Либерократия и последствия Первой мировой войны
Перевел отрывки о либерализме и демократии в Европе первой половины XX века, а также о Версальском договоре. Основной текст — Тедора, отрывки — Столфи, Кемпа, Ирвинга и Путина.
Гёте: «Все, что освобождает наш дух, не возвышая нас до большего мастерства над самими собой, развращает нас».
Идеология
Демократия — политические убеждения, выступающие за свободу выбора — распространилась не из-за популярности у людей, а с помощью подавляющей экономической и военной силы. Две мировые войны в конечном счете навязали демократические правительства европейским государствам, которые вели другой образ жизни.
После того, как победители установили демократические правительства по всей Европе в 1919 году, это государственное устройство практически исчезло там за 20 лет. Россия, Италия, Венгрия, Польша, Литва, Австрия, Германия, Греция, Испания, Словакия и позже Франция приняли авторитарные режимы.
[Все цитаты — людей и изданий межвоенного периода.]
«Абсолютная свобода либерализма в конечном счете поставит под угрозу преимущества общественной жизни для людей в государстве. Неправильно ставить индивида выше нации… Чтобы индивид мог жить, сперва должна жить нация; для этого человек не может делать всё, что он хочет, он должен соответствовать общим интересам народа, ограничивать себя и чем-то жертвовать».
«Демократия безрассудно стремится поставить индивида в центр всего. В долгосрочной перспективе невозможно избежать кризиса, который вызовет такой конфликт».
Либерализм наивно верит в «естественную доброту свободной личности». «Либерализм предполагает, что нужно просто доверить экономику людям, занимающимся коммерцией, чтобы они беспрепятственно преследовали свои интересы… Либеральный социальный принцип ожидает, что освобождение личности в гармонии со свободной игрой сил сформируют справедливые экономические условия и общественный порядок».
Либеральная экономическая политика приводит к «разрушению любого упорядоченного общества», поскольку лица, занимающиеся коммерцией, «освобождаются от всякой политической и социальной ответственности».
«Даже в Америке американизм больше не дает процветание и не повышает уровень жизни масс, а лишь поддерживает образ жизни привилегированного высшего класса».
«Разрушительное влияние и слабость парламентской формы правления вскоре стали очевидны… Народ участвует лишь на бумаге. В действительности карьерные политики регулярно избираются в парламент через основанные ими партии. Они превратили эту деятельность в новую профессию. Они думают не о благополучии народа и государства, а о своих личных интересах или финансовых кругах, поддерживающих их».
Отсутствие достаточного государственного контроля в демократии позволяет богатому классу манипулировать экономикой, прессой и избранными представителями для собственной выгоды. Увеличивается пропасть между бедностью и достатком, постепенно разоряется рабочий класс. В демократических системах голос общественности — это иллюзия: «В этих странах правят деньги».
«Можно подумать, что в этих странах свободы и богатства существует неслыханное общественное процветание… Напротив, в этих странах классы различаются больше всего: невообразимая бедность соседствует с таким же невообразимым богатством. Эти страны контролируют сокровища планеты, а их работники живут в жалких трущобах… В т.н. демократических странах люди не стоят в центре внимания. Эти страны прежде всего обеспечивают существование тех немногих, кто дергает за ниточки, нескольких сотен крупных капиталистов. Широкие массы их нисколько не интересуют, кроме как во время выборов».
«В демократии почти никто не несет ответственность. Все решает анонимное большинство. Министры правительства подчиняются ему, но это большинство невозможно привлечь к ответственности. В результате процветает политическая беспечность и халатность, коррупция и злоупотребление финансами. История демократий — это история скандалов». «Коррупция настолько распространилась, что американцы уже не расстраиваются из-за случаев бесстыдной коррупции на государственной службе, потому что должностные злоупотребления считают естественным явлением работы правительства».
