел ли их Вольный?

Ящер пришел со стороны пустоши, граничащей с Лесами Кронга. Судя по вони – из Лихолесья, только там мелкие торфяные болотца в это время года наполнялись красивейшими изумрудными цветами люпфина. И вонючими, как навоз бронтобея. С ящера кто-то спрыгнул, звук каблуков быстро утонул в вое вечернего ветра. Вольного, кажется, и не волновали ночные гости, разве что напряглась слегка правая рука, лежащая на посохе. Или старческий тик начинал мучить Арбака на грядущее изменение погоды?

Вонь усилилась, ящер шел за хозяином, приближаясь все ближе и ближе к алтарю и его хранителю.

– Мне стоит приклонить колени пред носительницей королевской крови?

– Ты помнишь, Вольный, я добровольно отказалась от титулов.

– Но не родства, – Арбак опустил ноги на землю. – Хорошо, а то колени и поясница у меня уже не те – бить земные поклоны сестре бывшего императора. Но все равно приветствую тебя добрым словом, госпожа Алетрис. Летри.

Женщина наморщила носик, услышав прозвище, но колкость в ответ не отпустила.

– Не так ты стар, Вольный. Иначе б тебя давно прикончили бродяги из степи или шайки местных убийц. Ты еще сможешь сослужить службу, скажем, телохранителя.

– Я был лучшим телохранителем во всей Империи твоего покойного брата, лучшим среди подготовленных Вольных.

– Да-да, север готовил генералов, запад стрелков, восток мастеров устрашения, а твой южный храм – телохранителей. Так готов ты снова послужить за добрую монету, Арбак?

– Вольным не подобает отказываться от честной службы, госпожа. Несмотря на возраст. Вот только я теперь плох зрением.

Алетрис подняла правую руку с посохом, и шип-молния вырвалась из малого рунного кристалла, венчавшего посох. Заряд убийственной магии промчался мимо головы Арбака, не задев его седые волосы. Иному бы показалось: колдунья не попала, но сама Алетрис видела, как Арбак рефлекторно качнул головой влево, пока заряд только летел в его правый висок.

– Может ты и слеп, Вольный, но навыков не растерял. Как тебе обещание десяти лет службы? По тысяче монет добрым золотом за каждый год. Если устанешь, приведешь своего лучшего ученика, отплачу ему и тебя не забуду.

– Звонко звенят монетки в твоих устах, да есть ли столько золота в твоих походных сумах? За первые два года службы я смогу купить себе весь Фельго, за четыре – стать новым наместником в Аль-Фагразе, ха-ха! Ты покупаешь телохранителя или армию, госпожа? Да боюсь, десять лет — слишком долгий срок для моих костей. И Хигарта обещать тебе не могу. Мальчик ныне на севере, воюет за твою империю.

– Не мою, старик. Сложишь голову за год, так и быть, девять лет тебе прощу. С тобой надежней встречать рассвет, чем без тебя.

– Согласен, госпожа. Когда к службе приступать велишь и клятву дать?

– Прямо сейчас. Но с клятвой подождем. Надеюсь, у тебя нет любимых вещей, о которых ты будешь вспоминать. Мои друзья уже заждались, в эту дыру я пришла только за тобой, Арбак.

– Задаток вперед!

Алетрис улыбнулась, что-то вспомнив, и швырнула Вольному одну золотую монету. Арбак легко поймал ее на лету, словно вытащил из воздуха. Надгрыз, удостоверившись, что это золото. Целые белые зубы старика оставили на монетке пару щербинок. Арбак оставит монету здесь, на алтаре – зная, что ее не утащат местные мальчишки до его возвращения. Он сам до сих пор не понимал: боятся его – воспитавшего Хигарта, или уважают и почитают Хигарта – мальчика из первого со времен Темной империи пророчества Калы, богини, в чьих руках время смертных.

Гибель богов. Эхо: Наследница, image #1

Госпожа не обманула. Ее ждали друзья, целый караван. Только друзья ли? Или наёмная армия… Ездовые ящеры, объезженные драконы, многие груженные плетеными корзинами, наглухо закрытыми, но явно полными чем-то важным. Караван ждал далеко за границей Фельго, хотя следы людей и животных тянулись с самого востока, явно минуя другие города и поселки, разбросанные в Каменных полях редкими бусинками на нити торговых маршрутов.

Алетрис подала знак, и караван двинулся в путь, не дожидаясь своей госпожи и ее нового спутника. Сама Алетрис заняла место на своем ящере где-то в середине каравана, похожего скорее на военную колонну марширующего легиона. Слеп ли был Арбак на самом деле, но от него не укрылись звуки оружия и позвякивания колец кольчуг на людях госпожи. Как и тяжелое дыхание драконов, явно прирученных не для караванной торговли. Арбак шел рядом со зверем Алетрис, успевая за ним и орудуя боевым посохом как походным. Вольный действительно ничего другого не взял с собой, только то, что было с ним у алтаря в момент пришествия Алетрис. Дома осталось не так много вещей, тем более ничего столь ценного, чего нельзя будет купить за тысячу золотых монет.

– Годы отбирают у людей многое, а у тебя забрали лишь глаза, Вольный?

– Не годы, госпожа. Войны, голод, болезни. У меня зрение забрала песчаная буря. Не время. Да и не каждому дано пить кровь богини для сохранения молодости.

– Праматерь сама делится своим ихором с верными своими слугами.

– Вам видней, госпожа. Но вы ничуть не изменились за шестнадцать лет с нашего путешествия. Слышал, ваш несостоявшийся жених давно утратил былую красоту и прячет лысину под обширной чалмой, а вы наслаждаетесь своим юным телом, и пахнет от вас молодостью.

– Как всегда, прямота и неумение делать комплименты. И правда, время над тобой не властно, Арбак. Насчет запаха ты вовсе неумело лжешь. Я знаю, как сейчас воняю лесными цветами. Эра я не видела давно. Не знаю, каков он теперь. Ты сопровождал меня как мой телохранитель на свадьбу с магистром ордена Тоа-Дан, когда брат вознамерился через брачный союз добиться верности Ордена его империи. Но Эр предпочел войну с Архаалем моему ложу и ласкам. А Катаклизм и вовсе сделал наш брак необязательным, ненужным.

– Помню, помню. Тогда мои глаза еще все видели. И три красивые родинки треугольником у тебя на спине, Летри. И работу не телохранителем, почти твоим любовником, – Арбак ехидно улыбнулся. Алетрис захохотала и тут же в злости попыталась ударить Вольного ногой, но не дотянулась – старик быстро сделал шаг влево и оказался вне досягаемости женщины.

– Говорят, учитель плохому не научит, но вот я стала учителем плохому для своего ученика. Хигарт набрался от меня любви к юным девам.

