Князь Солнцедар. 35.
Глава 10. Сомий омут
Предыдущий фрагмент книги. * Начало книги. * Оглавление. * Словарик.
Усталые, обветренные и искусанные летучими кровососами возвратились в Мирно гридни, охотники, Солнцедар со своими дружинниками. Уныние и грусть овладели палисадом. К тому же заморосил дождь. Даже ожидание тяпки с бражкой, полагавшейся всем макошанам в тяпницу на закате, не внушало людям оптимизм. Кто-то из дружинников предложил устроить в земляне Солнцедара горемычную вечерину. Покликать дев, наварить полбы со свиным салом, залить печаль сурьей – у кого ещё осталась, пусть несет к Солнцедару. После можно и попеть печальные песни. Так и поступили.
Ярко Маленец, все же после некоторых колебаний, и выслушав советы старцев, записался в дружину. Он привел в земляну княжича Верею и Любаву. Девушки выторговали для себя привилегию поместиться рядом с княжичем на полатях, разувшись и поджав ножонки. Остальные расселись на колодах и поленьях прямо на полу.
Последние седмицы оставили за собой много горя. Страшная кончина Олены, дочери гончара, гибель гридня, пропоротого Однорогом (этот воин приходился старшим братом Сноповязу), таинственное исчезновение молодого охотника, – все эти трагедии ещё не были осмыслены молодежью. В Мирно смерть никого не удивляла и особенно не огорчала. Даже молодежь считала это грустное событие обыденным. Но в эту тяпницу решили помянуть ушедших к богам сверстников и родичей, потризничать. Погода и общее настроение способствовали.
Узнав от кого-то про вечерину, явились и младшие братья Олены. Мальчишки воспользовались тем, что отец с матерью, горюя, напились браги и крепко уснули, и притащили цевницу. Солнцедар принялся наигрывать на ней жалостливое, Сноповяз отбивал ритм на бубне, девушки тянули мелодию визгливыми и сипловатыми голосами. У приложившихся по два-три раза к черпеню с хмельной брагой большим успехом пользовались «козьедольская» песня о заледенелом яворе, песня о любвеобильном и незадачливом госте, зарубленном топором, баллада о русалице, ради которой в омут – бултых.
Парни спрашивали Солнцедара и о планах на будущее. Став князем, какие порядки установит Солнцедар? Можно ли надеяться на прибыльные походы против соседних племен, которые давно уже забыли звуки сколотских боевых рогов и стук их победоносных друков? Солнцедар отвечал без колебаний: походам быть! Но не таким мелким набегам, как в былое время, военная добыча от которых едва покрывала расходы и тяготы залечиваемых ран. Будет большой поход в восходную землю. Это деяние сложное и требует специальной подготовки, созыва невиданного по числу и силе воинства. В походе будут участвовать все племена земель закатных, даже дикари и угрюмые обитатели полуночных хвойных лесов. Всех необходимо поднять на это нечаянное доселе дело, убедить или заинтересовать богатыми трофеями. Но не принуждать. Насильно никого гнать в дальнее странствие, которое, может быть, продлится не один солнцеворот, нельзя. Война – дело добровольное. Кто предпочитает постоянно довольствоваться малым, жить тихо и незаметно, как мох на болоте, тот пусть сидит в своей земляне до седых волос. Такого в великий поход не возьмем. А тот, кому любы просторы земли, дальние пути-дороги за линию кругозора, приключения и опасности, кто желает повидать ни кем доныне, кроме торговых гостей, не виденные палисады, такой воин все получит. Ведь палисады в дальних землях полны диковинных вещей, сладкой еды, доселе никем из макошан не отведанной, красивой одежды, коней, злата-среблы и пригожих дев, которые томятся в тоскливом одиночестве, мечтая о витязях-сколотах. Потому и не берем в поход своих дев, не прогневайтесь, Любава и Верея. Своих женихов вы в Мирно пождете. Такова непререкаемая правда военного дела.
А парни, у кого в Мирно суженой ещё нет, те в дальних землях добудут себе женок, красоты совершенно нездешней. Ведь девы там заплетают свои черные, как вода в Сомьем омуте, кудри в сто одиннадцать косичек. Тратят на это не один част и не два, а весь коловорот! Там девам положено особой мазью снимать все волосы на теле, из подмышек, например, и умащиваться цветочными нектарами. С такой женкой в земляне не гнилыми шкурами будет смердеть, а цветочной луговиной в разгар ярилки. Разве не любо такую женку привезти из дальнего похода домоседам в упрек, чтобы их зависть изглодала?
– В Мирно девы тоже не прелой соломой пахнут! – возмутилась Верея.
– Кому наш пот в носу свербит, тому – дорога от нашего порога! – поддержала подругу Любава, и все парни засмеялись.
И ещё есть земли, продолжал агитацию Солнцедар, где у дев кожа темна, как дорогая древесина. А благоухают эти девы так, что самый дряхлый старец, например, Шерстипуд, как обнимет её, так обернется молоденьким жеребчиком, заржет звонко и зачнет с ней сына-силача.
– Я привезу для Шерстипуда темнокожую невесту, – пообещал Маленец. – Только опасаюсь Любавы. Она не обрадуется новой красавице в своей земляне: зарежет и её, и деда своего, жеребчиком ржущего, и, пожалуй, меня тоже.
Парни засмеялись, а Любава фыркнула, незаметно ущипнув Солнцедара за колено:
– Очень мне надо на всяких заморских красавиц любоваться! Дам ей медный чан, пусть от сажи оттирает, тогда и понюхаем, какой от нее пар пойдет!
