Внезапные «Длинные копья»

Одним из японских «вундерваффе» начального периода Тихо­оке­ан­ской войны стала «61-cм торпеда обр. 93», получившая впоследствии – с лёгкой руки аме­ри­канского историка С. Морисона – прозвище «Длинное копьё» (Long Lance). Ис­то­рия создания этого оружия больше всего напоминает шутку, при­пи­сы­ва­емую А. Эйн­штей­ну: «Все с детства знают, что то-то и то-то невозможно. Но всегда на­ходится невежда, который этого не знает. Он-то и делает открытие.» ­­Ну а любители фан­тас­ти­ки могут вспомнить рас­сказ Р. Джоунса «Уровень шума».

Торпеды, как и самолёты, строятся вокруг двигателя. Наиболее распро­стра­нён­ным типом корабельных торпед времён Второй Мировой были парогазовые (или wet-heater в англоязычной терминологии). Принцип работы их двигателей упрощённо можно описать так: углеводородное горючее (керосин, спирт и т. д.), окислитель (по понятным причинам использовать кислород из атмосферы не­возможно) и рабочее тело (вода) подаются в камеру сгорания/газогенератор.

Получившийся водяной пар вместе с продуктами сгорания поступают в цилин­д­ры паровой машины (или на лопатки паровой турбины), приводящей в движе­ние гребные винты. Главный недостаток заключался в том, что значительную часть объёма торпеды приходится отводить под оки­сли­тель – плотность даже сильно сжатого газа намного меньше, чем у жидкостей.

Использовать в качестве окислителя кислород гораздо эффективней, чем воз­дух, состоящий на 78% из азота, который никак не участвует в процессе сгора­ния топлива и является мёртвым грузом. Таким образом, переход на кислород автоматически обеспечивает значительное увеличение скорости и дальности хода, а также позволяет увеличить размер боевой части – при тех же общей мас­се и габаритах. Тем более, что теоретически парогазовый двигатель может ра­бо­тать на любом окислителе. Но только тео­ре­ти­чес­ки – дьявол, как известно, скрывается в деталях.

Сам по себе кислород не горит и не взрывается, однако в ки­сло­род­ной атмо­с­фе­ре температура воспламенения – часто с последующей детонацией – многих других веществ стремительно падает, со всеми вытекающими последствиями. Возможно, вы слышали истории про масло, попавшее на редуктор кисло­род­но­го баллона. Именно с подобными проблемами столкнулись инженеры в США, Великобритании, Италии – словом везде, где в начале 1920-х годов пытались экс­периментировать с кислородом в качестве окислителя.

Японцы тоже работали по этой теме, но около 1924 г. после ряда взры­вов и по­жаров это напра­в­ле­ние – как и везде – было признано бесперс­пек­ти­в­ным и за­крыто. Эта история могла закончится тогда же, если бы в 1927 г. Импе­ра­тор­с­к­ий флот Японии не направил в Великобританию, на «Whitehead Torpedo Works», делегацию из восьми специалистов во главе с капитан-лейтенант-ин­же­нером (впоследствии контр-адмиралом) Сидзуо Ояги для ознакомления с новыми бри­­танскими торпедами – с целью выбора моделей для закупки.

Что произошло далее – в деталях неизвестно. По одной из версий, во время по­се­щения линкора «Нель­сон» японцы заметили в торпедной компрессорной ко­рабля кислородное оборудование, а может до них просто дошли какие-то слухи. Так или иначе, в 1928 г. в Японию ушёл обстоятельный доклад о том, что бри­тан­цы секретно испытывают и пла­ни­руют принять на вооружение 24" (610-мм) кислородные торпеды.

Истина, как обычно, лежала где-то посредине. В Англии действительно разра­бо­тали и приняли на вооружение 24,5" (622-мм) торпеды Mark I, и они действи­те­льно экспериментировали с парогазовыми двигателями на кислороде (точнее, на обо­га­щён­ном кислородом сжатом воздухе), которые они планировали при­ме­нять как на 24,5", так и на 21" (533-мм) торпедах Mark VII.

Однако в результате они отказались даже от обогащённого воздуха (более того, вскоре они отказались и от самих парогазовых двигателей), а 24,5" торпедами были вооружены лишь два линкора типа «Нельсон». Именно такими торпедами была про­из­ве­дена единственная в истории результативная тор­пе­дная атака од­ного линейного корабля другим – знаменитый бой с «Бис­мар­ком» 27 мая 1941 г. (предполагается, что одна из торпед линкора «Родней» по­па­ла таки в цель).

Но вернёмся к нашим японцам. Получив информацию о том, что проблемы с ки­слородом были британцами каким-то об­ра­зом решены, соответствующий японский проект получил второе дыхание, и в конце того же 1928 г. в лабо­ра­то­ри­ях арсенала ВМФ в Куре закипела работа. Теперь японцы хотя бы были уве­ре­ны, что проблема в принципе решаема, оставалось «всего лишь» найти это реше­ние – и они его нашли.

