Энрикеш: Лабораторное моделирование социальных отношений

По мотивам главы «Do indivíduo ao grupo: simulações experimentais de relações sociais com animais não-humanos» из сборника «Experimentos Clássicos em Análise do Comportamento» про классические эксперименты поведенческих аналитиков.

Взаимодействие людей как предмет анализа

Социальное поведение рассматривалось Берресом Фредериком Скиннером как форма оперантного поведения, работающая по одним принципам, что и взаимодействие с несоциальной средой. Прилагательное «социальный» подчеркивает, каким образом формируется и поддерживается социальное поведение.

В социальном поведении дискриминативные стимулы и подкрепление производятся другими индивидами. Последствия некоторых форм социального поведения могут носить не исключительно социальный характер, например, в случае координации поведения хотя бы двух индивидов — результатом их совместного действия может быть и несоциальное событие. В приведенном случае эффект создается не индивидуальным поведением, а координацией поведения двух или более индивидов.

Определение социального поведения Скиннера позволяет произвести анализ различных типов социальных явлений, включая конкуренцию и сотрудничество. Социальное взаимодействие называется конкурентным, когда система подкрепления накладывает ограничение на доступ индивида к подкреплению из-за поведения другого индивида в рамках той же системы. При сотрудничестве доступ к подкреплению является взаимным, то есть поведение одного из организмов помогает получить подкрепление другому.

Студенты-психологи могут не знать приведенных выше определений и удивиться, узнав, что анализ поведения работает с социальными явлениями. Обычно студенты не знают, что в статьях и книгах Скиннера человек в обществе является главной темой. Примерно треть книги «Наука и поведение человека» — одной из главных вводных книг поведенческой науки — посвящена анализу поведения индивидов в группах (например, главы с 19 по 29). Более того, Скиннер в начале своей исследовательской программы сам обозначал, что «наука о поведении значима потому, что в итоге её возможно распространить на людские дела» (1938, с. 441).

Возможно, первоначальное удивление связано с типичным способом представления анализа поведения академическому сообществу: знаменитая оперантная камера. С помощью наглядных экспериментов, виртуальных или реальных, студентов учат наблюдать, описывать и контролировать поведение животных (как правило, крыс-альбиносов).

Студенты, впервые познакомившись с поведенческой областью через оперантную камеру, закономерно спрашивают: «Хорошо, но как теорию, основанную на экспериментах с животными, можно использовать для объяснения социальных отношений между людьми? Как можно обобщить экспериментальную работу с нечеловеческими животными на человеческое поведение и социальные отношения?».

Есть по крайней мере два варианта того, почему студенты чувствуют себя неловко при обобщении принципов, полученных в исследованиях с участием животных. Первый — это неправильное понимание эволюционной теории, которое приводит к впечатлению, что люди это «высшие» животные на эволюционном древе. Если бы мы были более сложными, высшими и особенными, то объяснить человеческое поведение с помощью исследований других животных было бы невозможно, верно?

Линейная картина филогенеза — это распространенное заблуждение. Филогенетический континуум, или эволюционное древо, скорее представлен деревьями и каждая ветвь дерева представляет собой вариант жизни в определенной экологической нише. Древо лишний раз напоминает нам, что формы жизни не непрерывны — у них были общие предки, но промежуточные виды вымерли. Если у двух видов были общие предки, то сложно сказать, кто из них сложнее, только время появления определённых организмов в истории планеты. Человек не сложнее других животных, он просто отличается от них и занимает свою нишу.

Уникальность каждого вида не мешает распространять принципы естественного отбора. Они применимы к любому живому организму, независимо от его особенностей. Аналогичное можно сказать и о базовых поведенческих принципах.

Одной из центральных предпосылок анализа поведения является идея о том, что поведенческие процессы — это формы адаптации. Поведение — одно из важнейших свойств живых организмов, поскольку оно является средством связи с окружающей средой. Можно сказать, что поведение играет важнейшую роль в приспособленности живых организмов, а значит, и процессы обучения прошли отбор наряду с другими адаптивными характеристиками.

