Записки Николаса Ламба: Падение червонного короля

19 марта 193X года.

Поступая в колледж полиции на своей родине Англии, я даже не предполагал, что буду быть свидетелем и даже соучастником преступления, пусть и с большим удовольствием не стал бы к этому прибегать.

Мы, не без труда с моей стороны, смогли преодолеть высокую изгородь поместья Брэндона Рича, наверное, одного из богатейших людей в городе. Однако объём его подлости был соразмерен количеству набитых деньгами мешков. Я бы не покривил душой, назвав его одним из самых опасных людей Нью-Анджелеса. Самое грязное и подлое преступление, которое может совершить человек - шантаж, и он активно этим промышлял.

Большинство людей зря полагают, что только бедные шантажируют богатых, как будто богатым не хочется наполнить свои и без того пухлые кошельки.

Не дай Господь вам стать его жертвой, особенно, если вы девушка. Доблестная американская полиция прекрасно знала о тех, чьи жизни он разрушил, а имена опорочил, однако никто из жертв не смел выдвигать обвинения. Поэтому я здесь уже не как полицейский, а как джентльмен.

Джеймс убедил меня, что мы всего лишь отберём то, что Рич использует для преступных дел, делая наши действия с точки зрения морали вполне приемлемыми, пусть и в глазах закона мы такие же преступники как и этот жестокий миллионер.

Бодрой рысцой мы пересекли просторный сад, стараясь держаться подальше от открытых пространств. Здесь был сторожевой пёс, однако мы позаботились о нём ещё до того, как оказались на частной территории, перекинув через ограду лакомство со снотворным. Окна не горели и двор освещал только тусклые искры звёзд. Джеймс двигался впереди меня, я едва мог разглядеть его силуэт, облачённый в черное пальто и брюки. Особняк Рича вживую я видел в первый раз, поэтому мне пришлось довериться своему товарищу-взломщику, которого до этого едва знал.

Мы встали у стеклянных дверей, ведущих, судя по всему, в теплицу. Джеймс поставил на землю свой саквояж и раскрыл его, достав какой-то причудливый предмет. Я помню, как еще дома поинтересовался, что он такого собрался взять с собой, что это не поместится в карманах. Тогда он лишь загадочно улыбнулся мне, бросив одно только «Увидишь.».
Я совсем недолго знал Джеймса и моё о нём мнение было весьма неоднозначно. Таких обычно называют милыми чудаками, так как их странности не приносили окружающим вреда. Однако лично у меня в отношении Хантера были сомнения. Было бы забавно оказаться с ним по итогу в одной камере.

Я понял, что это был за предмет, только когда он приклеил его к стеклянной поверхности двери, сбоку от ручки, и начал прокручивать. Если вы когда-нибудь были в зеркальной мастерской, то быстро узнаете скрежет стеклореза.
Джеймс вырезал в двери небольшой кругляшок и, просунув руку в помещение, открыл ее изнутри.
Обратной дороги теперь не было. Однако мне не было страшно. Я чувствовал скорее азарт, ведь если наша вылазка обернется успехом, то мы многим людям поможем, хотя и понимал, чем именно рискуем. Такой человек как Брэндон не простит нанесённого оскорбления.
Я полез в карман и достал револьвер, который захватил с собой на всякий случай, пусть и не планировал использовать его, даже если нас заметят. Джеймс дёрнул головой в мою сторону, немного с запозданием отреагировав на шорох одежды.

- Зачем ты это взял? - прошептал он, подняв на меня голову. На нем была черная тканевая маска из-за которой я не смог разглядеть его глаз, хотя и почувствовал смесь негодования с удивлением в его голосе.

Я пожал плечами.
- На всякий случай.

Он покачал головой и протянул мне раскрытый саквояж, чтобы я сложил в него оружие, позволив мне на миг разглядеть содержимое.
- Мы пришли сюда грабить, а не калечить.
Я не стал спорить с ним, однако револьвер сунул себе за пояс. Тогда я счёл, что ещё не настолько могу довериться ему, чтобы давать в распоряжение такую опасную вещь. В прочем, кажется Джеймса ничуть не задело моё опасение.

Стоило только двери открыться, как мне в лицо повеяло душным влажным воздухом. После уличной прохлады он казался почти горячим. Я стянул с лица шарф. Влага оседала на нём каплями, не пропуская тяжёлый тепличный воздух.

