Пятерых одним ударом: Первый ас ВМС США

Международный аэропорт Чикаго носит крайне сомнительное имя, «широко из­вестное в узких кругах» во времена су­хо­го закона. Эдвард О'Хэйр был ад­во­ка­том и работал на знаменитого гангстера и «ночного хозяина» Чикаго, небезыз­ве­с­т­ного Аль Капоне. Но именно благодаря его помощи налоговому ве­домству США удалось в 1932 г. упрятать босса чикагской мафии за решётку.

Возможно, эта услуга правительству и позволила его сыну — тоже Эдварду — по­с­тупить в элит­ное Военно-морское училище в Аннаполисе, где даже для до­пу­с­ка к экзаменам требуется рекомендация члена Конгресса. Однако мафия преда­теля не забыла, и в 1939 г. «Лёгкий Эдди» был расстрелян в своём автомобиле.

К тому моменту его сын уже окончил училище, получил лейтенанта и только что поступил в лётную школу. Любовью к ави­ации, как ни странно, его заразил отец, в молодости поработавший в том числе и пилотом. Начало войны Эдвард О’Хэйр-младший встретил старшим лейтенантом и командиром дивизиона 3-й истребительной эскадрильи авианосца «Саратога».

Уже 11 января 1942 г. их корабль словил торпеду и ушёл в ремонт. Но на берегу истребители пробыли недолго — их пере­са­ди­ли на авианосец «Лексингтон», ко­торый 30 января вышел в очередной рейд в стиле «ударил и убежал». Их целью был недавно за­хва­чен­ный японцами порт Рабаул на острове Новая Британия.

Сорванный рейд

Раздраконенные предыдущими рейдами японцы серьёзно усилили воздушное патрулирование. Для этого в Рабаул был пе­ре­брошен дивизион больших лета­ю­щих лодок H6K «Мэйвис». Утром 20 февраля одна из них и обнаружила амери­ка­нцев ещё в 850 км от порта. Самолёт сообщил о контакте и грамотно спря­та­л­ся в облаках. Но от радара это помогло слабо.

С «Лексингтона» подняли три пары истребителей, и первое звено отправилось про­чёсывать облака в районе обнаружения. Вскоре летающая лодка была обна­ру­жена и сбита. Тем временем нарисовалась ещё одна «Мэйвис», которую сбило второе де­жур­ное звено. Третьему под командованием Эдварда О’Хэйра по­стре­лять так и не удалось.

Внезапность была утеряна, и командир американского соединения решил отка­за­ться от рейда, но до темноты идти преж­ним курсом. С тем, чтобы противник обеспокоился ситуаций на юго-востоке и отвёл туда хоть какие-то силы из Гол­лан­д­ской Ост-Индии, где у союзников всё было очень плохо. В чём, собственно, и заключалась «сверхзадача» всей операции.

С шашкой на танк

А у японцев были свои проблемы. В Рабауле у них имелось 18 двухмоторных удар­ных самолё­тов G4M1 «Бетти», тех самых, что не так дав­но на примере бри­танских «Рипалс» и «Принс оф Уэльс» доказали, что авиация умеет топить даже линкоры. Но поскольку их планировали использовать для поддержки высадки на Новую Гвинею, то торпед к ним не было.

С истребителями тоже было не слава богу. Несмотря на феноменальную боевую дальность «Зеро», 1700 км в оба конца они мо­гли одолеть только с подвесными баками. Которых в Рабауле тоже внезапно не оказалось. Так что в атаку на авиа­носное со­е­ди­нение японцы отправили лишь бомбардировщики с парой 250-кг фугасок каждый. И без истребительного прикрытия.

Из-за погодных условий два тютая (дивизиона) «Бетти» разделились и искали противника самостоятельно. Первым на цель вышли 9 бомбардировщиков вто­рого тютая. Их обнаружили радары, и в помощь дежурным звеньям истреби­те­лей с «Лек­с­ин­гтона» лихорадочно подняли всё, что стояло на палубе – вскоре в воздухе находились все 16 боеспособных «Уайлдкэтов».

Пока подкрепление набирало высоту, 4 «Бетти» всё же успели прорвались к ави­а­носцу, но не смогли точно сбросить бом­бы. Их командир попытался прота­ра­нить «Лексингтон», но зенитные автоматы буквально порвали его самолёт. Вско­ре со все­ми девятью было покончено, а звену О’Хэйра опять не дали пос­т­ре­лять, продержав его в резерве.

В это время на сцене появились 8 «Бетти» первого тютая. Трудно было выбрать бо­лее подходящий момент: радар их заметил, но из-за бардака в воздухе эта «за­­сечка» не была идентифицирована как вражеская; половина истребителей выработала го­рю­чее и шла на посадку, другая на малой высоте гонялась за ос­та­т­ками 2-го тютая. Бомби – не хочу!

Единственными, кто стоял между «Лексингтоном» и приближающимися бом­ба­р­дировщиками, было оставленное в ре­зер­ве звено старшего лейтенанта Эдвар­да О’Хэйра. Ему наконец-то представилась возможность тоже немножко пост­ре­лять. Получив целеуказание, два «Уайлдкэта» рванули на перехват.

