К 100-летнему юбилею Щегловской линии – первого трамвая Донбасса (часть 6)

Глава 12. Судьба инженера Некрасова

До сих пор (и в нашем обзоре, и в соответствующих исторических материалах) в основном рассказывалось о давно минувших событиях или их возможных версиях, а вот конкретные люди, причастные к рассматриваемой теме, назывались лишь вскользь. Однако одно из таких имён, – инженера Некрасова, достойно особого внимания, тем более, что оно упоминается во всех трёх ранее представленных в статье печатных изданиях (журнале «Забой», брошюре «Макеевщина на подъёме», газете «Диктатура труда»), но совершенно в противоположных контекстах.

Напомню, что конец 20-х годов прошлого века ознаменовался в Донбассе не только энтузиазмом социалистического строительства, но и развернувшейся беспрецедентно крупномасштабной операцией органов госбезопасности, направленной, по их заявлению, на выявление и пресечение вредительской и антисоветской деятельности среди работников (в первую очередь – руководящего состава) угледобывающей промышленности. Причём, по выводам следствия, нити враждебного заговора тянулись далеко за пределы страны, и дело приобрело международное значение. Как сообщал в Политбюро ЦК КП(б)У председатель ГПУ УССР В. А. Балицкий в мае 1928 года: «Организация «Донугля» была польской диверсионной группой, работала по директивам французского посольства в Москве и была связана с антисоветскими кругами в Германии. Руководил организацией непосредственно Московский центр, который состоял из бывших специалистов, работников наших центральных органов, и из-за границы – Объединения прежних владельцев шахт Донбасса – Совет Съезда Горнопромышленников юга России, который находился в Париже. О масштабах работы этой организации можно судить из того, что на Украине было арестовано около 100 высококвалифицированных специалистов-инженеров, членов организации» [1].

Разумеется, эти события не могли не затронуть и Макеевский район. Коснулись они и моей семьи – по делу о возгорании в лаве врубовой машины был арестован мой дед, в те годы работавший механиком добычного участка шахты «Ново-Чайкино». К счастью, в ходе следствия подозрения о его вине не подтвердились, и он относительно скоро был освобождён из-под стражи.

Брошюра «Макеевщина на подъёме», будучи изданием партийного органа, также не могла остаться в стороне от освещения происходившего в угольной промышленности. Более того, на её странице 37 помещена информация конкретно по нашему посёлку Щегловка: «Так называемое «шахтинское конрреволюционное дело», захватившее значительную часть Донбасса, выразилось в затоплении Григорьевского рудника и лучшей шахты Берестовского рудника – №14 (бывш. Щегловское рудоуправление), возможная годовая производительность которой определялась в 13 с половиной миллионов пудов угля (в 1914 году было добыто около 9 миллионов пудов)» (фото 1).

А уже на следующей странице прямо указан виновник происшедшего, да ещё и с указанием суммы оплаты за содеянное:

«Затопившему эту шахту инженеру Некрасову И., который был в то время управляющим Берестовского рудника, французское объединение уплатило 600 рублей золотом». Попутно далее в тексте брошюры упоминаются и некие вредители, выведшие из строя работавшие в Красногвардейском управлении коксовые печи (до революции на руднике их было 162) (фото 2, 3).

А ведь эта фамилия нам уже встречалась, причём – в положительных контекстах. Более того, как сообщали и «Забой», и «Диктатура труда», за успешное руководство работами по строительству Щегловской трамвайной линии инженер Некрасов был от имени рабочих награждён золотыми часами [4], [3].

Конечно, никаких однозначных доказательств того, что речь идёт об одном и том же человеке, у нас нет. Но, с практической точки зрения, вариант нахождения в одном рудоуправлении двух однофамильцев из весьма небольшого списка лиц руководящего инженерного состава, представляется крайне маловероятным.

Тогда выходит, что в 1924 году И. Некрасов успешно организовывает и руководит работами по пуску в эксплуатацию первой на Донбассе трамвайной линии, за что и получает в качестве памятного подарка от рабочих золотые часы, а также поздравительные телеграммы от Донугля и Энерготреста. А в 1930 он же определённо и публично называется вредителем, который ещё в 1920 году (т. е., за пять лет(!) до чествования и за десять(!) до выхода «Макеевщины…» затопил «самую лучшую шахту Берестовского рудника». Как это понимать – компетентные органы долгие годы вели кропотливую работу и, наконец, вывели скрытого врага на чистую воду? Или же, попросту, «назначили» виновного задним числом под шумок общей «разоблачительной кампании»?