Теперь тьма стала кромешной. Я слепо взмахнул руками, озадачившись подобной переменой. Нам сильно повезло, что я ничего не задел и не сбил.
Я слышал, как прикрылась дверь за моей спиной. Я ощутил, как ладонь Джеймса скользнула в мою и потянула за ним, плавно проводя между рассад и горшков. Он иногда пригибался, уворачиваясь от широких лиственных лап, которые затем сразу же гладили меня по щекам и макушке, пока я не начал идти, вжав в плечи голову. Джеймс видел в темноте значительно лучше меня.
Я почти врезался в его спину, когда он внезапно остановился, чтобы открыть новую дверь. Это уже была самая обычная деревянная дверь, которая вела в жилую часть дома. В коридорах нас встретил один только персидский кот, которому мы оказались неинтересны.

Мне никогда не нравились «американские аристократы». Здесь уже не было ни графов, ни лордов и это было заметно. Их кричащий лоск скорее напоминал манеру нищего, наконец дорвавшегося до богатства, без какого-либо намёка на тонкий вкус или рыцарскую честь. Моя семья никогда не носила титула, но даже будь оно так, меня бы скорее лишили достатка, если бы я так вульгарно, грубо и беспринципно сорил деньгами.
От высоких потолков, уходящих во тьму, подкашивались ноги, а от пестрых персидских ковров начинало рябить в глазах. Казалось, что мы идём целую вечность, временами останавливаясь и напряжённо прислушиваясь в гнетущую тишину дома. В таких огромных помещениях покой казался неестественным, словно грохочущий дни напролёт цех внезапно замолкал, как будто темнота здесь забрала вслед за светом и звук.

Джеймс отпустил меня только тогда, когда мы упёрлись уже в новую дверь, крупную, тяжёлую, из тёмного дерева.

- Пришли. - Сообщил он, снова сунув руку в саквояж за отмычками. Я кивнул, оглядевшись по сторонам. Пока что всё шло на удивление просто, но пока еще рано было расслабляться, самое тяжёлое еще впереди. Перед тем как приступить к вскрытию, мы оба прислушались к кабинету - там было тихо.

Хантер уже встал на колено, чтобы заняться замком, однако дверь сама приоткрылась, когда он слегка на нее нажал. Мы переглянулись.

- Мне это не нравится. - Шепнул я, глядя на теплый неяркий свет, пробивающийся через щель приоткрытой двери, прорезав мрак словно скальпелем. Джеймс не ответил мне, встав на ноги и крепче перехватив свою кладь. Кажется, он был растерян не меньше меня. Кто бы мог ожидать что сноб, столь ревностно оберегающий свои богатства, может быть таким неосмотрительным и небрежным.

Джеймс осторожно просунул голову в помещение и, смущённо обернувшись на меня, толкнул дверь. В кабинете никого не было, однако ещё пахло табаком и догорающим камином. Мой спутник тут же проследовал к столу, сложив на обшитый бархатом стул свой саквояж. Я нерешительно прикрыл за нами дверь, чтобы свет от камина не было видно с коридора. Глаза уже привыкли к темноте и неожиданный свет стал неприятно резать их, поэтому я не сразу обратил внимание на то, что в кабинете была еще одна дверь. Пройдя к ней я обнаружил, что она тоже была не заперта и вела на улицу, правда, с другой стороны дома. Дверь была совсем неприметной, похоже, Рич использовал её, чтобы впускать своих «информаторов». Кажется, даже Джеймс, который до недавних пор вёл себя достаточно уверенно, о ней не знал. В прочем, стоило ли ожидать, что она окажется открытой?
Я привлёк его внимание к находке, но Хантер только пожал плечами. Я чувствовал, как его напрягает такая лёгкость, с которой нам даётся наша авантюра и я разделял его опасение.

- Я займусь сейфом, можешь пока приглядеть за дверьми, на случай, если кто-то не спит? - помню, как Джеймс наотрез отказывался брать меня с собой на вылазку и я, фактически, заставил его передумать. До этого момента я был для него как гиря на ноге, от этого я ощутил неимоверное удовольствие, что наконец могу внести свой вклад на благое дело. Я кивнул, хотя не имел ни малейшего представления, что буду делать, если вдруг услышу подозрительный шум с улицы или коридора.

Я наблюдал за тем, как Джеймс поочередно вынимал инструменты из саквояжа и раскладывал их на красном бархатном сидении от большого к малому. Последним он достал карманный фонарик, так как тусклый неровный свет камина почти не доходил до того угла, где Рич прятал сейф. Включив, взломщик сунул его в рот, направив на замочную скважину сейфа, приступив к работе с дотошностью хирурга.

- Страшный ты человек, Джеймс… - проговорил я, глядя на то, с каким хладнокровным профессионализмом он действует. Кажется, от моих слов он несколько оробел и я решил добавить: - Просто ты немного походишь на прирождённого преступника. Тебе уже доводилось подобным заниматься?