– Он еще сам юн, я слышала. Ему это простительно. Но вот старость в седину, а бес в ребро?

– Нет, госпожа. Прошу простить меня за дерзость и глупость, мой язык будет держать отныне сам себя в осаде. Но позволь поинтересоваться, только ради моего долга и обязанностей, куда ляжет путь наш и что столь ценное везет ТВОЙ караван, госпожа? В корзинах, коль не изменяет мне слух, я слышу словно биение десятков мощных сердец.

– Тебе действительно нужно это знать, Вольный. Но не все и сразу, – Алетрис направила своего ящера поближе к одному из оседланных драконов, и, слегка напугав всадника, распахнула одну из корзин. Свободной от посоха рукой Алетрис извлекла из корзины яйцо. Большое, черное. Арбак даже на секунду притормозил, почувствовав исходящую от яйца стихийную энергию. Драконы славятся тем, что сами собой являют суть стихий Лаара. В присутствии лесных драконов легче дышать и становится спокойней. Горные создания приносят с собой холод и словно другое течение времени, медленное и вязкое. Болотные наполняют воздух чем-то, из-за чего першит горло и старые раны начинает нарывать, а порой наоборот затягивает свежей коркой. Степные — вот они, рядом — это удушливость, бесконечный жар. От яйца, что достала Алетрис, повеяло могилой. Бесконечной пропастью, где одиноко и вечно.

– Наш груз редчайшее сокровище Лаара, последние отпрыски Прародительницы из крыла черных драконов. Несколько лет назад гномы зарылись слишком глубоко и извлекли на поверхность древнюю кладку истребленного вида. Жадные коротышки не посмели разбить свою находку. Они продали яйца в Соултрад. Там местный негодяй-алхимик долго издевался над вылупившимися детенышами. Некий Шарль, да покарает однажды Праматерь весь его род, умерщвлял малюток, пока не добился самого богопротивного исхода, оживления их останков. Я не могла добраться в Соултрад, но нашла иной выход. Бартер. Повелитель роя достал для меня уцелевшие яйца и принес в Лес Кронга, где золотые драконы вдохнули в малюток жизнь.

– И чем ты расплатилась с владыкой Элмором? Это ведь мог быть только он. Дай угадаю, обещанием помочь захватить Алламор?

– Нет, он взял гораздо больше. Три капли ихора Праматери. Я сама вывезла их с острова Грозный и отдала ему в Алламоре. Теперь Элмор советник правящего там владыки Нальдана, – Алетрис аккуратно вернула яйцо в корзину, зарыв его там в солому, и закрыла крышку. – Скоро они начнут вылупляться. Первого, кого видит дракон, он считает своей матерью. Второго – обедом. От того мы и спешим, Вольный. Черные драконы… в древних войнах их приглашали в битву, когда врага надо было не просто уничтожить, но сокрушить и стереть память о его войске, городах, народе. Что касается нашего пути, то он пойдет на дальний юг. Там теперь обосновалась сила, одинаково ненавидящая магию и драконов. И мне будет, как я и говорила, куда спокойней встречать каждый рассвет с лучшим на весь Лаар телохранителем под рукой.

Арбак лишь кивнул и слегка ускорил шаг, начав обгонять ящера Алетрис. Через минуту он ушел, оставил госпожу у себя за спиной и остановился, слушая ветер. Ночь уже царила вокруг, заливая пустошь звездным светом. Когда солнце Лаара погасло, звезды, хотя бы здесь, на юге, стали по ночам светить куда ярче. Арбак все равно не видел их света. Сейчас старик присел, положил руку на землю, почувствовал вибрацию от медленно бредущих ног и лап: драконов, людей, лошадей, нескольких повозок. Они идут не в пустыню Дзара, их путь смещается с каждым шагом все южней и южней.

– Мы идем…

Алетрис догнала его, и теперь ее ящер медленно проходил мимо старика, пытаясь не наступить на него и не задеть шипастым хвостом.

– В Искаженные земли. На тебе нет лица, Арб, неужели ты боишься гусыдру или других выдумок пьянчуг о тамошних землях?

– Гусыдра не выдумка, моя госпожа. Но теперь мне кажется, я явно продешевил. Как Темная сторона закрыла север Лаара, так юг магическим откатом исказил и перемешал в себе все стихии. Вольные, ходящие туда в экспедиции, как наемники, не возвращались целыми. Тебе нужно было б нанять не телохранителя, а армию и лучшего генерала к ней. Вышло бы дешевле и куда надежней, Летри.

– У меня есть армия, Арбак. А скоро будет и генерал. Наша первая остановка – поселок Шапраг близ Аль-Фаграза. Мой брат, видно, был столь дальновиден, что собрал там всех павших в его немилость генералов и полководцев. Нам будет из кого выбрать.

Лаар. Каменные поля. Аль-Фаграз

Шапраг встретил караван Алетрис пепелищем. Обгорелые печи костями домов торчали нестройными рядами. Кое-где остались куски частокола. Часовня Сеггера – одно из немногих каменных зданий села — уцелела. Но не те, кто был внутри. Некто запер двери снаружи, подперев их камнями, обложил часовенку дровами и заставил спасавшихся внутри людей задохнуться дымом.

– Орки?

Алетрис не ответила на вопрос своего офицера. Взгляд женщины медленно блуждал по руинам, от печи к печи, выражая растерянность. Арбак нюхал воздух, прохаживая по пепелищу. Кроме оглушающего запаха гари были и другие, но среди них не было главного запаха, вернее вони разлагающихся на жаре трупов.

– Что ценного было в поселке, помимо бывшей знати?

Алетрис поняла намек Вольного. Несколько пасов руками, и она взялась за свой жезл, начав водить им, направляя на пепелища.

– Ни одного. Все рунные кристаллы, что могли здесь быть, унесены, а магические амулеты разрушены. Сомневаюсь, что орки смогли бы отыскать их все. Я была здесь четыре года назад. У одного только старика Амоли был сундук с десятком золотых кристаллов, и еще серебряный в оправе в виде кулона он носил на шее. Местный магик Ферсис для экспериментов держал кристаллическую пыль и пару целых кристаллов. Думаю, многие знатные люди, сосланные сюда, привозили с собой и другие кристаллы. Мой брат, отправляя в ссылку, не отбирал их сокровища, даже титула лишал не всегда.

– Движемся дальше, Владычица? — офицер был обеспокоен. По выправке аккениец. По возрасту – наверняка бывший командир манипулы, вышедший в отставку по ранам и возрасту.

– Да. Стоит заглянуть в Аль-Фаграз, поговорить с наместником Вигом. Быть может, найдутся выжившие.

– Как скажете, Владычица.

Арбак постоял минуту, послушав, как караван разворачивается и в какую сторону, и пошел следом, догоняя ящера своей госпожи.