Звёздный час Эдварда О'Хэйра

В качестве первой жертвы О’Хэйр выбрал правое звено из трёх самолётов. Ата­куя сверху-справа он расстрелял один из дви­гателей сначала правого, а затем и левого ведомого. Обе машины загорелись и вывалились из строя. Старший лей­те­нант проскочил под японцами и начал набирать высоту для нового захода.

Оглядевшись, О’Хэйр не обнаружил уже своего ведомого – у того заклинили пу­лемёты и он крутил фигуры высшего пилотажа, пытаясь оживить их перегруз­ка­ми. Так что Эдвард остался един­с­т­вен­ным защитником авианосца. Вторую ата­ку он провёл уже не поперёк строя, а по диагонали, слева-сзади. За этот про­ход он рас­стрелял по двигателю ещё у двух бомбардировщиков.

Набрав высоту «Уайлдкэт» О’Хэйра пошёл на третий заход спереди-слева. Его следующей целью стала машина ко­ман­ди­ра тютая. Очередная прицельная оче­редь по двигателю снесла его с креплений, и уже пятая «Бетти» вывалилась из строя. Эд­вард перенёс огонь на двигатель правого ведомого командирского звена, но выдав короткую очередь его пулемёты замолчали. Пи­лот расстрелял боекомплект, все 1720 патронов.

В изложении это всё выглядит расстрелом в тире, но не нужно забывать, что «Ми­цубиси» G4M вовсе не были без­за­щит­ными «уточками». На атакованных О’Хэйром бомбардировщиках в сумме имелось 32 ствола 7.7-мм пулемётов и во­семь 20-мм автоматических пушек. Но благодаря грамотному выбору рак­ур­сов атак его «Уайлдкэт» отделался лишь двумя пулевыми по­па­даниями. Оско­ло­чных пробоин от «дружественного» зенитного огня оказалось гораздо больше.

Последняя атака происходила практически над «Лексингтоном» и уцелевшие бом­бардировщики успели сбросить бомбы, они легли всего в 30 метрах за кор­мой корабля. Потерявшей левый двигатель командирской машине удалось вы­ров­няться, и её пилот тоже решил протаранить авианосец. Но и на этой «Бетти» сошлись трассы зенитных автоматов и пулемётов, самолёт потерял управление и проскочил мимо «Лексингтона».

Тем временем подтянувшиеся к месту боя истребители – и даже пикировщики «Донтлесс» – занялись охотой на уце­лев­ших и добиванием повреждённых япон­с­ких машин. В результате из 17 вылетевших «Бетти» до аэродрома смогли до­тя­нуть лишь две, да и те годились только на запчасти. То есть эта авантюра обош­ла­сь японцам почти в бомбардировочный авиаполк, если считать по нашим ме­р­кам, плюс три тяжёлых летающих лодки

Весёлая посадка

После двух бомбёжек и двух попыток тарана зенитчики «Лексингтона» пре­бы­ва­ли в состоянии, которое на английском мило именуется «trigger-happy». Ины­ми сло­вами, готовы были стрелять во всё, что шевелится. В результате у одного из них нервы не выдержали, и заходящий на посадку «Уайлдкэт» О'Хэйра встре­тила длинная очередь 12.7-мм «Браунинга».

Выбравшись из кокпита, пилот медленно дошёл до кормы, уставился на моло­дого морпеха-пулемётчика, а затем изрёк: «Сынок, если ты ещё раз начнёшь по мне палить, когда я уже выпустил шасси, – я буду вынужден доложить об этом тво­ему командиру.»

Поздней коллеги поинтересовались, он хоть сам понял, что сказал? О'Хэйр за­ду­мался. «Ну, я, конечно, не имел в виду, что по мне можно стрелять, если шасси ещё не выпущено. Но это ведь могло заставить меня уйти на второй заход, а я не люблю ухо­дить на грёбаный второй заход!»

Наблюдавшие за боем с «Лексингтона» поначалу записали на счёт О’Хэ­й­ра ше­с­ть сбитых. Однако сам пилот был сильно не уверен в последнем, по­этому коли­чество сократили до пяти. Тем не менее за какие-то 4 минуты в первом в своей жизни бою он не только спас свой корабль, но и получил право именоваться «асом». Первым в истории авиации аме­ри­кан­с­ко­го флота.

Несмотря на отказ от удара по Рабаулу, японцы были вынуждены перебросить на юг дополнительные силы, а также отложить высадку на Новую Гвинею. Так что результаты рейда были признаны удо­в­летворительными и на лётчиков «Ле­к­­син­г­то­на» – впрочем, как и на участников других рейдов – пролился дождь на­г­рад. Но Эдвард О’Хэйр был единственным, кто получил высшую награду стра­ны – Медаль Почёта. А заодно и повышен на два звания сразу.

29-летний командир авиагруппы авианосца «Энтерпрайз» капитан 3-го ранга Эд­вард О’Хэйр погиб 26 ноября 1943 г. в ходе ночного боя со всё теми же G4M «Бе­тти» во время прикрытия высадки на атолл Тарава. Они ему отомстили. Ну а чикагский аэропорт назван, конечно же, в честь него, а не его папеньки.