Следовательно, можно абстрагировать исследования животных, отличных от человека, и вывести принципы, которые действуют при выборе поведения у любого вида животных. Это не означает, что нет внутривидовых особенностей поведения. Однако особенности появляются в результате процессов, на которые способен делать каждый организм, под действием определенных взаимосвязей поведения и последующих событий в мире.

Второй момент — недостаток знаний о тактике проведения исследований в анализе поведения. У студентов-психологов существует распространенное заблуждение, что исследователи-психологи должны работать с людьми в ситуациях, приближенных к реальным. Если исследователь решил работать с животными, эксперименты должны генерировать поведение, аналогичное человеческому, поскольку это единственный способ найти общие закономерности. Однако, когда речь идет об обобщении научных данных, внешнее сходство не является обязательным.

Чтобы продемонстрировать универсальность процесса, учёный стремится к экспериментальному воспроизведению данных. Одной из основных характеристик исследований в анализе поведения является использование собственного поведения испытуемого в качестве источника сравнения эффектов независимых переменных. Даже если исследователь наблюдает изменения в поведении в результате экспериментальной интервенции, он не будет в этом уверен, пока не воспроизведёт эти изменения повторно.

Первым шагом будет воспроизведение изменений в поведении на одном и том же индивиде. Если попробовать устранить переменную и ввести ее обратно, увидеть соответствующие изменения в поведении, то можно сказать, что изменение было неслучайным. Если повторение будет успешным и с другими особям того же вида, то исследователь сможет проанализировать универсальность данных, манипулируя другими параметрами независимой переменной. После последовательных воспроизведений учёный может задаться вопросом, вызывает ли независимая переменная тот же процесс у особей других видов.

Поскольку использование животных не ставит под угрозу уникальность человека и не является проблемой с точки зрения универсальности полученных данных, они широко используются не только в анализе поведения, но и в других науках. Животные используются в экспериментальных исследованиях потому, что с ними легче контролировать независимые переменные, в том числе генетику и историю прижизненного обучения.

Поведенческие исследования с участием животных играют центральную роль во многих областях, представляющих интерес для человека, включая психопатологию и нейрофизиологию. Почти все эффективные методики в самых разных прикладных областях берут свое начало в фундаментальных исследованиях на животных.

В случае человеческих взаимоотношений, привлечение животных позволило бы исследовать переменные, которые имеют отношение к возникновению того, что описывается как социальное поведение. Например, исследователь может спросить, является ли язык существенным аспектом социальных отношений. Если два животных демонстрируют типично человеческое социальное поведение, но благодаря контролю только над условиями подкрепления, то этот аспект можно поставить под сомнение как необходимый и достаточный критерий для объяснения изучаемого социального явления между людьми.

Моделирование человеческих социальных взаимодействий на животных проводил даже Скиннер. Впервые свои эксперименты по кооперации у голубей он описал в книге «Наука и человеческое поведение». Поскольку эти эксперименты постоянно описывались в литературе по бихевиоризму, Скиннер решил, что необходимо дать более чёткое описание этих экспериментов и в 1962 году опубликовал описанную ниже статью в Journal of the Experimental Analysis of Behavior.

Стоит отметить, что статья Скиннера не была первой работой в литературе по анализу поведения про социальное поведение у животных. Уильям Дж. Дэниел (1942) был одним из первых авторов, продемонстрировавших кооперативное поведение у крыс в экспериментальной ситуации. Статья же Скиннера уникальна включением в неё эксперимента по исследованию конкуренции и кооперативного режима подкрепления (т.е. системе взаимного подкрепления). Кроме того, Скиннер использовал голубей вместо крыс, что делает эксперимент интересным с точки зрения межвидовой репликации и общности данных.

Формирование соперничества и сотрудничества

В статье Скиннера 1962 года описаны два демонстрационных эксперимента, которые использовались для иллюстрации поведенческих принципов студентам Гарвардского университета. Поскольку эксперименты носили демонстрационный характер, в статье нет количественных данных. Целью экспериментов было продемонстрировать, что аналогичное человеческому социальное поведение у животных в принципе возможно получить через контроль переменных окружающей среды.