Если за ночь дозорные драконы садились и взмывали ввысь парами, за пару часов сменяя друг друга, то теперь дозоры утроились, и драконы из каравана каждый час сменялись, а их всадники докладывали лично Алетрис.

До города-крепости добрались за пять часов. Не смея спускаться в долину и приближаться к стенам, караван застыл у ближайшего оазиса с парой колодцев.

Спроектированный и выстроенный гением-безумцем Ольфертом Фиртом во времена старой империи, предпоследнее творение знаменитого ученого должно было быть оплотом человеческой цивилизации, сдерживающим диких орков. Поселения Захра и Зыхыр-Лахр были всего в неделе пути по пескам, и чуть дольше, если идти от оазиса к оазису тропами торговых караванов. Город пережил Катаклизм, его узкие улочки были полны огня, но каменные стены выдержали пламенную бурю. Следующие годы наместник Виг старательно делал вид, что к новой империи он и его город не имеют никакого отношения. Аль-Фаграз из малой крепости становился большим оплотом наемников и торговцев, этакой окраинной столицей империи и Каменных полей. Выстроенный в неглубокой каменистой долине, своеобразном овраге посреди пустоши, теперь город стал большим оазисом. Нанятые маги подняли за довольно умеренную цену подземные грунтовые воды, создав бесперебойный источник для садов и полей, теперь окружавших город. Обстроенная стенами из белого камня первоначальная крепость стала внутренним дворцом наместника. К воротам самого города, находящимся на высоте добрых сорока локтей над землей, вел извилистый, как молния, подвесной каменный мост, начинавшийся на склоне. Издали были видны только шпили башен Аль-Фаграза, создавая ложное впечатление, что город утонул в каменных пустошах как в зыбучих песках.

Внутрь стен белого города Алетрис взяла с собой только Арбака и пару воинов, тащивших обитый железом сундук. Сундук, вернее его содержимое, потребовалось почти сразу. Стражи у входа оценили четверку на добрые четыре золотых монеты за вход в город. Алетрис не стала возражать. Монеты быстро перетекли из сундука в руку одного из стражей, и четверка была пропущена в город.

– Вы сорите золотом, госпожа, словно ваши драконы им срут.

– В стенах этого города называй меня Владычицей, Вольный. Придет время и Аль-Фаграз вернется под крыло империи.

– И ваше золото?

– Деньги не так волнуют меня, Вольный. Когда ты сбежал после Катаклизма и гибели моих родных, я сама смогла позаботиться о себе и своем приданом.

– Я не сбежал, моя Владычица. Вольные верны клятве своему нанимателю. Я поклялся сопроводить вас к вашему жениху. И я это сделал. Все, что было дальше, моя клятва и контракт с императором не оговаривали. Тогда моим долгом было спасение Храма. И до сих пор южный храм больше руины, чем школа. Но я и мне подобные успели сохранить многое. И теперь это имеет куда большее значение. Вы знаете, моя Владычица, отчего нас так называют?

Алетрис вела своих людей по узким улочкам, точно зная направление. Торговцы и простолюдины уступали дорогу, только заметив женщину с магическим посохом в руках.

– Слышала версии. Нам сюда, в Аль-Фагразе есть небольшой молельный дом Праматери, сначала поговорим с его хранителем, – Алетрис удивительно точно выбирала направление внутри узких улочек, ведя своих защитников все глубже внутрь и одновременно вверх по надстройкам крепости. – Я получила хорошее образование, как шутил брат, для женщины, внутри дворца. Моими любимыми уроками были уроки истории. Повзрослев и получив доступ к отцовской сокровищнице, я смогла сама проверить, что из истории – догадки, что ложь, а что реально, как мои собственные пальцы. Истории о Вольных рассказывались учителями шепотом. О древних монахах, чья воля к жизни и победе была безгранично сильна и позволяла им побеждать, будучи смертельно ранеными. Была история об Аккенае Строителе, что создал орден воинов, исполнявших его волю. Тогда вы не Вольные, а лишь часть воли первого императора.

Арбак слушал женщину, покачивая головой в знак согласия, и одновременно лукаво улыбался.

– Ваши учителя были безгранично мудры, но далеки в своих познаниях истории моего ордена. Храмы Вольных… мой орден самый древний из всех орденов Лаара. Койары, боевое крыло сеггерианцев, воинское братство Холверта, люди Лотоса — все они имеют родоначальников, вышедших из храма Вольных. Рунные кристаллы, вот ответ. По нашим преданиям они были в земле задолго до Катаклизма. Боги оставили их там. А на заре творения с их помощью боги подчиняли себе волю творимых ими созданий. И разум тех тварей, что приходили из-за завесы, отделяющей Лаар от множеств удивительных краев и царств. Но однажды пришел человек, чья воля была безупречной. Великан Сеггер встал на его пути, и, сжимая горсть кристаллов, диктовал человеку свои желания. Человек улыбнулся и сказал: НЕТ. К человеку пришел Дзар, чьи солнечные доспехи были увешаны золотыми рунными камнями. Дзар потребовал от человека приклонить колени, и рунные камни стократно усилили слова бога. А человек ответил снова: НЕТ. Человек и был первым Вольным. Тем, чью волю не обуздать силой рунных кристаллов. С тех пор мы так и служим по своему выбору: соглашаться или нет на оплату и предложенное дело. Вольные воители дерутся за достойную оплату, но только если согласятся сами.

Алетрис остановилась, обернулась к старику. Двадцатилетняя девушка, на самом деле женщина почти в два раза старше того возраста, на который выглядит, смотрела в слепые глаза бывшего телохранителя и любовника, теперь старика.

– Я знаю, Арбак. После человеческих учителей у меня была лучшая наставница, живая богиня. И она рассказала мне о том, как последним к человеку пришел сам Скованный. Он не сжимал в руках кристаллов. Темный бог предложил человеку золото и славу. И человек согласился. Самая сильная воля ломается под собственной алчностью и жаждой быть известным и любимым народом таких же людей. От того я тебе и предложила золото, Арбак, наставник Хигарта. А инквизиция заманила твоего ученика славой. Чувствовать себя Избранным, ребенком из пророчества. Вот и вся ваша воля, Вольный. Но для надежности я в тебя воткну еще один крючок, моя рыбка. Вдруг монеток будет мало, – Алетрис чуть подалась вперед и поцеловала Арбака в его сухие губы. – Ты пошел со мной не только из-за золота. Так вот тебе второй аванс.