Японские инженеры не пытались изобретать велосипед, за основу был взят ста­н­­дартный парогазовый двигатель Уайтхеда, который они и доводили для безо­пас­ного использования окислителя из чистого кислорода. Началась упорная бо­рьба с теми самыми деталями, в которых «скрывается дьявол».

Конструкторы из Куре перекомпоновали двигательный отсек торпеды, чтобы из­бавиться от изгибов малого радиуса в маги­стра­лях подачи окислителя с тем, чтобы в этих изгибах не могли скопиться посторонние вещества, способные воспламениться. Была также от­работана технология полировки внутренних поверхностей магистралей, кла­панов и редукторов – с той же целью.

Поскольку боль­шин­ство возгораний и взрывов приходилось на момент запуска двигателя – была добавлена система запуска на сжатом воздухе, лишь затем по­сте­пенно замещавшемся кислородом. Была разработана методика промывки, продувки и затем герметизации магистралей окислителя перед заправкой кис­ло­родного танка. И так далее…

На первый взгляд, все эти доработки выглядят достаточно мелкими и оче­вид­ны­­ми, но в реальности это заняло более четырёх лет упорной работы и экспе­ри­ментов – к 1930 г. удалось освоить обогащённый до 50% кислорода сжатый воз­дух, и лишь в 1933 г. были созданы первые стабильно работающие про­то­ти­пы на почти чистом – уже 98% – кислороде.

Затем последовали их мно­гочисленные испытания и доводка, плюс разработка торпедных аппаратов под новое оружие – предыдущие модели 610-мм торпед были на полметра короче и заметно легче. Кроме того, возросшие скорость и дальность требовали серьёзного улучшения систем управления – прежде всего гироскопов. А ещё требовалось разработать достаточно компактные установки для получения того кислорода прямо на кораблях…

Наконец, 28 ноября 1935 г. новая торпеда была принята на во­о­ру­же­ние под обо­зна­чением кусан-сики гёрай – торпеда обр. 93 (1933) года. То, насколько ради­ка­ль­но новые японские торпеды, а также их 533-мм «младшие сестрички» обр. 95, созданные на их базе для вооружения подводных лодок, превосходили по всем показателям имевшееся у потенциальных противников по Тихо­оке­ан­ской вой­не, наглядно видно из таблицы ниже:

Первыми на новые торпеды были перевооружены оба построенных к тому мо­мен­ту «лёгких» крейсера типа «Могами». По иронии судь­бы пример­но в то же самое время американцы проводили демонтаж торпедных аппаратов тяжёлых крейсеров типов «Пенсакола» и «Норт­хэмптон», а следующие типы строились без них изначально – стратеги из Военно-морского колледжа США ещё в начале 30-х пришли к выводу, что торпеды тяжёлым крейсерам не нужны.

За ними последовали новейшие эсминцы типа «Сирацую». Затем новыми тор­пе­дами вооружались все новые или проходящие модернизацию надводные ко­рабли с 610-мм торпедными аппаратами. Хотя для не­ко­то­рых старых эсминцев процесс перевооружения затянулся почти до конца войны, так что мно­гие ко­ра­бли до этого перевооружения попросту не дожили.

Императорский флот Японии, традиционно придававший большое значение то­рпедному оружию, сразу оценил оказавшиеся в их руках новые возможности. Если раньше торпеды считались оружием исключительно ближнего – и прежде всего ночного – боя, то теперь появилась воз­мож­ность эффективно применять их и в дневных эскадренных сражениях, причём на предельных дальностях ар­ти­ллерийского огня главного калибра тяжёлых крейсеров.

Ещё одним важным плюсом новых торпед была их малозаметность – благодаря отсутствию азота они почти не оставляли пенного следа на по­верх­нос­ти, ведь их выхлоп состоял в основном из водяного пара и углекислого газа, которые хо­рошо растворяются в воде. Не говоря уже о мощной боевой части, позволяющей одним попаданием если и не потопить, то гарантированно вывести из строя пра­ктически любой корабль. Всё это не могло не повлечь за собой серьёзных из­менений в тактике применения торпедоносных сил.

Поскольку военно-морская доктрина Японии строилась вокруг «решающего сра­­жения», в котором предполагалось разбить выдвигающиеся к Японским ост­ро­вам линейные силы флота США, то с появлением нового оружия первым де­лом была пере­смо­тре­на «де­бют­ная» часть этого генерального сражения. В нов­ой версии первый удар должен был на­но­ситься с помощью энкёри оммицу хасся – «дальней скрытой атаки», массированного (120-200 торпед) залпа с дистан­ции порядка 20 000 м.

Причём ставка делалась не только на массированность залпа, малозаметность и скорость самих торпед, но ещё и на то, что противник просто не будет ожидать торпедной атаки с запредельной для себя дистанции. Так что он даже не успеет предпринять манёвры уклонения, что значительно увеличит эффективность пе­рвого ошеломляющего удара, от ко­то­рого японские стратеги оптимистично ожидали порядка 10% попаданий.