Демократия потерпела неудачу, потому что была продуктом либерализма. Сосредоточенность на индивиде привела к «преклонению перед собой и отказу от сообщества, к разрушению здоровой и упорядоченной естественной жизни». «Непомерная любовь к материальному имуществу сформировала социальные классы и расколола общество. Начали уважать не добропорядочных людей, а богатых… Труд стал служить только личным интересам людей, а не повышать ценность общества. Торговля развивалась независимо от народа и государства и превратилась в дело для сколачивания состояний».
«Принцип демократии неправильно понимают те, кто делает вывод, что нации хотят сами управлять собой. Они не могут этого делать и не хотят. Они лишь желают, чтобы режим правил хорошо».
Для защиты от тиранов парламентская система поощряет умеренность. Она не одобряет настойчивых, независимых людей. Эта практика «подрывает свободу действий и творческие возможности личности и сковывает любые лидерские таланты». В политику идут «робкие бездельники и болтуны», особенно те, кто боится принятия решений и ответственности: «Демократия — смертельный враг любых талантов».
«Социальные условия немецких рабочих были продуктом либерализма. Подобно эпохе Возрождения, он славил свободу действий и развитие индивида, т.е. беспринципное продвижение личных интересов».
«Проповедь либерализма о безусловных правах экономически влиятельных людей так ослепляет, что прогрессом считается де-факто экономическое рабство».
Вестфальский мир 1648 года, созданный Швецией и Францией, разделил Германию на множество незначительных герцогств и княжеств. Согласно договору, в Регенсбурге учреждался парламент для их общего представительства. «Наша дипломатия запустила механизм рейхстага, чтобы в Германии не могло возникнуть никакого серьезного правительства», — хвастался французский историк Жак Бенвиль в 1915 году. [Ирвинг писал: «Гитлер полагал, что злые силы препятствовали объединению Германии со времен Вестфальского договора 1648 года».]
«Рабочий вопрос был главной социальной проблемой XIX и XX веков… Материалистическая, искаженная идея свободы либерализма привела к злоупотреблениям и правлению капиталистического меньшинства».
В немецком исследовании утверждалось: «В капиталистической системе деньги становятся целью работы как для работника, так и для работодателя. Зарплата придает работе смысл. Работник считает работодателя просто человеком, который „зарабатывает больше“. А работодатель считает своих работников средством, инструментом, позволяющим ему зарабатывать больше. Такое мышление привело к пугающим последствиям».
«Разрешать врачам практиковать только в местах, где они могут получать прибыль, — типичное либеральное восприятие, которое пренебрегает благополучием общества в интересах отдельных людей».
В большинстве правительств политики, обещающие реформы, меньше всего стремятся их осуществить. Немногие из них хотят улучшить систему, благодаря которой они добились своего положения. Добиваются успеха в этой политической среде смертельные враги перемен.
[У Ирвинга было: «Демократия — это утопия. Она невозможна. Ее нет ни в промышленности, ни в армии, поэтому в таком сложном институте, как государство, она вряд ли принесет пользу. Демократия — худшее из всех возможных зол. Только один человек может и должен отдавать приказы».]
Война
Для многих европейцев победы Германии показали превосходство авторитарной формы правления. За 20 лет демократии не только не только не справились с безработицей и экономической депрессией, но и запороли национальную оборону. Связанные с демократией парламентские дебаты, скандалы, отсутствие прогресса и заурядное руководство надоели людям.
Явным недостатком западноевропейских правительств, с точки зрения их граждан, были провальные военные действия против Германии в 1940 году. В Норвегии между мировыми войнами государство периодически сокращало расходы на оборону. Армия больше не могла позволить себе проводить полевые учения, офицеры и солдаты получали недостаточную подготовку, а у пехоты не было противотанкового оружия.