Молельный дом Праматери был одним из семи подобных зданий на крошечной площади, в центре которой находился питьевой фонтан. В другом бы городе такая площадь круглыми сутками была бы залита кровью верующих ортодоксов, выбивающих без устали друг из друга ложные догматы. Но в тесноте улочек Аль-Фаграза верующие вели себя на удивление терпимо друг к другу. Самый правый храм-часовенка был посвящен Соту и украшен символом его змеиного ока. С другой стороны от него, словно играя в одноглазые гляделки, возвышалась часовня Сеггера с символом его ока. Левее сеггерианской, как злая шутка, пристроенный прямо к часовне одной стеной, находился малый храм Архааля. Архаалиты до сих пор спорят, что есть символ их бога. Здесь в его качестве была изображена болотная орхидея. Святилище Дзара представляло из себя вовсе четыре колонны без крыши и стоящую между ними чашу с вечным огнем. Хоть сейчас подходи и жарь на нем мясо. Такие же четыре колонны, только поддерживающие каменную крышу, стояли рядом. Храм Хроноса. Обе «постройки» возводились наверняка орденом Тоа-Дана. Разница только в том, что в святилище Хроноса были установлены огромные песочные часы и еще с десяток маленьких песочных часов стояло внутри храма. Пара молящихся, скорее всего странствующие маги, как раз в знак окончания молитвы подняли часы и перевернули их, заставив песок снова сыпаться.

Храм Кайруна жался к молельному дому Праматери, как архаалитский к сеггерианскому. Выстроенный из костей бронтобеев и каменных подпорок, он напоминал одну из тех умиральных ям на краю степи, куда старые бронтобеи приходят скоротать последние свои дни. Молельный дом Праматери больше всех напоминал просто дом в пару этажей. Дерево и камень, плоская крыша, словно для посадки на нее дракона. Над дверью легко узнаваемый символ: рогатая голова дракона. Символ культа, основанного Гаальды Форрендорской. Первая женщина-императрица старой империи, считавшая, что сможет понести от дракона и заложить в своем дитя основу нового народа – драконидов. Арбак вспомнил, как об этом говорила Алетрис шестнадцать лет назад, с придыханием, как о собственной мечте. И вполне серьезно об участи Гаальды и ее глупости. Не сумев хоть что-то сделать с драконом, Гаальда решила сама стать драконом, для этого она вошла в костер, разожженный драконьим пламенем. И, конечно же, сгорела заживо, не утруждая палачей сеггерианской инквизиции приводить в жизнь приговор об отлучении императрицы от церкви за ее ересь.

Маленькая площадь перед храмами была полна людей. Ободранные, израненные, они ютились на бортиках фонтана, смывали с себя сажу. Служки храмов и молельных домов сновали между ними, перевязывая и обрабатывая раны кто чем мог – от целебных мазей до прижигания или ядовитых болотных трав. Люди были истощены, кто-то вовсе пытался напиться из вод фонтана, хотя воды уже были черны от сажи и крови.

– У вас хорошее чутье, моя Владычица. Добрый человек, вы из поселка Шапраг? – Арбак обратился к ближайшему раненому. В ответ тот сплюнул под ноги Вольному и сам же поморщился от собственного плевка. Мужчина лет сорока, в одних штанах. Его раненую ногу обрабатывал мазью служка.

– Вы хотите еще наших денег, свиньи? Вон и сундук приволокли. Нет у нас больше ничего! Вы нас четыре дня держали у ворот! Я месяц назад был здесь по приглашению самого наместника!

– Мы не люди наместника, добрый человек. Но, возможно, моя Владычица сможет как раз сама вам помочь. Вы бы учли, что вас «лечит» архаалит. Судя по запаху, он втер вам мазь из благословенной их орденом травы ноксис с юга Исхара. Тролли ею травят водяных крыс, когда лень их ловить и есть. Через час вы попросите вам отпилить эту ногу.

Мужчина резко повернулся к служке и из всех оставшихся сил оттолкнул его. Парень грохнулся спиной на другого человека из числа раненых, и тот не постеснялся его как следует пнуть.

– Свинья! Вайлов понос! Отравить меня вздумал! Р-р-р!

Арбак оказался быстрей, прежде чем мужчина бросился расправляться с архаалитом, он спихнул раненого в фонтан.

– Смой с ноги мазь и отделаешься только жжением на пару часов.

– Дрегуаулум, торно свито! – выкрикнула Алетрис.

Рефлекторно «Тамаит!» ответили двое ее солдат, держащих сундук. И такое же «Тамаит!» прозвенело тонким голосом из середины толпы. Алетрис увидела свою цель и змеей проскользнула среди раненых к ней. Служка оказался парнем-евнухом, лысым и полноватым, в грязном фиолетовом балахоне. Одной руки у него не было, вместо нее торчала деревянная втулка, оканчивающаяся лопатой-ложкой.

Арбак как тень последовал за госпожой и встал рядом, оттеснив раненого, которого врачевал евнух.

– Они из Шапрага?

Служка сначала низко поклонился женщине, словно вот-вот бросится целовать ее ступни.

– Да, Владычица. Несколько дней назад мы видели дым со стороны, потом пришли они, – евнух начал снова кланяться Алетрис, пытаясь сложить руки лодочкой, но вместо этого оцарапал сам себе ладонь своим протезом. – Вы не узнаете их? Многие были придворными при вашем брате.

– Тсс. Не самое лучшее время напоминать им начало их пути сюда, – Алетрис заставил служку опустить руки и выпрямиться. – В таком виде и спустя столько лет их не узнали б их собственные матери. Среди них есть кто-то из генералов? Альвиус Керсам или Торвис Кадельтман?

– Боюсь, я не знаю этих почтенных господ. Но есть один, из бывших мятежников. Он и привел выживших к вратам города. По умению командовать достойными господами, он точно один из офицеров. Эаррен.

– И где он?

– Я здесь, кхе-кхе, – мужчина зашелся кашлем. Тот самый, которого врачевал евнух. Он стоял прямо, чуть возвышаясь над Арбаком и из-за его лысины рассматривая Алетрис. Рыжий, заросший густой бородой, перемазанный сажей и кровью. От его костюма остались обрывки красного плаща и часть синего мундира.

Алетрис всмотрелась в него, пытаясь вспомнить лицо. Наконец память дала точку узнавания.

– Эаррен, третий легат, избранный от Лематнгара. Мятежник и скверный поэт. Ты трижды останавливал орды орков на берегах Карангара. Подавлял религиозный мятеж отлученных Семидневников у стен Святого града.

– И в пьяном угаре после победы над процессией Кровавой луны я сказал твоему братцу. Кхе-кхе. Что из меня вышел бы лучший император, чем он. Так еще и прочел несколько глупых стишков, оскорбив патриарха, императора и с десяток вельмож.

– Помню. «Дева просит монетку на хлеб, взывая к Сеггеру, которого нет». Я смеялась с подругами, пока ты думал, стоит ли вымаливать прощение или расхохотаться на всю залу. Утром было уже поздно. Брат протрезвел раньше тебя, а секретарь патриарха уже принес бумагу об отлучении. Твои заслуги учли и не сожгли тебя на костре.