В общем, ответ на вопрос о его судьбе был неясен и требовал дополнительного изучения. Теперь, по крайней мере, были известны некоторые исходные данные. Во-первых, указаны не только фамилия, но и первый инициал (И. Некрасов); во-вторых – названа должность в 1920 г. (управляющий Берестовским рудником); ну и, в-третьих, – судя по категоричной форме обвинения, изложенной в партийном печатном издании, к 1930г. он был уже осуждён в рамках т. н. «Шахтинского дела». Последнее обстоятельство как раз и указывало наиболее перспективное направление поисков, ведь «Дело об экономической контрреволюции в Донбассе» (его официальное название) имело большой резонанс и завершилось проходившим в Колонном зале московского Дома Союзов открытым судебным процессом над 53 обвиняемыми. Он длился с 18 мая по 6 июля 1928 года, а ход судебных заседаний широко и подробно освещался в тогдашней прессе – ежедневные центральные газеты вели регулярный обзор заседаний, а другие периодические издания помещали специальные репортажи (не осталась в стороне даже «Пионерская правда») (фото 4).

Позже на эту тему были выпущены отдельные брошюры и книги, а сравнительно недавно (2011 г.) вышел из печати объёмный двухтомник под названием «Шахтинский процесс 1928 года: подготовка, проведение, итоги» под редакцией С. А. Красильникова (фото 5).

Именно в нём и обнаружилось упоминание о разыскиваемом нами человеке – в списке обвиняемых по делу 330 числился инженер Некрасов Иван Иванович. В этом сборнике также содержится ряд документов и справочных материалов, позволивших поближе познакомиться как с его личностью, так и с некоторыми подробностями событий того времени. Здесь же помещена и опубликованная в газете «Известия» от 15 июня карандашная зарисовка из зала суда, на которой изображён И. И. Некрасов – теперь мы можем получить документально подтверждённое представление о том, как выглядел этот человек. Подпись под рисунком называет его главным механиком Кадиевского рудоуправления – такую должность он занимал на момент ареста в 1928 г. (фото 6).

Желающие ознакомиться с темой подробно, могут обратиться к соответствующим ресурсам, мы же ограничимся кратким изложением основных фактов, полученных из различных источников.

Некрасов Иван Иванович родился в 1888г., в 1913г. окончил Донской политехнический институт. На Берестово-Богодуховском руднике он занимал должность помощника заведующего электромеханическим отделом, а в декабре 1919г. (в конце этого месяца Макеевщина окончательно становится Советской), он упоминается в качестве заведующего шахтой №14. В 1920г. он фигурирует уже в должности управляющего всем Берестово-Богодуховским рудником, вошедшим к тому времени в Щегловское рудоуправление. Как сообщил бывший управляющий рудника (позже – районный инженер «Донугля») Г.А. Шадлун, в последний день его отъезда в Ростов, он передал И. И. Некрасову распоряжение бывшего директора правления рудника Ремо о затоплении шахты. Далее в его показаниях следует фраза: «О том, чтобы было возражение со стороны Некрасова, я не помню» [5]. То есть, ни о каком согласии, а, тем более, рвении, речь не шла. Однако, в апреле 1920г. шахта №14 всё же оказалась затопленной. Обстоятельства этого события весьма туманны, причиной вскользь называется несвоевременная доставка угля. Относительно последнего, можно предположить, что речь шла о топливе для обеспечения работоспособности то ли паровых насосов, то ли электроподстанции рудника, питающей, в т. ч., группу электрических насосов шахты.

Как бы то ни было, прямых обвинений в произошедшем И. И. Некрасову в то время, очевидно, предъявлено не было, т. к. он не только не арестовывался, но и наоборот, был повышен по службе. А вот почему в течение последующих десяти лет из перспективной шахты не была произведена откачка воды – это большой и отдельный вопрос.

Чем конкретно руководил И. И. Некрасов последующие три года, неизвестно, но судя по материалам следствия, он занимал какую-то должность на уровне управленческого состава рудоуправления. Однако, в 1923 г. фото человека с такими инициалами и фамилией, а также очень схожей внешностью, присутствует на групповом снимке работников Управления Юзовского Горного Района (фото 7).

Ну, а в 1924 г., как мы уже знаем, т. Некрасов осуществляет руководство работами по сооружению Щегловской трамвайной линии. Кстати, под термином «главный инженер» (рудника? рудоуправления?), упоминаемом в тексте репортажа «Забоя», возможно, подразумевается не конкретная должность согласно штатному расписанию предприятия, а пост старшего технического руководителя «трамвайного» проекта. Его назначение на этот ответственный участок работы выглядит вполне логичным: с одной стороны – эта задача прямо соответствовала его электромеханическому профилю деятельности. С другой, возможно, учитывая его относительную незагруженность (на руднике дорабатывает запасы всего одна шахта №5), – появилась возможность применить его руководящий опыт в новом качестве. С третьей – имея недавнее отношение к У.Г.К.П. (см. выше), он выступал не только руководителем работ, но и представителем вышестоящей организации.