Эксперимент с конкуренцией

В первом эксперименте голуби имитировали игру в пинг-понг — соревновательного контекста, характерного для социального поведения человека. Оборудовала состояло из стола, расположенного на удобной для животных высоте с небольшим наклоном от центра к обеим сторонам (см. рис. 1). У голубей не было возможности летать, подойти к столу сбоку или меняться сторонами. Поставленный в центр шарик для пинг-понга при отпускании катился в сторону одного из голубей. За несколько сантиметров до конца стола с обеих сторон находился желоб, в который мог упасть шарик. Если шарик падал в желоб, то расположенный внутри переключатель активировал кормушку, давая доступ к пище находящемуся на противоположной стороне «выигравшему» голубю.

Перед началом эксперимента голубям ограничивали питание. Первым шагом было научение каждого голубя по отдельности клевать стандартный шарик для пинг-понга, прикрепленный к краю стола. Как выяснилось, сам по себе шарик по началу не контролировал поведение голубей. Если шарик сдвигался, то голуби начинали клевать воздух, поэтому прежде чем тренировать голубей клевать по двигающемуся объекту, Скиннер тренировал голубей, двигая мяч вдоль края стола.

Когда начиналась фаза со свободным движением мяча, поведение голубей подкреплялось только в том случае, если мяч докатывался до определённой точки, немного отдалённой от края. После того как голубю удавалось забросить мяч за центр стола, режим подачи подкрепления изменялся так, чтобы доступ к пищу был непостоянным (т.е. не все правильные реакции подкреплялись). Только после формирования устойчивого репертуара посылания мяча в желоб на противоположной стороне стола, голубей помещали в «соревновательный» режим.

В основной фазе эксперимента голуби размещались лицом друг к другу, одно из животных получало шарик и могло клюнуть его в противоположную сторону (см. прикрепленное видео). Получение подкрепления (т.е. доступа к пище) было похоже на получение очков в пинг-понге. В условиях конкуренции поведение одной особи подкреплялось в ущерб другой, иными словами, «победа» одного подразумевала «поражение» другого.

Поскольку соотношение подкреплений, получаемых каждым голубем, могло быть крайне непропорциональным, поведение невезучего голубя могло сойти на нет. Поэтому для поддержания пропорции использовали контроль веса животных, снижая депривацию менее успешного голубя или увеличивая депривацию более успешного.

Как только история взаимодействия с экспериментальной средой была установлена, и они были размещены лицом друг к другу на противоположных сторонах, каждый голубь эффективно клевал шарик для пинг-понга, отбрасывая его на противоположную сторону. Голуби клевали шарик с одной стороны на другую, пока он наконец не скатывался в желоб на противоположной стороне. Скиннер сообщает, что животные ударяли по мячу до пяти-шесть раз. Если за пять-шесть попыток не случалась «победа» одного из голубей, то вводилось подкрепление за удары по шарику, независимо от результата. Автор заметил, что со временем голуби стали активнее следить за шариком и двигались в нужную сторону чтобы перехватить его, но не дошли до попыток заставить другого игрока промахнуться.

Эксперимент с сотрудничеством

Второй эксперимент Скиннера представлял собой моделирование феномена сотрудничества. Оборудование состояло из двух соединенных между собой экспериментальных камер и прозрачной перегородкой (см. рис. 2). В каждой камере был вертикальный ряд из трёх красных кнопок, под которым была кормушка, которая давала доступ к пище. Двух голубей по отдельности в условиях пищевой депривации обучили клевать кнопки. Одновременно работала только одна из трёх кнопок в случайном порядке.

После закрепления реакции клевания голубей помещали вместе с новым условием. Условие сотрудничества требовало от голубей не только «найти», какая из трёх кнопок работает, но и чтобы клевки соответствующих кнопок у обоих голубей происходили в течение 0.5 секунды: если клевки происходят в течение интервала ≤0,5 сек. по одним кнопкам, то пища даётся обоим; если клевки происходят на интервале >0.5 или по разным кнопкам, то пищу получает никто.