– Мои молитвы услышал сам Архааль и сжег ко всем демонам Дна большую часть Лаара, включая твоего братца и его женушку, – Эаррен сплюнул себе под ноги кровавой слюной, но часть ее осталась на рыжей бороде неприятным на вид комком.

– Смотрю, новый император не потрудился вернуть тебя и других ко двору. За столько лет.

– Адрелиан прислал нам новую охрану. Сторожить нас. Сидите тихо, ублюдки, и помните, новой империи отбросы старой не надобны, – Эаррен попытался подобраться ближе к Алетрис, но натолкнулся на Арбака, как на стену. – Вольный? Не посмотрю, что ты старик!

Арбак ударил ребром ладони, вышибив дух из рыжебородого. И тут же подхватил его, не дав упасть на мостовую.

Алетрис еще раз обратилась к служке, но тот отрицательно покачал головой и на уточняющий вопрос женщины вовсе пожал плечами.

– Арбак, тащи его в молельный дом, вон в тот. А ты помоги поправить его здоровье, – Алетрис тычет пальцем в Вольного, а затем в служку и дальше возвращается к своим солдатам. Посох в ее руках стучит о мостовую, женщина прислоняет небольшой амулет к своему горлу – такие использовали полководцы в разгар сражений. И вот голос женщины заглушает стоны раненых, их ругань, молитвенные причитания служек, даже бьющий на колокольни набат.

– Именем Аиры, истинной наследницы трона Империи, дарую каждому на площади по десять золотых. И жду их через месяц на коронации Аиры в тронном зале столицы. Залечите раны, купите себе подобающую одежду. И молите Праматерь и своих богов за здравие истинной наследницы! – Алетрис открывает сундук и швыряет несколько монет из него в толпу. Люди сначала замирают, кто-то смеется. Но звон монет, ударяющих о мостовую, отрезвляет всех. Люди по одному потянулись к сундуку, получая на руки от солдат Алетрис те самые десять монет. Когда-то, даже неделю назад, их богатства были куда больше, но с чего-то стоит начать. Изгнанникам это известно как никому другому.

Гибель богов. Эхо: Наследница, image #2

Эаррен оказался куда крепче, чем выглядел внешне. Арбак уложил его в маленькой комнатушке на втором этаже молельного дома Праматери. Постель принадлежала, скорее всего, служке-евнуху, но тот не возражал. Служитель налил воды из серебряного кувшина в деревянную кружку, подал ее раненому, сам же отпил прямо из кувшина. Пару минут Арбак протирал тряпкой лицо Эаррена, после чего нащупал на руке рану и занялся ею.

– Ты ведь слеп, старик.

– Твоя рана воняет так, что и глаз не надо. Не прочистил сразу, теперь много гноя.

– Нечем было. В долине города у источников стража, без денег не пускают. Наверху были колодцы, но один пуст, в другой упал один из спутников и там и умер. Пить и мыть раны водой с трупным ядом не лучшее дело.

– В первые минуты вполне могли.

– А, – Эаррен попытался махнуть рукой, но Вольный крепко ее сжал, удерживая на кровати, и продолжил промывать рану.

Алетрис пришла спустя еще несколько минут. Чем-то встревоженная, но довольная.

– Я отправила солдат обратно. Сундук почти опустел.

– А мне десять золотых не досталось.

– Достанется еще. Как вы вошли в город?

– Пришлось воротиться назад, отыскать пару зарытых схронов. Сил копать особо не было, а в поселок возвращаться – подобно смерти.

– Кто напал на вас? Орки? – Арбак закончил с раной и освободил место для евнуха, который начал смазывать рану аккенийца целебной мазью.

– Големы. Железные твари явились ночью и стали разбирать внешний периметр стен. Просто разбирать, как на лесозаготовке. Мы пытались им помешать, когда заметили. За ними пришли уже люди. Хорошие арбалеты, что-то из огненной магии. Дома вспыхивали как спички. Только не слышал, чтобы огненные шары так шумели еще до взрыва. Кто посмелей – забаррикадировались в часовне, там их и подожгли. Думаю, это дзаровцы. Кому еще в голову придет все сжигать?

– А твоя рана? Это не от оружия, – Арбак присел на пол у входа в келью, словно перекрыв ее собой.

– Сошелся с одним големом. Обычно они легко пропускают удары, а этот нет, фехтовал! Я выбил у него из рук клинок, тогда он ухватил меня за руку и сжал ее, проткнув кожу пальцами. Руку ему отрубил, но хватка железная. Еле снял ее с себя. Тех, кто выжил, повел подальше от поселка. Вокруг пустошь, видно далеко. Но они за нами не гнались. Стояли и смотрели, как горит поселок, а затем что-то искали среди домов. И все, как по команде, развернулись и ушли на юг. Люди и големы.

– Мне известен этот враг, и теперь это и твой враг, Эаррен. Ты служил моему брату и был им низвергнут. Я не могу вернуть тебе годы прозябания в пустошах. Только предложить новую службу. Степной Империи, не старой, не новой, но Империи. Сейчас неспокойные времена…

– У Империи вовсе не бывало спокойных лет.

– Тем не менее. Битв будет больше, чем ты пережил. Но и дар, что я несу империи, будет её мечом и щитом, достойным грядущих угроз.

– Её… Империи или твоей племянницы?

– Империя – это и есть её император или императрицы. И наоборот.

Эаррен совсем по-мальчишески хмыкнул и отвернулся к стене. Алетрис не стала от него еще что-то выпытывать или убеждать. Узнав у служки, как выйти на крышу, женщина пошла к лестнице. У самого выхода она вдруг обернулась.

– Я вспомнила, что разозлило брата больше всего. «Тебе дана божественная власть, достойная твоей имперской воли. Так поцелуй меня, Величество, в ту часть, в которую меня всю жизнь пороли». Когда брат доставал меня, я цитировала ему твои строчки. Теперь я ясно помню, что это твое, – и Алетрис скрылась за дверью, отправившись на крышу молельного дома.

– Она ушла?

– Да, ее преосвященство Владычица Алетрис ушла. Повернитесь ко мне лицом, я видел у вас рану на подбородке.

Эаррен повернулся и дал служке обработать себе лицо, заодно смыть кровь с рыжей бороды. Алетрис явно дала служителю поручение как следует позаботиться об опальном полководце.

– Ваша госпожа на голову выше своего покойного братца. Знатная популистка: изгнанникам обещает возвращение к прежней жизни, солдату – меч и войну, бедному - счастливую пригоршню монет. Лишь бы пошли за ней и утерлись собственной кровью, – Эаррен наклонился к усевшемуся на пол Арбаку и попытался заглянуть ему в глаза. – Знаешь, Вольный, я пойду за ней. И при первой возможности уложу в постель. Будет забавно. Сестрица — пусть и бывшего — императора понесла от низвергнутого им генерала. Если она сядет на трон, то я сяду на соседний, ха-ха!