– Девушки бывают разные: черные, желтые, красные, – наставительно произнес Солнцедар. – Все зависит от того, как далеко мы дойдем на восход. Но говорю это вовсе не для того, чтобы обидеть наших девушек. И в Мирно девы красны! Просто в дальних землях девы другие, на наших не похожие. Хотя и у нас девы хоть куда!
Солнцедар дружески обнял за плечи Любаву и Верею. Девушки смутились, зарумянились, словно бы пламя очага перекинулось на их щеки.
– А мне блазнится, что забирать дев из чужих палисадов – это обыкновенный грабеж, – мрачно молвил Маленец. – Только приказ князя и придает этому греху видимость правды.
– В далеких землях, я чаю, у тамошних дев есть тятьки, братья, женихи, – рассудил Сноповяз. – А ну, как они не согласятся с нами, пришлыми воинами, своих дев отпустить? Как мы у них дев и среблу заберем?
– Только на этот простой вопрос нам и останется найти ответ, когда доберемся мы до какого-нибудь палисада в восходной земле, – рассмеялся Солнцедар, и все юноши зафыркали и загыкали, развеселились.
– Новых гридней молоденьких сотник привел, – ни с того ни с сего заявила Верея. – Поселили их под навесом у поруба.
– Откель же набрали? – спросил Сноповяз. – И когда?
– Пока вы Баско по лесам шукали. Есть и хорошенькие. А откель? Из дальних палисадов.
– Успела уже и поглядать на новеньких, сорока любопытная? – неприязненно проворчал Маленец. – Может, и жениха себе среди них приглядела?
– У тебя не спрошу, коль пригляжу! – огрызнулась Верея. – Может быть, Солнцедар мне кого и присоветует. Он, верно, козьедольских молодцов многих знает!
– Пусть лучше Солнцедар о девах козьедольских нам бает, – внес предложение Сноповяз. – Интересно мне, требуют ли там девы за поцелуй среблу? А юбицы с них ты стягивал? Не таись от дружинников, княжич.
– Довольно вам баять о девах да о сребле, – заметила Верея. – Мы тризничать должны, а вы гогочете, гусаки! Лучше глагольте, кто что думает о Баско?
Собравшиеся затихли. Солнцедар молчал, тихонько дуя в трубки цевницы. Дождь барабанил по кожам, натянутым над ступенями, ведущими в земляну, чтобы вода их не размыла.
В очаге потрескивали дрова. Маленец отхлебнул из черпеня и сказал:
– Я в кикимор не верю. Ушел в какой-нибудь палисад Баско, и все дела!
– Почто же ушел? Мать бросил, хозяйство, друзей-товарищей, – засомневался Сноповяз.
– Пото и бросил, что загрызла его женка темнолицая, Гарна, – пояснил кто-то из юношей тоном знатока. – Чернявые, они всегда такие, только себя любят, только себе услады жаждут. Поперек её характера пикнешь, так врагом сделаешься! Эх, Баско, Баско!
– Вот и вы, парни, приведете с восхода смугляниц, а они вас и загрызут! – предрекла Верея.
– И поделом вам! – поддакнула подруге Любава. – За сладеньким, вишь, их в дальние края потянуло! А нам что же прикажете, без парней постничать несколько лет?
Солнцедар почувствовал, как озорная толстунья больно ущипнула его пониже спины, и вернул Грязкиным сыновьям цевницу со словами:
– Попели, попили, други, теперь част наступает для сна. Девчат до дома проводите!
– Дождь силен, – закапризничала Верея. – Вотолы промочим.
– В углу бычачья кожа лежит, – указал Солнцедар. – Ярко, укрой дев ею, проводи. Завтра кожу вернешь.
Молодые дружинники медленно потянулись из земляны, толпились и гомонили во дворе, не спешили на свои домашние полати. Девушки ютились под широкой воловьей шкурой, примерялись, чтобы ливень не измочил хотя бы косы.
– Лапти забыла, ворона я! – вскрикнула Любава и скользнула обратно в земляну Солнцедара. Княжич был в ней уже один, наклонился к очагу, пристраивая на него котелок с смородиновым взваром.
– Лапти мои под твоей лежанкой, Солнцедаре, не прогневайся. Пока сидели, я их обронила, ногами болтаючи.
– Так забирай! Деду поклонись. Глаголь: я к старцам завтра сам загляну.
Любава не спешила искать в потемках свою обувь. Девушка повернула Солнцедара к себе и сильно, в своей импульсивной манере, поцеловала в губы. Чмокнула громко.
– Пока никто не видит! – прошептала она, когда княжич аккуратно отстранил её. – Я деду сочинила, что у Вереи заночую. Дома родители меня не хватятся. Маленца спроважу и от Вереи к тебе вернусь. Она меня не продаст, не охает. Ты кожи у входа вервием не заплетай, а то я увязну. Брагу же не всю ещё допили! Будет чем охолонуть, если на полатях взопреем!
– Не делай тако-тко и не мечтай. Это нам нельзя.
– Почто? Тебе же одному плохо. Спать холодно и несладко на широких полатях тебе, я чаю?
– Ты же, Любава, дружинница. А я твой воевода. Тебе со мной целоваться нельзя и голубиться тож. Нам в бой идти, а мы о чем с тобой думать будем? Как ночью на полатях возились? Я – Лель, ты – Лада. Смешное же воинство из нас тогда получится.
– Ну, хорошо же, княжич! Прикажешь длань мою отсечь, чтобы выписать меня из дружины твоей? Хоть бы и без длани осталась, а шуйцей тебя все равно заласкаю. Придет пора озябная, тогда уж и повечерим с тобой, как следует. Только дролю до тех пор не заводи себе, не то я осерчаю.
Засмеялась задорно, подхватила свои лапотки и умчалась в темноту, под дождь, к продрогшим друзьям.