Бернард Герин: Социальная конструкция как естественный процесс

Социальные конструкции — взаимодействие сообществ, а не сообщества с физической средой. Поведенческие аналитики разбирают социально сконструированное знание как функциональные классы вербального поведения и поддерживающие их социальные контексты — интравербалы, недостаточно дискриминированные такты, вербальное поведение под сильным социальным контролем. Разграничение активностей, контролируемых правилами и контролируемых контекстом, отражает границы социального конструкционизма.

Исследования социальных конструкций и репрезентаций предполагают, что за знанием стоят взаимодействия между людьми. Как говорит Московичи, мы живем в виртуальных реальностях. Например, здоровый образ жизни возникает через разговор и взаимодействие с другими людьми, а не через эксперименты с физическими нагрузками и диетой или историю болезни.

Социальный конструкционизм заметен в ранних работах социологов, включая Дюркгейма, Мида и Выготского. Из них появилось два современных метода Гергена (1985) и Московичи (1988). Герген вывел широкий фреймворк, а Московичи предусмотрел больше психологических процессов.

Герген

Некоторые тезисы социального конструкционизма, приведенные Гергеном. Они описывают как люди говорят о мире и себе:

• Отношения с миром не всегда соответствуют реальности. Объекты и отношения конструируются, но влияют на поведение и мышление. Некоторые психологи объясняют злость биологически, но злость также исторически обусловлена социальными взаимодействиями.
• Термины для объяснения мира возникают из активной совместной деятельности в отношениях между людьми.
• Преобладающие социальные конструкции — это не объективная реальность, а переговоры, конфликты и риторики.

Еще Герген писал, что «обычно мы считаем знанием то, что представлено в языковых предложениях». В терминах Райла, Герген подразумевал декларативное и процедуральное знания. Под знанием он ссылался на «вербальное поведение» поведенческих аналитиков.

Знание — это не то, что находится в голове, и не чем люди обладают, а то, что люди делают вместе. Язык — это общие активности (Герген, 1985, стр. 270).

Герген предполагает, что знание — социальная активность. Это совпадает с позицией Дюркгейма, Мида, Выготского, Витгенштейна и Скиннера. Он заметил разрыв психологических и социальных процессов:

В поисках родства между естественными науками и экспериментальной психологией быстро обнаруживается связь с целым рядом дисциплин, которые можно назвать интерпретативными — дисциплинами, занимающимися главным образом описанием человеческих смысловых систем (Герген, 1985, стр. 270).

Московичи

Московичи предложил идею социальной репрезентации — структура знания, поддерживаемая людьми. Например, в сообществе циркулируют интерпретации здоровья и болезни. Функция таких репрезентаций в осмыслении неизвестного.

В отличие от похожей идеи Дюркгейма о коллективной репрезентации, концепт Московичи исключает сплоченность группы людей, которая формирует репрезентации. Социальные репрезентации современного общества формируются динамичными социальными процессами, на которые влияют медиа, подгруппы и конфликты интересов.

Как и Герген, Московичи предположил, что жизнь людей основана на социальных репрезентациях или «виртуальной реальности». Он признавал, что социальные процессы опосредуют репрезентации.

Московичи следовал традиции Дюркгейма и подчеркивал, что социальные репрезентации становятся материальными или объективными и живут собственной жизнью в обществе. Социальные репрезентации связаны с сиюминутными и практическими событиями в повседневной жизни, физическими и символическими обменами между индивидами. Повторяясь и становясь рутиной, такие обмены обретают объективный характер как институциональные практики, убеждения или коллективные движения.

Московичи добавил, что социальные репрезентации состоят не только из разговора, но и образов. Помимо интерпретативной, у них есть также материальная основа. Они находятся не внутри, а снаружи. Деньги — это социальная репрезентация ценности и богатства, которая существуют в виде металла и бумаги.

Знание как поведение

О знании говорят как о поведении под контролем контекста — процедуральное знание Райла или «знание как что-то делать». Животное знает, что нужно нажать левую кнопку в контексте зеленого света, и правую кнопку в контексте красного. Оно ничего не сообщает другим, просто его поведение дискриминированно относительно разных контекстов.

Но организмы иногда ведут себя одинаково в одних и тех же условиях. Люди одинаково поворачивают дверную ручку, а не тянут их, поскольку именно поворот открывает дверь. Это не социально сконструированное знание, поскольку нет контролирующего поведение сообщества, только общие условия.

Еще Райл писал о декларативном знании или «знании о чем-то». Знание столицы Перу — это опыт говорить «Лима» в контексте соответствующего вопроса. Разграничение процедурального и декларативного знания указывает на ограничения в социального конструкционизма.