Арбак отмолчался, закрыл глаза и прислушался. Улица полнилась звуков, но внутри дома было почти тихо. Скрипели половицы – Алетрис поднималась на крышу. Мерно дышал служитель, высунув язык от усердия, обрабатывая рану рыжего. Вольный углубился в собственные мысли. Шестнадцать лет назад. Ему примерно тридцать шесть. Он плохо помнил свое сиротское детство до попадания в Храм Вольных. Он уже сделал себе имя. Он Вольный, хозяин Бьерсарда. Второй Вольный из южного храма подряд, кто сохранил реликвию в своей школе. Еще предстоит найти своего лучшего ученика, кто сможет третий раз подряд заслужить Бьерсард. Его призывают в столицу. Место роскоши и интриг. Он умел слушать и понимать, и обходить ловушки политиков. Контракт был простым: служба телохранителем сестры самого императора. Девочка двадцати лет слишком сильно вредила трону. Поездки к острову Грозный, поклонение Праматери. Дружба с проклятым королем Каменного молота клана гномов Кор-Гатхола, считавших драконов детьми богов. Ее дружба накладывала отпечаток на союзные отношения империи и королевства гномов. Брат почти ссылает юную Алетрис – выйти замуж, да еще и вдали от дворца, за магистра Тоа-Дана, тогда владельца города-башни Аль-Джамия, главной школы и библиотеки ордена магов.

А следом начало войны с Архаалем. Арбак сердцем был там, среди воинов, пытавшихся остановить маленькое воинство из бедняков и оборванцев, возглавляемое самым сильным магом Лаара. Но контракт и клятва Вольного – закон его собственной жизни. Большая свадебная процессия из десятков груженных приданым повозок и один целый легион отправились через всю империю на юг. Будь они с Алетрис вдвоем, верхом на ездовых рапторах, весь путь занял бы несколько дней, почти без остановок. Процессия шла день за днем, проходя через города, где Алетрис осыпали лепестками роз, и местные владыки дарили ей свои свадебные дары. Все знали, что Алетрис добровольно отреклась от любых претензий на трон, еще в день своего совершеннолетия. Но родство с императором делало каждую ее улыбку или взгляд ценнейшей валютой в политических играх.

Она не хотела замуж, только заниматься своими любимыми драконами. И служить Праматери. Идея стать матерью первого драконида, легендарного, предсказанного глубоко в древности, Царя драконов, что родится от союза смертной женщины и дракона. Она делилась этим с человеком, ставшим ее тенью. С Вольным Арбаком, почти ровесником ее брата. Он сам по большей части молчал и слушал, любуясь юной девой и утирая ее вечерние слезы. Пока она сама не решила сделать глупость. Понадеялась, что порченная дева не привлечет магистра Тоа-Дана. Она разоделась в один из свадебных даров – полупрозрачную накидку, и, отослав служанок и другую охрану, велела Арбаку войти в шатер. Он был еще молод, но знал не так много женщин. Алетрис сделала все, чтобы он остался с ней на всю ночь. Сладкие воспоминания... и дурные.

Почти месяц пути, восемь или девять ночей он провел с ней. Её глупость обернулась страстью. Но когда они прибыли в Аль-Джамию, свадьба не состоялась. Мариб покинул башню, отправившись туда, где хотелось быть самому Арбаку. На войну с Архаалем. Несколько дней ожиданий закончились адом. Огненный дождь рвал защитный магический купол города. Стирал с карты мироздания джинов, пытавшихся прикрыть башню своими чарами. Алетрис спас ее первый дракончик, якобы дар самой Праматери, он прикрыл деву своим телом и крыльями. Дух Альмиона до сих пор с ней, привязанный к ней, как собачонка, ее личный фамильяр и связь с богиней.

А когда все закончилось, один из выживших магов башни поведал о последнем сообщении от магистров. «Киркхейм. Звезды пали на землю. Круг Магистров распался». Госпожа истолковала это по-своему. Выйдя к своим выжившим людям, она объявила о том, что свадьбы не будет. Что она ждала от него, Вольного? Этими словами она закончила его службу, и Арбак спокойно ушел через руины пережившего конец света мира к своему храму.

Шум хлопков крыльев разорвал какофонию привычных внешних звуков. Знакомый звук. Следом быстрые шаги – Алетрис вернулась.

– Вставай, генерал, пора тебе познакомиться с твоей армией, – она протянула к Эаррену руку, и тот берется за нее, легко покидая постель. Госпожа и полководец ушли на крышу, и Арбак тенью следовал за ними. На крыше их ждал ездовой дракон с одним всадником. Крылатый ящер легко выдержал вес еще трех людей и взмыл в небо, неся своих всадников обратно к каравану. Несколько десятков арбалетчиков Аль-Фаграза провожали улетающего дракона с арбалетами наизготовку, с ужасом подмечая еще с десяток драконов, парящих высоко в небе.

Лаар. Долина папоротников. Вблизи Искаженных земель

Три недели караван шел на юго-запад. Пустыня сменилась не менее жаркой саванной. На горизонте и вовсе появились горные хребты, дышащие дымными столбами. Шли в основном ночью. Днем отгоняли от лагеря шакалов и ползучих ящеров, укус которых валил насмерть лошадь – столь ядовита была их слюна или мерзость от гниющей в зубастых пастях падали. Эаррен подивился, смотря, как удирает по низкой сухой траве табун полосатых лошадок от полосатого же хищника, напоминавшего большую кошку. Арбак же, выслушав описание животных, отмалчивался или коротко говорил их название.

Местные деревеньки лишь едва были защищены неровным кругом кольев. А их жители предпочитали из одежды только маски из веток да набедренные повязки. Лошадей они и вовсе не использовали, снаряжая для своих нужд приземистых толстокожих серых существ с одним рогом, как у единорога. Только рог был на носу, а не на лбу. Одно из таких созданий испугалось ездового дракона, но вместо того, чтобы убежать, разбежалось и боднуло ящера в бок. Дракон попытался откусить ему голову и наткнулся на листы металла, коими, как рыцаря доспехами, местные укрыли свое животное. Генерал подивился твари, и спустя час караван обзавелся почти десятком «носорогов» за вполне скромную цену в десяток железных клинков.

Застывшие фигуры заметили почти за лигу. Сначала они показались искаженными в вечернем мареве термитниками, но не столь высоки они были. Дозорные быстро принесли весть с неба, что там их больше пятидесяти. Неподвижные, не издающие звуков. Люди? Статуи?