Скиннер отмечает, что после длительного воздействия кооперативного условия голуби начинали клевать соответствующие кнопки почти одновременно. Скиннер также наблюдал разделение труда между двумя голубями. Один из голубей исследовал кнопки, всегда клевал их первым, а другой голубь следил за реакцией первого голубя и клевал соответствующую кнопку. Если манипулировать уровнем предсессионной депривации еды, то более депривированный голубь увеличивал частоту поиска кнопок, так что бывший «лидер» начинал следить за кнопками, которые клевал более депривированный голубь. По мнению Скиннера, координация голубей стала настолько совершенной, что создавалось впечатление, будто смотришь в зеркало. В его интерпретации, первый голубь, клевавший кнопку, выступал дискриминативным стимулом для второго голубя, который завершал поведенческую цепочку.

Кооперативный режим подкрепления

Наиболее влиятельным оказался эксперимент Скиннера по сотрудничеству. Созданная Скиннером процедура стала фундаментом для последующих исследований о базовых принципах сотрудничества и обусловливания поведения социальными факторами. Первые исследовали сфокусировались на демонстрации, что поведение голубя-ведомого на самом деле находилось под контролем поведения голубя-лидера. Поскольку Скиннер не манипулировал влияющими на поведение голубя-лидера переменными, то существовала вероятность, что поведение голубей контролировалось другими факторами в экспериментальной среде. Как при подражании, так и при сотрудничестве необходимо, чтобы хотя бы одна из особей реагировала под дискриминативным контролем поведения другой особи.

Примерами этой ветки исследований выступают работа Хастеда и Маккены 1966 года с крысами, в которой они демонстрировали, что дискриминативным стимулом может выступать присутствие или отсутствие другой особи; Дэнсон и Крид в 1970 году на примере беличьих обезьян продемонстрировали, что подобную функцию может выполнять частота реакций другой особи; Накашики в 2004 году на голубях превратил в дискриминативный стимул местоположение реакции другой особи.

В упомянутых исследованиях, в отличие от оригинального эксперимента Скиннера, социальные условия были определены заранее. Исследователи сразу определили роли, которые играл каждый испытуемый в эксперименте. Поведение одного испытуемого служило источником стимулов, а поведение другого — зависимой переменной в обучении контролю стимулов. Животное, чьё поведение служило дискриминативным стимулом, подвергалось воздействию отдельной истории подкрепления.

Поведение подопытного животного дифференцированно подкреплялось за реакцию на определенные характеристики поведения субъекта-стимула (например, в работе Дэнсона и Крида высокая частота реакций субъекта-стимула была дискриминативным стимулом, а низкая — дельта-стимулом, т.е. в присутствии которого подкрепление не производилось). В исследовании Скиннера, посвященном сотрудничеству, подкрепление зависело от создания эффекта окружающей среды, который мог быть получен только в результате совместного поведения индивидов.

Однако приведенные выше исследования полезны, потому что лишний раз демонстрировали, что доказательства дискриминативного контроля с помощью социальных стимулов получить трудно. Когда стимул не является поведением другого индивида, существует возможность контролировать различные характеристики стимула, чтобы он был стандартизирован от презентации к презентации (например, интенсивность длины световой волны, временной интервал между презентациями стимула и т.д.).

Когда стимулом является поведение другой особи, свойства могут отличаться от случая к случаю, в дополнение к сложности изоляции события от других несоциальных стимулов, присутствующих в эксперименте (например, местоположение реакции является несоциальным стимулом, который может оказывать влияние на поведением другой особи путём сопряжения местоположения и наличия пищи), что усложняет интерпретацию.

Предположим, что поведение голубей в эксперименте Скиннера было несоциальным. Голуби могли индивидуально сформировать высокую частоту переключения между кнопками и просто активно переключаясь между кнопками случайно нажимать одну кнопку вместе. Манипуляция депривацией, вызвавшая чередование лидерства, могла происходить как результат повышения частоты исследования кнопок голубем, ранее игравшим роль ведомого. В этом случае между голубями не было бы никаких социальных или кооперативных отношений. Как продемонстрировать, является ли возникновение реакции сотрудничества случайным или обе особи действительно реагируют на поведение друг друга, чтобы вызвать эффект окружающей среды, коррелирующий с возникновением последствий?