Апофеозом сумрачного японского торпедного гения стало создание уникаль­ных кораблей, разработанных специально для энкёри оммицу хасся, ни много ни мало – настоящих торпедных крейсеров, в отличие от того, что так называли в начале XX века. Осенью 1941 г. два устаревших лёгких крейсера типа «Кума» лишились трёх кормовых 140-мм орудий, получив взамен по 10 че­ты­рёх­труб­ных торпедных аппарата – по 20 торпед в бортовом залпе, которого ни одному из них так и не суждено было сделать.

Успех как этой, так и других новых тактических схем во многом зависел от не­з­на­­ния противником возросших воз­мож­но­стей японских торпед, поэтому руко­водство Императорского флота предприняло все возможные усилия, чтобы со­х­ра­нить в тайне качественный скачок в ТТХ своего нового оружия. И прежде все­го, это касалось использования кислорода в качестве окислителя – они справе­д­ливо полагали, что знание этого факта позволит потенциальным про­тивникам вычислить всё остальное и, соответственно, разработать конт­рме­ры.

В технической документации, маркировке деталей, наставлениях по эксплуа­та­ции и т. д. было запрещено даже само слово «кислород» – теперь окислитель но­вых торпед обтекаемо именовался дай-ни куки – «воздух №2». Непременным ус­ловием учебных стрельб, которые в Императорском флоте проводилсь в гораз­до бóльших масштабах, чем в других флотах, стал поиск и сбор всех до единой выпущеных практических торпед – в первую очередь, из соображений секрет­но­сти. При малейшем сомнении в выполнении этого условия (например, из-за ухудшения погоды) стрельбы попросту отменялись.

Словом, японцы подошли к вопросу очень серьёзно, благо у них уже был бо­га­т­ый опыт. Это может показаться невероятным, но факт остаётся фактом – в те­че­нии двадцати с лишним лет ни одна разведка мира не смогла (или попросту не сочла необходимым) достоверно выяснить хотя бы калибр основных японских торпед. Что уж говорить о гораздо более тщательно обе­ре­гае­мом секрете кисло­родной новинки.

Уже в первых морских сражениях Тихоокеанской войны новые японские тор-пе­ды полностью оправдали возлагавшиеся на них надежды, хоть и немного ина­че, чем планировалось в предвоенный период. Грандиозного «генерального сражения» линейных сил обоих флотов так и не прои­зо­шло, а реальные торпед­но-артиллерийские бои первого года войны велись между сравнительно небо­ль­шими соединениями крейсеров и эсминцев (в редких случаях усиленных па­рой линкоров), решавшими вполне локальные задачи по обеспечению десант­ных или про­ти­во­­де­сан­тных операций.

Соответственно, огромная дальность хода торпед обр. 93 оказалось по большо­му счёту невостребованной – торпедные атаки с дальней (10 и более миль) ди­с­танции проводились крайне редко, а попадания с таких дальностей были вооб­ще единичными. Однако высокая скорость, точность, малозаметность, мощная боевая часть и надёжные взрыватели японских кислородных торпед стали серь­ёзными козырями Императорского флота и на более коротких дистанциях.

Свои первые жертвы торпеды обр. 93 нашли в ходе операции по захвату Гол­лан­д­ской Ост-Индии. В четырёх сражениях, происходивших с 20 февраля по 1 мар­та 1942 г. ими были потоплены два тяжёлых и три лёгких крейсера, а также два эсминца из состава флота ABDA (American-British-Dutch-Australian Сommand), ну и два собственных транспорта заодно.

Но основной урожай потопленных и по­вреж­дён­ных кораблей противника япон­с­кое «вундерваффе» собрало во время Гуадалканальской кампании полугодом позже. В ходе нескольких сражений, происходивших с 8 авгус­та по 30 ноября 1942 г. японскими корабельными торпедами (либо одновре­мен­но артил­лерий­скими и торпедными попаданиями) было отправлено на дно че­ты­ре тяжёлых и один лёгкий крейсер, а также пять эсминцев. Плюс были серь­ёз­но по­вреж­де­ны и надолго выведены из строя пять тяжёлых и один лёгкий крейсер.

Ещё более впечатляющим этот список потерь выглядит на фоне того, что эсми­н­цам и лёгким крейсерам союзников, также широко применявшим в этих сра­же­ниях торпеды, удалось попасть ими лишь в три японских корабля, причём одно из этих попаданий вызывает очень серьёзные сомнения. И даже попытка затопить собственный безнадёжно повреждённый авианосец «Хорнет» окон­чи­лась полным провалом – из шестнадцати 21" (533-мм) торпед Mark 15, выпу­ще­н­­ных американскими эсминцами в условиях, близких к полигонным, лишь три поразили обречённый корабль, остальные либо прошли слишком глубоко под килем, либо на них не сработали взрыватели. Остававшийся на плаву корабль был добит всё теми же торпедами обр. 93 подошедших японских эсминцев.

Лишь 20 апреля 1943 г. в сводке номер 44-43 Разведуправления ВМС США впер­вые было упомянуто о том, что, судя по материалам допросов пленных японс­ких моряков, крейсеры и эсминцы Императорского флота вооружены торпеда­ми калибра 24 дюйма, но никаких сведений о реальных возможностях этих то­р­пед у американцев всё ещё не было.