Наземных разведчиков ждать пришлось недолго, и доклад их был коротким: големы. Не активные, но не сломанные. Повреждений от оружия на них не было, почти. Разве что от старых боев. Владычица Алетрис пожелала осмотреть их сама. Пока караван останавливался на преждевременный отдых, женщина с телохранителем и десятком солдат отправилась к големам.

Слишком похожие на людей. Почти живые глаза, только вместо зрачков часовые шестеренки. Другие, застывшие дальше, совершенно не человечны: нижняя часть как у пауков, верхние части корпуса с несколькими руками, держащими алебарды и клинки. Арбак коснулся одного из механизмов, ожидая услышать хоть что-то. Пустота. Руки застыли в позе, словно он нес что-то тяжелое. Но руки были пусты.

– Тебя не удивляют големы здесь, госпожа.

– Ты не спрашиваешь, Арбак. Не удивляют, но беспокоят. Они подобрались слишком близко к монастырю весталок.

– Металл прочный. Гномы бы сделали из камня, глины. Линунги из числа криомантов – изо льда. Редкие варианты: алмаз. Слышал о железных махинах, созданных для осад, но они штучная работа мастеров Каменного молота. Ковен предпочитает кости и мясо. Явно боевые, слишком много металла потрачено. Делать таких для прислуживания расточительно.

– Их хозяева — одна из причин, зачем я отправилась за тобой, Вольный. Им ненавистна магия и боги империи. Но больше других они не любят драконов. Одна из причин, почему мне пришлось встретиться с бывшим женихом. Эр с отрядами наемников держат кордон безопасности на краю пустыни. Именно от них. Они присылали рои рунных жучков-авиалов, собиравших, как саранча, урожай с имперских полей и унося их своим хозяевам. В других местах они собирали рунные кристаллы и руды. Пять месяцев назад я была у владыки Ярхата, говорила с ним о болотных ящерах. А он жаловался на отстрел его подданных – несколько деревень гоблинов на самом краю болот были полностью истреблены людьми с юга. Я посылала к ним вестника верхом на шипящем. Такой дракон легко пересекает пустыню и верно служит своему всаднику. Вестник вернулся без дракона, весь израненный. Он говорил об отрядах из големов, похожих на разные творения природы. О людях и гномах, трудящихся вместе. О караванах орков, везущих на юг дерево, гнилую капусту, мясо и воду. А назад — разные механизмы гномов, от самых примитивных метателей до чего-то, что дышит огнем.

– Ты сказала, что не видела Мариба. Лукавишь, Летри. И ты молчала об этом, госпожа? В Южногорье есть племена гномов. Но это дикари – клан Камня, клан Кости, клан Песка. Я бывал с наставником у них в «гостях». Ходят в звериных шкурах, прокалывают носы, в мочки ушей втыкают куски плохо обработанного золота. Но не строят даже примитивных осадных машин…

– Тебя это устрашило, Арбак?

– Лучше знать, что может ожидать в пути, чем в бою изучать врага, – Арбак ощупал корпус голема, пальцы наткнулись на пустую полость на затылке машины. – Место под рунный кристалл. Даже несколько.

Арбак ударил посохом по ногам голема и тот, как человек, рухнул в пыль, загремев кусками отваливающегося с него металла доспехов.

– Искаженные земли. Здесь магия иссякает слишком быстро. Рунные кристаллы не исключение. Зря они зашли так далеко.

Воины Алетрис, получив пример от Вольного, пошли между големами, сбивая их копьями и клинками с ног на землю.

Утро они встретили уже в предгорье. Разбили лагерь прямо на остатках древней имперской дороги еще тех времен, когда Аккенай Строитель строил здесь первые крупные поселения, а позже его легионы прокладывали путь к родной деревне Аккеная – Кхаримасу малому.

Арбак устал от безделья. Долгий путь без тренировок заставил почувствовать себя стариком. Ныли колени и пятки чернели грязными трещинами. Выбрав момент, пока госпожа о чем-то оживленно беседовала со своим новоиспеченным генералом над парой старых карт, Вольный взобрался на небольшой холм, поросший пальмами.

Боевой посох в руках старика разил невидимых врагов и листья пальм. Сжатая в кулак рука, не касаясь, раздробила кусок большого камня, превратив его край в мелкое крошево. Вольный прислушался к шуршанию каменной крошки и довольно кивнул сам себе. Големы, значит. Беда для любого пешего бойца. Подловить момент, и можно сбить голема с ног. Если делал подмастерье, может ошибиться и оставить доступ к «сердцу» искусственного бойца, тогда есть шанс поразить сердцевину оружием, оставив голема без источника его движений и разума. Если делал мастер – остается только рвать магическое чудо на части или бежать от него. Вольные умеют иначе. Разить сквозь броню и зачарованный камень, сразу в «сердце». Он, Арбак, еще умеет. Старик скривился – рука предательски дрожала. Пальцы с хрустом распрямились и дрожь прекратилась.

– Есть способ остановить старость, Арбак.

– Знаю. Их несколько десятков. Такие, как пить кровь и бояться солнца, подселить себе под кожу иномирного паразита, шепчущего тебе «убей» при виде родных, или пить кровь единорогов, навсегда навлекая на себя гнев Кронга.

– Или служить Праматери.

– Твоя богиня не возвращает молодость. Лишь запирает тебя в твоем теле. Тебя заперли в пышущим жизнью облике двадцатилетней девы. Что получу я? Морщины, седину и слепоту наставника, чей лучший ученик однажды умрет, а мне останется лишь вспоминать цвета неба, травы и крови, да золотое сияние упоенного боем Бьерсарда.

Фамильяр Алетрис проявился рядом с хозяйкой. Призрачный дракончик, успевший отрастить крылья, достаточные для полета, но не научившийся ими пользоваться. Старик не видел его, но каждый раз чувствовал потусторонний холодок, особенно столь явный в жарких землях юга.

– Твой дракон лучшее доказательство моих слов, Летри. Праматерь не пустила его даже в небесные пределы посмертия. Спроси его, Летри, каково это, быть созданным для полетов и быть на вечность привязанным к земле.

– Праматерь дает не только то, что мы хотим, но и дары, что мы передадим дальше, тем нуждающимся, кто через нас станет счастлив, – Алетрис приблизилась к Вольному, отвела в сторону его руку с боевым посохом. Он сам поцеловал ее в этот раз. Пахнущую драконами и пылью. Вечно юную.

– Так какой дар Праматери несешь ты, Летри?

Алетрис не успела ответить. Одна из сопок горной гряды, еще вчера дышавшая серым дымом, рванула огненной бурей. Всего несколько мгновений, и грохот достиг их вместе с сильным ветром, сбивающим с ног.

Зашумели встревоженно люди и драконы в лагере, кто-то укрылся за щитами – черные камни ударили по броне и палаткам, кося листья пальм и раня людей.