Сто тысяч немецких солдат высадились с кораблей и самолетов. Нерешительная реакция норвежского правительства и противоречивые военные приказы помешали мобилизации Норвегии. Отступающая норвежская армия неравномерно разрушала тоннели, мосты и линии связи, поэтому не задержала продвижение противника. Немецкие моторизованные подразделения заправлялись на нетронутых насосных станциях. Некоторые норвежские войска сдались при первом виде захватчиков. Столица пала без единого выстрела. Немецкий 324-й пехотный полк приземлился на аэродроме и вошел в Осло в походном порядке под игру своего духового оркестра.
В то же время вооруженные силы Германии заняли Данию. В январе 1939 года Торвальд Стаунинг, глава социал-либерального правительства страны, публично более или менее признал, что Дания не сможет защитить свой нейтралитет. Он ничего не сделал для улучшения обороноспособности страны.
Утром 9 апреля 1940 года немецкий ледокол «Штеттин» и войсковой транспорт «Ганзештадт Данциг», перевозившие тысячу стрелков 198-й пехотной дивизии, вошли в гавань Копенгагена. Датские прожекторы освещали германский военный флаг и солдат на палубе. Береговые батареи, однако, так и не открыли огонь. Как сказал после войны парламентской комиссии один датский лейтенант: «Дежурные возились с пушкой, но понятия не имели, что нужно делать. Механизм был неисправен».
Член экипажа другой береговой батареи свидетельствовал: «Никто не знал, как стрелять из пушки». Немецкие войска беспрепятственно высадились и заняли столицу. За день до этого правительство получило сообщение о том, что немецкие войска собираются во Фленсбурге, недалеко от датской границы. Когда началось вторжение, администрация Стаунинга заявила: «Долг народа — не сопротивляться этим войскам». Она приказала датской армии не вмешиваться. Солдаты и граждане были недовольны. Люди подозревали, что правительство саботировало оборону страны и сговорилось с немцами. Один датчанин вспоминал: «Многие молодые люди уже давно были разочарованы политическим развитием Дании… Политическая система, которую представляло правительство, окончательно утратила наше доверие».
В следующем месяце Германия вторглась в Голландию, еще одну конституционную монархию. Парламент Нидерландов недофинансировал армию; у новобранцев не хватало униформ и стрелкового оружия, часто на посту винтовки заменяли деревянными посохами. Один голландец писал: «Из-за общей незаинтересованности в армии, проявляющейся также среди политиков, ни один курсант не поступил в Имперскую военную академию в 1935 и 1936 годах». Голландские пацифисты лоббировали расформирование армии. Немецкой армии потребовалось всего пять дней, чтобы сломить ее сопротивление.
Франция, пионер демократии, проявляла слабости, которые можно приписать влиянию упора либерализма на индивида. [Солоневич писал об этом тоже.] Лейтенант Пьер Мендес-Франс заметил это, вернувшись домой из Сирии за несколько дней до немецкого вторжения 10 мая 1940 года: «Все, гражданские и военные, думали только об одном: устроиться как можно лучше, пережить этот период без риска, потерь и дискомфорта». 18 мая, когда французская армия шаталась после немецкого наступления, генерал Гамелен писал премьер-министру Франции: «Успех Германии — это прежде всего результат физической подготовки и высокого морального настроя народа. Французский солдат, вчерашний гражданин, не верил, что будет война. Часто он не интересовался ничем за пределами рабочего места, офиса или фермы. Он привык критиковать власть и требовать комфортное существование изо дня в день. Между двумя войнами способные носить оружие парни не получали морального и патриотического воспитания, которое подготовило бы их к событиям, которые решат судьбу их страны».
Плохая подготовка к обороне, трусливое руководство и моральная неполноценность были не единственными факторами, из-за которых западные европейцы потеряли доверие к парламентской системе или к демократии. Боевые действия англичан произвели плохое впечатление. Отступая через Бельгию и Северную Францию к Дюнкерку, британцы разрушали мосты, склады, нефтеперерабатывающие заводы, склады горючего, портовые сооружения и всё, что могло быть полезным для немецкой армии. Бельгийский сержант описал, что 27 мая его люди видели, как британские войска уничтожали продовольственные склады: «Хуже всего было то, что там также были беженцы, которые не ели несколько дней».