В 1925г. И. И. Некрасов по неизвестной причине покидает Макеевский район и поступает на Кадиевский рудник треста «Донуголь» (ныне – город Стаханов): сначала в должности главного механика, а затем – главного инженера. Уже занимая пост главного инженера электрокольца Алмазно-Марьевского района, 9 февраля 1928 года он был арестован по «Шахтинскому делу». Вскоре руководство треста обратилось в соответствующие инстанции с просьбой об освобождении тридцати специалистов из числа арестованных для ведения работ на предприятиях «Донугля», однако Постановлением комиссии Политбюро ЦК ВКП(б) от 16 марта 1928 г. в отношении находящегося в этом списке Некрасова И. И. (что явно свидетельствовало о признании высокого уровня его профессиональной квалификации) было принято решение – «не освобождать».

По итогам следствия ему было предъявлены следующие обвинения:

«Некрасов Иван Иванович, будучи управляющим Берестовского рудника, затем главным инженером Кадиевского рудника и главным инженером электрокольца Алмазно-Марьевского района, а) по директиве бывших членов правления Берестовско-Богодуховского района Ремо и Декса затопил шахту №14, за что получил 600 рублей золотом; б) вступил в контрреволюционную вредительскую организацию, получал и исполнял её директивы, в частности в области заказов на оборудование и нажимов на рабочих; в) получал наряду с другими членами организации деньги из сумм, поступавших в распоряжение организации, т. е. совершал преступления, предусмотренные ст.ст. 587 и 5811 УК РСФСР».

Вину свою в предъявленных обвинениях И. И. Некрасов признал лишь частично – как видно из протокола его допроса от 21 апреля 1928 года, упоминание об его ответственности за затопление шахты №14 «Берестовка» в нём отсутствует (фото 8).

«Шахтинский процесс» был завершён оглашением приговора 5 июля 1928 г. Естественно, заключительному заседанию было уделено особое внимание средств массовой информации, корреспондентами велась также и фото-киносъёмка. Обратите внимание на фото 9 – это кадр из хроникально-документального фильма киностудии «Совкино», снятого оператором В. Ешуриным. При публикациях в прессе под подобными снимками обычно присутствует безликая фраза вроде «Обвиняемые во время зачитывания приговора». Однако посмотрите внимательнее на стоящего третьим слева человека с бумагами в руках, сравните его с портретом из «Известий» (фото 29) и вы убедитесь – кинокамера запечатлела именно инженера Некрасова.

Подсудимый Некрасов И. И. был признан виновным и осуждён на 4 года без поражения в правах и с конфискацией 1/5 части имущества (фото 10).

Его дальнейший путь теряется во времени и появляется снова лишь через девять лет на Томском заводе им. Рухимовича, где он работал главным механиком. Повторно И. И. Некрасов был арестован 14 октября 1937 года по обвинению в причастности к «контрреволюционной кадетско-монархической организации», через две недели приговорён к высшей мере наказания и расстрелян 9 ноября 1937г. Его реабилитация по этому делу была произведена в 1959 году, а по «Шахтинскому процессу» 1928 г. он был реабилитирован 27 декабря 2000 г. согласно заключению Генеральной прокуратуры РФ.

В изложенной выше главе вполне осознано не приводятся какие-либо правовые или морально-этические оценки описанных в ней событий – для объективных выводов необходимы соответствующая квалификация, полное владение материалами дела и знание реальных обстоятельств произошедшего. Но очень хочется верить, что мой коллега по горной отрасли (да и, практически, по предприятию), в некоторой мере – земляк, один из создателей Донбасского трамвая, русский инженер Иван Иванович Некрасов был достойным человеком.

Продолжение следует…

Александр Перетятько,

г. Макеевка, Донбасс, 21 ноября 2024 г.

ИСТОЧНИКИ:

1. Сетевые ресурсы, печатные издания и частные архивы.

2 . «Макеевщина на подъёме (цифры и факты)», Дмитриевск, 1930 г.

3. Газета «Диктатура труда» от 25. 11. 24 г. за №253(652).

4. Журнал «Забой» №16(20) от ноября 1924 г.

5. «Шахтинский процесс 1928 г.: подготовка, проведение, итоги». М, 2011 г.

Предыдущие части статьи:

Часть 1 - https://vk.com/@amper58-100-letnemu-ubileu-scheglovskoi-linii-pervomu-tramvau-don

Часть 2 - https://vk.com/@amper58-k-100-letnemu-ubileu-scheglovskoi-linii-pervogo-tramvaya-don

Часть 3 - https://vk.com/@amper58-k-100-letnemu-3

Часть 4 - https://vk.com/@amper58-k-100-letnemu-ubileu-scheglovskoi-linii-pervogo-tramvaya-d

Часть 5 - https://vk.com/@350338744-5