Доказательство в пользу социальной интерпретации результатов Скиннера появилось только более чем 50 лет спустя. Лавиния Тан и Тимоти Д. Хакенберг в работе 2016 года изучали пары крыс, используя совмещённые экспериментальные камеры, разделенные прозрачной стенкой. В каждом отсеке находился только один рычаг. Условия кооперативного поведения были похожи на скиннеровские: подкрепление можно было получить только в том случае, если нажатие на рычаг у обеих крыс происходило в течение 0.5 секунд. Каждая пара подвергалась воздействию трёх условий в схеме ABACA, где «А» — условие взаимного подкрепления или кооперативное условие, «В» — режим с варьирующимся временем, в которой подкрепление не зависело от ответов (подкрепление в случайный момент, неважно, было ли нажатие рычага), и «С» — режим с переменным интервалом, в которой подкрепление зависело от реакций, но без кооперативного условия.

Условия «В» и «С» в исследовании служили контрольными, так как их можно было сравнивать с репертуаром, приобретенном в условиях сотрудничества. Крысы продолжали видеть друг друга, поэтому если частота кооперации между крысами была случайной, то она должна была оставаться относительно неизменной даже при возникновении другой ситуации. Исследователи контролировали частоту подкрепления во время фаз B и C в зависимости от достигнутой частоты подкрепления в фазе A. Контроль абсолютной частоты подкрепления позволяет проверить, является ли модель поведения функцией распределения подкреплений во времени или следствием взаимосвязью между поведением и последствиями.

В процедуре Тана и Хакерберга реакция одной из мышей открывала временной интервал, который записывался до тех пор, пока вторая мышь не нажала на свой рычаг. Эта запись генерировала два типа измерений: долю интервалов менее 0.5 сек. между реакциями обеих крыс и общее количество чередующихся реакций независимо от времени (т.е. в условиях «B» и «C» возникновение подкрепления ставило запись на паузу, независимо от того, дал ли второй индивид реакцию).

Полученные данные свидетельствуют в пользу кооперативного условия. Когда условие предусматривало подкрепление за координацию между реакциями крыс, частота групповых реакций была значительно выше, чем в других условиях, даже если распределение подкрепления контролировалось действующей связью в условиях B и C. Было отмечено, что в условиях сотрудничества реакции крыс происходили следом за друг другом чаще и становились редкими в условиях связанных режимов, в которых количество реакций оставалось примерно похожим, но они теряли чередующийся характер, одна крыса переставала ждать другую.

Использование животных в исследованиях по анализу поведения даёт прекрасную возможность определить, в какой степени основные поведенческие принципы эффективны в объяснении человеческого социального поведения. В работе 1962 года Беррес Фредерик Скиннер показал, что если отойти от внешнего сходства, то некоторые социальные взаимодействия, например, конкуренция и сотрудничество, могут быть воспроизведены в лаборатории.

Последующие исследования показали, что изучать социальные процессы сложно даже в лаборатории. В них сложно стандартизировать предъявляемые стимулы. Социальными стимулами сложнее манипулировать, чем несоциальными, поскольку их эффекты могут быть не столь постоянными от одного предъявления к другому, и они часто «загрязняются» несоциальными стимулами (например, звуками, издаваемыми при работе оборудования).

Надежное и эффективное экспериментальное изучение взаимодействия между людьми остается нерешенной проблемой социальных наук, но сложность стоящей перед исследователем задачи не означает, что для объяснения социального поведения человека необходимы гипотетические психологические конструкты. В работе 1962 года Скиннер не нашел окончательного ответа на вопрос, как работает человеческое взаимодействие, но показал, что человеческую кооперацию можно изучать, не прибегая к гипотетическим конструктам, в терминах связей между поведением группы индивидов и переменных окружающей среды.