– Надо спешить, – Алетрис сняла с себя руку Арбака, обнимающего ее за талию, и побежала вниз с холма к своим людям. Через пару минут сразу десяток драконов взмыли в небо. Один из них спикировал на холм и подобрал Вольного. Госпожа не забывала своего телохранителя.

Гибель богов. Эхо: Наследница, image #3

– Где-то я просчиталась.

– С чем, госпожа?

– Каждую весну вулканы просыпаются один за другим, и долины внизу заполняются на долгие месяцы дымом и лавой. У нас должна была быть еще неделя, чтобы дойти до монастыря и вернуться тем же путем. Проснулся Симих, следом загорится Камалих. А там и вся гряда запылает.

– У тебя есть для этого крылья.

– Я надеялась забрать с собой из гор еще несколько видов, из тех, что не летают, – Алетрис умело направляла их дракона между невысоких горных вершин. Уже виднелась их цель – несколько вырубленных в одной из гор полуоткрытых жилых пещер и ряд ютящихся на склонах построек. На вершине одного из строений сверкал на солнце золотой глаз Сеггера. На другой горел священный костер, не погашенный с вечера.

– Ты сама предпочитаешь наземного ящера, – Арбак из всех сил держался за веревки, образующие нечто вроде седла вокруг тела дракона.

– Не смейся, но я боюсь высоты. Каждый такой полет — испытание для меня. Я плохо себе представляю, как колдовать из-под небес. Хотя северяне умеют такое. Отдаю им должное, – голос женщины был еле различим, слова уносил ветер. Алетрис подала знак всаднику на соседнем летящем драконе, и они заложили вираж, готовые сесть внутрь одной из пещер. Там, в горе, кто-то суетился. Мелькали тени, блестели доспехи и оружие. Первый дракон юркнул под свод пещеры, когти заскрежетали о камень, а сам ящер недовольно зарычал. Следом приземлился дракон Алетрис. Женщина быстро спрыгнула с дракона, и, не дожидаясь Арбака, пошла вглубь пещеры.

Вольный напряг слух, пытаясь различить звуки шагов, определить, сколько потенциальных врагов внутри, но рык драконов и вой ветра глушил не хуже взрыва вулкана. Воин слез с дракона и попытался найти спутницу. Тени вмиг сгустились, обретя плоть и кровь пяти воительниц. Тела их пахли кострами и ритуальными благовониями. Доспехи слегка скрипели, сбивчивое дыхание говорило о тяжелой ноше. Оружие не для женщин. Палицы? Что-то тяжелее. Девы не нападали, лишь загораживали собой проход вглубь пещеры.

– Ладан, мускус, шалфей. Ритуальный эфир. Дым. Вы весталки. Как я мог забыть, южный храм Весты, богини семьи и погребения, жены Сеггера. Девы, я Вольный, несу службу. Мой долг быть рядом с госпожой, на ваши юные тела, монахини, не покушаюсь.

– Стой, где стоишь, Вольный. Мужчинам вне сана дальше второго предела идти запрещается. Твоя госпожа скоро вернется к тебе, – раздался низкий голос одной из монахинь. Арбак оперся на свой боевой посох, вслушиваясь в звуки пещеры.

Гибель богов. Эхо: Наследница, image #4

И правду, спустя минуту раздался женский, практически девичий смех, сопровождающий оживленный, полный радостных ноток разговор. Вот только вперед человеческих шагов были слышны царапающие каменный пол когти дракона. Ящер как-то легко обогнул монахинь, или они сами уступили ему место. К запахам погребальных костров добавился запах жареной дичи и жар дыхания дракона. Не самый большой из своего вида, зверь подошел к Арбаку крадучись, как к новой игрушке подходит кот. Мясистый хвост дракона лениво волочился по полу, но сложенные крылья были напряжены, вот-вот забьют по воздуху и поднимут хозяина ровно так, чтоб было удобно плюнуть в угрозу огнем сверху.

– Смирник, не тронь его. Он хороший, – голос прозвучал совсем рядом. Звонкий, девичий, его Арбак не слышал раньше, но он сильно напоминал голос Алетрис.

– Госпожа Аира. Приветствую вас.

– Вольный Арбак. Тетя рассказала мне о вас и вашей роли в предстоящем походе. Но вы слепы? Мало кто может вот так стоять лицом к мордочке Смирника и не отводить взгляда от его пасти, хи-хи.

– Аира, во дворце Смирнику не будет места на приемах или званых обедах, другое дело — Вольный, тем более столь знаменитый. Арбака будут считать твоим советником, но он отлично справится с любой угрозой. Нюх и слух его обострены, стрелу он способен отбить и не видя ее. У него уже есть опыт пребывания при дворе и опеки знатных особо королевских кровей, — Алетрис вела племянницу, взяв ее под локоть. Посмотри со стороны – две сестры-погодки.

– Госпожа, я не смогу защищать одновременно девочку и вас!

– Арбак, я думала, ты достаточно прозорливый, чтобы понять – мне не нужна защита. Моих знаний в магии и драконов достаточно. Я нанимала тебя телохранителем для племянницы. Только теперь и начинается твоя настоящая служба. Приклони голову и поклянись защищать ценой своей жизни наследницу престола Империи, Аиру Первую!

Вольный хотел что-то сказать, но тело его само исполняло привычные движения: встать на одно колено, склонить голову. Посох вместо клинка протянут новой госпоже: возьмется за него — значит, принимает клятву Вольного.

– Клянусь честью Вольного из Храма исполнить ценой жизни своей и любым делом, что ниже моей жизни, службу по защите Аиры Первой. Клятву произношу при свидетельстве госпожи Алетрис, сестер из числа весталок и девы, кою жизнь берусь оберегать. Сеггер и Дзар мои высшие свидетели и судьи в службе сей.

– Клянись Праматерью! – голос Аиры вдруг потерял девичью наивность, Арбак уловил в нем железные ноты интонаций Алетрис, когда она говорила со своим новым генералом.

– Клянусь перед высшим ликом Праматери, – эти слова Арбаку пришлись с трудом.

– Отлично, теперь, милая моя, второй подарок тебе. Твоя гвардия. Драконы и наездники из числа аккенийцев. Давшие присягу на чешуйке Праматери и перед гербом нашего рода.

Гибель богов. Эхо: Наследница, image #5

Арбак лишь повернулся на звук голосов женщин, прошедших мимо него. Его клятва была маленькой безделицей для них. Смирник уткнулся мужчине под мышку рогатой головой, теплой и вполне дружелюбной. Драконы понимают куда больше людей, только не говорят. Арбак легонько погладил ящера по чешуе свободной от посоха рукой и пошел вслед за подопечной. И ящер неуклюже последовал за ним.

1714 views·15 shares