[Ирвинг писал: «(В апреле 1941) Миклош Хорти утверждал, что Греция проиграла, потому что была демократической страной, где „голоса двух идиотов важнее голоса одного мудрого человека“».]
Европейская дипломатия
Поверженная Германия
На мирной конференции в Версале, начавшейся в январе 1919 года, Союзники [Франция, Британия, США, Италия] потребовали, чтобы Германия признала вину за войну и возместила победителям ущерб. Чтобы добиться подписи Германии, ВМФ Великобритании блокировал импорт продовольствия для Германии. Блокада действовала с начала войны. Более 750 тысяч мирных жителей, в основном детей и стариков, погибли от недоедания.
Несмотря на капитуляцию Германии, британцы продолжали блокировать поставки продовольствия до лета 1919 года. Черчилль сказал 3 марта: «Германия почти умирает от голода — подходящее время для заключения договора». Лидеры Союзников прямо сказали немецким делегатам в Версале принять договор или готовиться к военному вторжению и продолжению блокады. Немцы подписали договор 28 июня 1919 года.
Условия Союзников превратили Германию во второстепенную державу. Победители разделили 13% территории Германии между соседними с ней государствами. Проживавшие там 7,325,000 немцев стали гражданами второго сорта в новых странах. Германия потеряла 67% производства цинка, 75% железной руды, треть угля и 7.7% свинца. Союзники потребовали себе 12% немецкого экспорта с возможностью увеличения этой суммы до 25% в течение следующих 42 лет.
Истощенная германская нация также отдала миллион голов крупного рогатого скота, включая 149 тыс. дойных коров, и 15% урожая. Союзники конфисковали четверть рыболовного флота Германии. В дополнение к большому количеству древесины бывшим врагам досталось 7500 немецких локомотивов и 200 тыс. грузовых вагонов. Германия также уступила свои африканские колонии англо-французским империям. Каждое судно водоизмещением более 1600 тонн, практически весь торговый флот Германии, стало трофеем Союзников. Немцы лишились частных инвестиций за рубежом.
Морально оправдывая эти условия, премьер-министр Великобритании Дэвид Ллойд Джордж описывал, как победа Союзников «освободила Германию от милитаризма». В другой раз он злорадствовал: «Мы получили почти всё, что хотели».
Лондонская декларация 5 мая 1921 года установила долг Германии в размере 132 миллиардов рейхсмарок. Правительство Германии в Веймаре не могло выполнить это обязательство. В ноябре 1922 года Веймар запросил мораторий на денежные выплаты. Французская армия заняла Рурскую область, в которой производили почти 80% угля, стали и чугуна в Германии. Из-за ситуации в Руре ускорилось обесценивание валюты. Инфляция уничтожила сбережения среднего класса Германии.
С 1924 года Веймар брал займы у банков Уолл-стрит для оплаты репараций. Мировой финансовый кризис 1929 года убрал и этот источник капитала. Несмотря на повышение налогов, правительство Германии не смогло достаточно заработать для восстановления экономики. К марту 1933 года государственный долг Германии составлял 24.5 миллиарда рейхсмарок. В 1932 году пять миллионов человек все еще были без работы.
Последствия эксплуатации Германии Союзниками после Первой мировой войны оставили глубокие шрамы на немецком народе. Врачи сообщали тревожную статистику недоедания среди детей. Уровень разводов был непропорционально высок. За 13 лет существования Веймарской республики тысячи немцев покончили с собой из-за отчаяния и бессилия — немецкий автор Рудольф Биндинг называл цифру в 224,900 человек. На протяжении этого периода суверенитет немцев нарушали страны, армии которых не завоевали Германию, но убедили ее лидеров сдаться в 1918 году неискренним обещанием честного мира.