Список литературы

1. Daniel, W. J. (1942). Cooperative problem solving in rats. Journal of Comparative Psychology, 34, 361-368.
2. Danson, C., & Creed, T. (1970). Rate of response as a visual social stimulus. Journal of the Experimental Analysis of Behavior, 13, 233-242.
3. De-Farias, A. K. C. R. (2005). Comportamento social: Cooperação, competição e trabalho individual. In J. Abreu-Rodrigues & M. R.Ribeiro. Análise do Comportamento: Pesquisa, teoria e aplicação (pp. 265-281). Porto Alegre: Artmed.
4. Domjan, M., & Purdy, J. E. (1995). Animal research in psychology: More than meets the eye of the general psychology student. American Psychologist, 50, 496–503.
5. Epstein, R. (1981). On pigeons and people: A preliminary look at the Columban Simulation Project. The Behavior Analyst, 4, 43.
6. Hake, D. F. (1982). The basic-applied continuum and the possible evolution of human operant social and verbal research. The Behavior Analyst, 5, 21.
7. Hake, D. F., Donaldson, T., & Hyten, C. (1983). Analysis of discriminative control by social behavioral stimuli. Journal of the Experimental Analysis of Behavior, 39, 7- 24.
8. Henriques, M. B., Navarini, V., Souza, M. C. G. & Todorov, J. C. (2015). Inter- aggregate-product-time distribution as a function of differential reinforcement of temporally spaced aggregate products. Painel apresentado na Reunião Anual da Society for the Quantitative Analyses of Behavior, San Antonio, Texas.
9. Herrnstein, R. J. (1964). Will. Proceedings of the American Philosophical Society, 455- 458.
10. Hodos, W., & Campbell, C. B. (1969). Scala naturae: Why there is no theory in comparative psychology. Psychological Review, 76, 337.
11. Husted, J. R., & McKenna, F. S. (1966). The use of rats as discriminative stimuli. Journal of the Experimental Analysis of Behavior, 9, 677-679.
12. Lattal, K. A. (2001). The human side of animal behavior. The Behavior Analyst, 24, 147-161. Łopuch, S., & Popik, P. (2011). Cooperative behavior of laboratory rats (Rattus norvegicus) in an instrumental task. Journal of Comparative Psychology, 125, 250-253.
13. Nakashika, N. (2004). Pigeon’s behavior as a discriminative stimulus. International Journal of Comparative Psychology, 17. 369-377.
14. Schmitt, D. R., & Marwell, G. (1968). Stimulus control in the experimental study of cooperation. Journal of the Experimental Analysis of Behavior, 11, 571-574.
15. Schmitt, D. R. (1998). Social behavior. In K. A. Lattal & M. Perone (Eds.). Handbook of research methods in human operant behavior (pp. 471-505). US: Springer.
16. Sidman, M. (1976). Táticas da pesquisa científica: Avaliação dos dados experimentais na psicologia. São Paulo: Brasiliense. (Original publicado em 1960)
17. Skinner, B. F. (1938). The behavior of organisms: An experimental analysis. New York: Appleton-Century-Crofts.
18. Skinner, B. F. (2000). Ciência e comportamento humano. São Paulo: Martin Fontes (Original publicado em 1953).
19. Skinner, B. F. (1962). Two “synthetic social relations”. Journal of the Experimental Analysis of Behavior, 5, 531-533.
20. Skinner, B. F. (1976). Beyond freedom and dignity. Harmondsworth: Penguin Books. (Original publicado em 1971).
21. Skinner, B. F. (1984). The evolution of behavior. Journal of the Experimental Analysis of Behavior, 41, 217-221.
22. Tan, L., & Hackenberg, T. D. (2016). Functional analysis of mutual behavior in laboratory rats. Journal of Comparative Psychology, 130, 13–23.
23. Todorov, J. C., & Vasconcelos, I. (2015). Experimental analysis of the behavior of persons in groups: Selection of an aggregate product in a metacontingency. Behavior and Social Issues, 24, 111-125.
24. Toledo, T. F. N., Benvenuti, M. F. L., Sampaio, A. A. S., Marques, N. S., Cabral, P. A. A., Araújo, L. A. de S., … Moreira, L. R. (2015). Free Culturant : A software for the experimental study of behavioral and cultural selection. Psychology & Neuroscience, 8, 366–384.
25. Velasco, S. M., Benvenuti, M. F., & Tomanari, G. Y. (2012). Metacontingencies, experimentation and nonhumans: Searching for conceptual and methodological advances. Revista Latinoamericana de Psicología, 44, 25-34.
26. Wiest, W. M. (1969). Socially mediated stimulus control in pigeons. Psychological Reports, 25, 139-148.

Автор перевода Артем Ефремов, редакция Иван Чистяков, иллюстрация и обложка — Вероника Романова. Подписывайтесь на не.психологию, чтобы не пропустить новые материалы!