Контекст вербального поведения

Скиннер описал контекст, в котором воспроизводится вербальное поведение. Вербальное поведение контролируется теми же функциональными отношениями, что и невербальное, но:

Поведение, которое работает через посредничество другими людьми, имеет столько отличительной динамических и топографических свойств, что складывается впечатление, будто необходим особый подход (Скиннер, 1957, стр. 2).

Кажется, что социальные конструкции должны быть основаны на новой «интерпретативной дисциплине», но в основе вербального поведения лежат те же самые базовые принципы. Контекст вербального поведения заметен в скиннеровском определении «Поведение, подкрепление которого опосредованно другими людьми». Вербальное поведение — социальный процесс, оно не воспроизводится прямым доступом к ресурсам физической среды. Кричать на стену или разговаривать с деревьями — это взаимодействия с людьми, а не со стенами и деревьями. Структурные категории вербального поведения, касающиеся социального конструкционизма — интравербалы, такты и аутоклиты.

Интравербалы — это вербальное поведение в контексте вербального поведения окружающих. Например, «Шестьдесят четыре», следующее за «Восемью восемь» находится под контролем истории социальных последствий. Когнитивисты говорят об ассоциациях или ассоциативных связях, обходя стороной функциональные отношения. Ди Джакомо использовал метод свободных ассоциаций для изучения социальных репрезентаций протестного движения. Многие ассоциации были интравербалами — были дискриминированы относительно другого вербального поведения и истории последствия использования этих слов. Некоторые участники протеста знали о происходящем только по слухам — их поведение было под контролем слов и социальных последствий повторения этих слов в соответствующем контексте. Такты отвечают на вопрос о появлении слов, относительно которых дискриминированы интравербалы.

Такты, включая аутоклиты, — это сообщения о контексте. Они формируют основу социально сконструированного знания и включают научные и обывательские объяснения. Переход от тактов к интравербалам играет важную роль в поддержке социальных репрезентаций, когда стимульный контроль переходит от физической среды к другим словам.

Анализ поведения социально сконструированного знания опирается на генерализованные социальные последствия. Например, деньги и внимание — генерализованные индукторы, поскольку связаны со множеством других индукторов. Такты проходят отбор генерализованными социальными последствиями. С детства другие люди постепенно индуцируют правильные сообщения о контексте. Слово «кошка» при появлении кошки или фраза «собирается дождь» при пасмурной погоде открывают не мгновенный и постоянный доступ к ресурсам, а периодический и опосредованный другими людьми. Со стороны кажется, что человек делает сообщения о контексте без каких-либо весомых последствий, но прерывистые режимы индукции создают настолько стабильную активность, что люди говорят о контексте даже в одиночестве.

Поскольку вербальное сообщество, которое поддерживает структуру разговора большое, а его контроль прерывистый и расплывчатый, изменения в разговоре скорее поддерживаются небольшим вербальным подсообществом. В меньшем масштабе «вербальное сообщество» Скиннера эквивалентно «коллективам» Дюркгейма, «обобщенному другому» Мида, «языковому сообществу» или «разговорному сообществу» Соссюра и социальной репрезентации «подгрупп» Московичи. Московичи утверждал, что природа вербальных сообществ изменилась — они стали расплывчатыми, безличными и опосредованными масс-медиа.

Скиннер писал про «искаженные такты» — когда в маленьких сообществах, такты сильнее дискриминированы относительно социальных взаимодействий, а не физической среды. В крайнем случае вербальная активность кажется тактом, но на самом деле контролируется сообществом, то есть является интравербалом.

Резюмируя, функциональный анализ социального конструкционизма упирается в два пункта:

1. Вербальное поведение воспроизводится через доступ к ресурсам, опосредованный другими людьми. «Масштабное вербальное сообщество» — это опосредованный людьми поток ресурсов.
2. Маленькие группы людей ведут отбор конкретных форм вербального поведения.

Виртуальная реальность

Социальные конструкции — это такты и интравербалы. Иногда кажется, что они воспроизводятся как нечто отдельное от мира или как виртуальная реальность. Такое происходит в трех случаях.

Во-первых, такты возникают в контексте, который очевиден слушателям. Окружающие индуцируют распределение времени между активностями, совместимое с правильными отчетами и несовместимое с ложными, но что считается правильным, зависит от сообщества. Некоторые сообщества могли бы посчитать отчет о розовом слоне в комнате правильным — но поскольку слона в комнате нет, активность не является тактом по определению. Некоторые индуцируют разговор о привидениях и духах, в контексте того, что вся практика поддерживается запутанными социальными последствиями.