Отсутствие адекватных сил обороны привело к негативным последствиям для Германии. Когда немцы на 1.6% отстали от выплаты репараций Франции, французская и бельгийская армии оккупировали промышленный регион Рура в январе 1923 года. В Эссене французские войска убили 14 немецких шахтеров, которые не отдавали уголь захватчикам. Других французы арестовали и депортировали во французские колонии. Они вынудили 80 тысяч немцев покинуть свои дома в Руре и переехать вглубь Германии. Клемансо сказал своему секретарю: «Мы останемся дольше, чем на 15 лет, мы останемся на 100 лет, если потребуется, пока они не заплатят то, что они нам должны… А после того, как мы уйдем, если эти свиньи нарушат свои обязательства, мы снова их оккупируем». Французские и бельгийские войска оставались там до лета 1925 года.
[Ирвинг писал: «Фюрер эмоционально сравнивал сдержанное присутствие немцев во Франции (в 1940) с распущенным поведением французских войск в Рейнской области между войнами, когда они били хлыстами немцев на тротуарах и безнаказанно изнасиловали более 16 тысяч немецких женщин».]
Африка
Великобритания и Франция были одними из главных сторонников Версальской системы. Хотя и осознавая несправедливость договора, ни одно из их правительств ничего не уступило Германии в 1920-1939 годах.
14 пунктов Вудро Вильсона, из-за которых правительство Германии согласилось на перемирие в 1918 году, обещали «свободное, непредвзятое и беспристрастное урегулирование всех колониальных претензий». Это оказалось обманом. В Африке Франция получила германский Камерун площадью почти 130 тыс. квадратных километров. Руанда и Бурунди перешли Бельгии. Англия получила львиную долю: Германскую Восточную Африку, Германскую Юго-Западную Африку и Того — Британская империя увеличилась более чем на 1,630,000 квадратных километров. Италия получила около 130 тыс. квадратных километров. Великобритания и Япония разделили тихоокеанские колонии Германии.
С 1922 года Союзники ввели 26% пошлину на все немецкие экспортные товары. Несмотря на это, Германия продолжала вести внешнюю торговлю, чтобы покрыть репарационные платежи и импортировать товары, которые раньше шли из африканских колоний. Прибыль Германии была слишком мала, чтобы облегчить экономические трудности промышленности. Немецкий делегат в Версале Отто Ландсберг сказал: «Этот мир — медленное убийство немецкого народа». Мировой финансовый кризис привел к сокращению германского экспорта на две трети с 1930 по 1933 год.
Австрия
Австрия, ядро бывшей империи, сократилась с правителя 30 миллионов человек до крошечной, не имеющей выхода к морю республики с населением 6.5 млн человек. 12 ноября 1918 года временное национальное собрание Австрии объявило свою страну «частью германской республики», страна официально называлась «Немецкая Австрия». Большинство австрийцев хотели объединения с Германией.
Делегаты Союзников на мирной конференции проинформировали Австрию, что она должна «воздерживаться от любых действий, которые могли бы поставить под угрозу ее независимость». Они также запретили стране называться Немецкая Австрия. Канцлер Карл Реннер протестовал, что это нарушает право людей на самоопределение, на что Союзники ответили, что это право не распространяется на побежденные вражеские страны. Британия вынудила Вену подчиниться, пригрозив возобновить продовольственную блокаду.
Послевоенная Австрия стала единственной частью бывшей империи Габсбургов, от которой Антанта требовала репараций. Лишенная своей промышленной базы, которая перешла Чехословакии, аграрной экономики Венгрии и экспортного рынка на Дунае, это стало катастрофой для маленькой страны. Безработица выросла до 557 тысяч человек.
[Кемп писал: «После войны Австрии снова запретили объединяться с Германией. Союзники и Австрия подписали договор в мае 1955 года, по условиям которого была официально создана независимая Австрийская Республика. Договор запрещал Австрии и Германии объединяться».]