Во-вторых, интравербалы индуцируют как запомненные такты — когда индукция тактов становится все сильнее и сильнее растянутой во времени, пока не превращается в индукцию интравербалов. Интравербалы получают связь с ресурсами, когда напоминают отчеты о контекстах, в которых ранее были сосредоточены ресурсы. Так воспроизводятся разговоры об опасности ядерных реакторов, о рискованном состоянии мировой экономики или о том, что СПИД — это заговор. Люди редко имеют историю прямого взаимодействия с ядерным реактором, мировой экономикой и СПИДом, но в разговоре все выглядит наоборот «Ты что, не знал, что ядерные реакторы опасны?». Они воспроизводятся так стабильно, поскольку окружающие индуцируют отчеты о прочитанной или услышанной информации. Функционально, это интравербалы, хотя структурно они выглядят как такты.

В-третьих, вербальное поведение кажется вырванным из контекста, когда поддерживающие его социальные последствия становится прерывистыми и генерализованными — они отдаляются от прямого контекстуального контроля. Поведение слушателей недискриминированно относительно контента реплик говорящего – они индуцируют разговор в целом, а не определенный контент. Человек сидит в баре и рассказывает не слишком заинтересованной и вовлеченной аудитории, что рак вызывает частое купание в ванне. Они могут кивать и соглашаться, особенно если им ответят взаимностью во время их очереди говорить.

Если социально сконструированный разговор противоречит фактам, он не является иррациональным. Активность часто называют рациональной, если она появляется в контексте тактов с относительно высокой частотой индукции. Иррациональное поведение индивидов и сообществ, это когда социальный контекст начал контролировать неточные отчеты сильнее, чем совместный контроль со стороны физического контекста и истории индукции точных тактов. Люди, говорящие об иррациональном, на самом деле ведут себя рационально в контексте неочевидных социальных взаимодействий, но иррационально в отношение физической среды и «стандартного» социального контроля.

Московичи утверждал, что социальные репрезентации кажутся объективной реальностью. Анализ поведения раскрывает, что знание кажется объективным, когда активность находится под строгим стимульным контролем физической среды. Строгий контроль со стороны физической среды — контекст разговора об объективной реальности: мы не можем пройти сквозь стену, такова наша объективная реальность.

Социально сконструированное знание кажется объективным когда социальный контекст контролирует активность так же сильно, как физический. Сказать не те слова не в том месте может быть сопоставимо с ударом об стену. Однако последствия разговора — спрятанные в истории, прерывистые и генерализованные — не такие очевидные как последствия попытки пройти сквозь стену. В силу этой неочевидности социальные конструкции называют субъективными или когнитивными.

Московичи отмечал, что социальные репрезентации овеществляются при повторениях, когда становятся рутиной. Если все сообщество верит в Санта Клауса и связанные с разговорами о Санта Клаусе активности стабильно воспроизводятся и контактируют с ресурсами, тогда внутри этой системы Санта Клаус действительно существует как часть социальных взаимодействий. Последствия разговора о Санта Клаусе реальные, хотя они не связаны с точными отчетами о физической среде — эти активности не смогли бы работать без согласованной активности окружающих.

Анализ поведения и конструкционизм

Анализ поведения предлагает полезное определения вербального поведения как включающее в себя больше активностей помимо речи и письма. Например, жесты, искусство, музыка, разговоры с собой и воображение — вербальное поведения является любым поведением, в поддержании которого участвуют другие люди. Традиционная категория невербального поведения из социальной психологии на самом деле является вербальной, потому что поддерживается социальными последствиями.

Социальный конструкционизм в контексте анализа поведения убирает необходимость в новых интерпретативных дисциплинах (Герген, 1985, 1988). Приведенные принципы основаны на естественной науке — нет необходимости в искусственном разделении между природой и человеческим обществом (то же утверждал Московичи, 1976b).

Кажется, что для социально сконструированного знания нужна отдельная реальность (текст или дискурс), потому что последствия поддерживающие эту активность неочевидны, а такты кажутся оторванными от реальности. Кажущаяся уникальность социальных наук возникает из-за того, что их предмет — это контексты вербального поведения. Из-за неочевидных генерализованных социальных последствий, которые поддерживают вербальное поведение и из-за роли социальной активности как одновременно контекста и последствий, феномены социальной науки казались недоступными естественным наукам.

Текст: Вероника Пачина и Тимур Курицын.
Оригинал: Guerin, B. (1992). Behavior analysis and the social construction of knowledge. American psychologist, 47(11), 1423.
Оформление: Вероника Пачина.