Столфи
Британское правительство установило продовольственную блокаду Германии и поддерживало ее даже после окончания Первой мировой войны. От нее в основном пострадали немецкие дети и пожилые люди, от голода погибло 800 тысяч мирных жителей.
Британский чиновник отмечал, что «за последние два года войны почти 800 тысяч мирных жителей умерли в Германии от голода или болезней, вызванных недоеданием. Самая большая смертность была среди детей от 5 до 15 лет. Целое поколение выросло в эпоху недоедания и нищеты, каких мы [британцы] никогда не испытывали в своей стране». Специалист по внешней политике США в первой половине двадцатого века, профессор Стэнфордского университета Томас Бейли, отмечал, что «Союзники морили голодом гражданское население Германии медленно, незаметно и не печатали об этом». Англичанин Мюррей Гилберт писал в 1933 году, что будущие историки, вероятно, будут считать блокаду одним из многих бесчеловечных актов Первой мировой войны.
Версальский договор сложно назвать договором, т.к. никогда в истории международный договор не составлялся без участия одной стороны. Сотрудники четырех стран Союзников написали текст договора без участия представителей Германии. Клемансо сказал немцам 7 мая: «Вы просили мира. Мы готовы предложить вам мир… Устного обсуждения не будет». 16 июня Союзники ответили на ответные предложения Германии угрожающим ультиматумом: «Договор в его нынешнем виде должен быть принят или отклонен».
Сопроводительное письмо к ответу Союзников содержало дикое, неисторическое обвинение как германского имперского правительства, так и немецкого народа. «Никогда в истории такое ужасное обвинение не выносили целой европейской нации». Немцев заклеймили народом — частью международного преступного заговора: «Семь миллионов человек погибло, потому что Германия удовлетворяла свою жажду тирании с помощью войны».
Вместо того чтобы просто захватить Эльзас-Лотарингию, Союзники не удержались в договоре от унизительного морального суждения о том, что земля была передана «для возмещения вреда, причиненного Германией в 1870 году».
Хотя администрация Вильсона подписала Версальский договор, Сенат США отклонил его 19 марта 1920 года. И хотя Вильсон выступал за Лигу Наций, Соединенные Штаты не вступали в эту организацию в течение всего межвоенного периода.
Герберт Гувер, видный член американской делегации, получил первый экземпляр договора и был сильно обеспокоен после общего просмотра. Позже он написал, что «ненависть и месть» пронизывали параграфы о политике и экономике и что «были созданы условия, при которых Европа никогда не восстановилась бы и не настал бы мир».
Уильям Буллит, советник американской делегации, подал в отставку 17 мая 1919 года в знак протеста против проекта договора, написав: «Наше правительство собирается принести страдающим народам мира новые притеснения, порабощения и разделения — новое столетие войны… Несправедливые решения конференции делают неизбежными новые международные конфликты».
Ян Христиан Смэтс, британский представитель от Южно-Африканского союза, предупредил в письме президенту Вильсону в середине мая 1919 года, что мирный договор «может стать еще большей катастрофой, чем была война».
Член британской делегации Гарольд Николсон охарактеризовал условия о репарациях 28 мая 1919 года как величайшее преступление договора. Он отметил, что «настоящим преступлением является аморальный и абсурдный раздел о репарациях и возмещении ущерба». Он добавил, что, поскольку оплатить репарации было невозможно, они были «чистым безумием».
Кемп
Первое избранное правительство Германии заседало в городе Веймар, оно провозгласило Германскую республику 9 ноября 1918 года. Веймарское правительство направило делегацию к Союзникам, чтобы добиться немедленного прекращения войны. Перемирие было подписано 11 ноября 1918 года.
Многие немецкие солдаты позже обвиняли Веймарскую республику в «ударе армии в спину», поскольку Союзники не вторгались на территорию Германии до капитуляции. Веймарское правительство также взяло на себя ответственность за капитуляцию в войне, которую оно не начинало, и оно согласилось с жесткими условиями Версальского договора.
Победители заставили Германию платить огромные репарации, из-за чего экономика страны обрушилась. Германию также назвали единственной ответственной за войну страной, что было несправедливо.
Союзники хотели не устанавливать мир на континенте, а отомстить, обвинить Германию в войне и добиться выплат репараций, что предсказуемо привело к новым конфликтам.
Часто говорят, что Вторая мировая война началась с мирного договора, окончившего Первую. Версальский мирный договор рассматривал Германию и ее союзников единственными козлами отпущения. Это было несправедливо, поскольку все стороны были виноваты.
Немцы и австрийцы проиграли больше всех и были не в том положении, чтобы спорить. Объединение Германии и Австрии, которое должно было стать логическим следствием распада Австро-Венгерской империи, было строго запрещено.
Германии предъявили счет за войну, основанный на ложных основаниях, что только Германия была виновата в конфликте. Германия сразу выплатила затребованные 5 миллиардов долларов США. Это была огромная сумма по меркам 1920 года.
В 1921 году победители утвердили полный счет за репарации — требовали дополнительно заплатить 32 миллиарда долларов США. Германия физически не могла погасить этот долг, но послевоенное правительство Германии согласилось с требованиями Союзников и подписало обязательства.
В августе 1921 года Германия произвела платеж в размере 250 миллионов долларов. Даже эта малая часть общей суммы оказала разрушительное воздействие на экономику Германии и ее валютные резервы. Германская марка обвалилась. В январе 1923 года один доллар США стоил 896 марок, но к ноябрю один доллар стоил 666,666,666,667 марок.
Германия не могла больше производить платежи и грозила объявить дефолт. В ответ французская армия оккупировала демилитаризованный Саар и ввела там военное положение. Французы использовали африканские войска для оккупации, что вызвало большое негодование в Германии.
Экономическое положение Германии продолжало ухудшаться, что привело к полному краху. В 1924 году вмешалось американское правительство и предложило план, согласно которому Германия платила бы репарации меньшими взносами. План Дауэса ненадолго облегчил германскую экономику.
Вскоре стало ясно, что Германия не в состоянии платить даже уменьшенные суммы репараций, и в 1929 году Союзники приняли План Юнга. Эта схема еще сильнее сократила ежегодные выплаты и растянула их до 1988 года.
Германия продолжала производить платежи до 1933 года, когда национал-социалистическое правительство отказалось производить какие-либо дальнейшие выплаты. После Второй мировой войны Западная Германия возобновила платежи и выплатила основную сумму к 1980 году. Окончательно Германия погасила проценты 3 октября 2010 года.
В 1920 году международное сообщество создало Лигу Наций в попытке установить прочный мир. Несмотря на небольшие успехи, Лига не рассматривала реальную причину конфликта в Европе, а именно положения Версальского мирного договора.
Наступление Великой депрессии в 1929 году еще сильнее ухудшило экономическую ситуацию в мире и помогло НСДАП прийти к власти в Германии. Важной частью политической программы Гитлера было свержение Версальского мирного договора.
Путин
Глубинные причины Второй мировой войны во многом вытекают из решений, принятых по итогам Первой мировой. Версальский договор стал для Германии символом глубокой несправедливости. Фактически речь шла об ограблении страны, которая обязана была выплатить западным союзникам огромные репарации, истощавшие ее экономику. Главнокомандующий союзными войсками французский маршал Ф. Фош пророчески охарактеризовал Версаль: «Это не мир. Это перемирие на двадцать лет».
Версальское «мироустройство» породило многочисленные скрытые противоречия и явные конфликты. В их основе — произвольно оформленные победителями в Первой мировой войне границы новых европейских государств. Практически сразу после их появления на карте начались территориальные споры и взаимные претензии, которые превратились в «мины замедленного действия».