Тишина дома и уют камина поздней ночью располагали к беседе. Кажется, мы знакомы с Джеймсом уже достаточно продолжительное время, но мы так и ни разу не беседовали по душам. Возможно, потому что мы ни разу не оставались наедине?

- Механизм - это ведь не человек… - ответил он, чуть погодя, хотя, кажется, подобные вопросы с моей стороны вызывали у Джеймса дискомфорт. - Его нетрудно понять, если включить мозги.

Дальнейшие полчаса мы с ним не разговаривали, хотя и подозрительного ничего не было. С каждой минутой во мне росло беспокойство, не хотелось проводить на месте преступления слишком много времени, пусть пока ничего и не предвещало беды. Услышать щелчок открывшегося замка было словно сбросить камень с души. Я подошёл к столу, Джеймс быстро сложил свои приспособления и уже залез в сейф, в который я заглянул вслед за ним.
Там были дюжины свёртков: конверты, открытки, пакеты, документы, бандероли. Все аккуратно разложены и подписаны. Джеймс брал те что были поближе, мельком подносил к глазам и откладывал на стол или к себе на колени, выискивая тот, что был нам нужен, что произошло довольно скоро.
Я почувствовал, как падает моё сердце, когда мне в руки передали толстый пергаментный свёрток, перевязанный бечёвкой в аккуратный бантик и подписанный именем моей милой дамы - Мирабель Пети…
Направляясь сюда, я знал, что найду в этом сейфе компромат на её имя. Это и было причиной, по которой я оказался в этом паршивом доме, н, положа руку на сердце, я ожидал увидеть не более двух-трёх неосторожных писем, написанных ею в озорной молодости, всего-то неосторожных, что о них и вспоминать будет мелочно, но в свёртке, судя по всему, была целая стопка телеграмм.

Я заметил, как Джеймс складывает остальные свёртки обратно в сейф, как они лежали до нашего вмешательства.

- Что ты делаешь? - я выхватил у него из рук перевязанные между собой конверты, не вглядываясь в имя.

Джеймс посмотрел на меня, удивлённо моргая.
- Убираю всё на место. - Просто ответил он, потянувшись за связкой, словно за недостающим кирпичиком в крепостной стене, но я поднял руку над головой.

- Рич, может быть, и не сразу заметит пропажу одного свёртка, но если исчезнут сразу все… - начал было возражать он, но я не мог примириться с тем, что мы оставляем других жертв Брэндона в его власти.

- К утру нас уже и след простынет, ему некого будет искать.

На миг нас ослепила внезапная вспышка - над нашими головами зажёгся электрический свет.

– Ну что, я появился в самый раз, верно? – со злорадством произнёс Брэндон Рич, стоящий на пороге кабинета в одной ночной рубашке. В его правой руке был большой револьвер, намного крупнее того, что был у меня. Казалось, маленькому миллионеру он был бы по локоть, если измерять от дула до рукояти. – Может быть, сейф и не так надежен, но у меня рядом с кроватью сразу же звучит зуммер, как только он открывается, поняли? - его ласковый насмешливый тон был пропитан ядом и чем дольше он говорил, тем любезнее становилась его улыбка.

Я уверен, что в спальне Брэндона был телефон, по которому он мог бы вызвать полицию и нас бы наверняка арестовали, но в нём росло мстительное чувство, кровожадное злорадство, которому он не стал противиться.
Мы подняли ладони, так как револьвер смотрел поочерёдно то на меня, то на Джеймса.
- Теперь отошли-ка от стола и стойте там. - Он небрежно махнул начищенным дулом в сторону дальнего угла, при этом голос его был мурчаще-вежливый, вызывая у меня резкое отвращение. Рич упивался своей властью над нами, как и над теми, кого шантажировал.

Однако он внезапно стал серьезным. Улыбка сползла с круглого дряблого лица, а его маленькие поросячьи глазки под пенсне подозрительно сощурились на Джеймса.

– Постой-ка минутку. Не видел ли я тебя где-то раньше? Что-то мне в тебе знакомо. – Он подошел поближе и приказал: – Ну-ка, сними маску. Дай мне взглянуть, что ты за дьявол.

Я повернул голову на своего друга. Он отступил на шаг от надвигающегося Рича, беспомощно помотав головой.
- Нет! - Просипел Хантер. От того что Брэндон сейчас увидит его лицо, Джеймс начал паниковать, но пока мы у него на мушке нам никуда не деться. Этот старик не откажет себе в удовольствии опознать вторженцев.

Я пришёл в ужас. Перед тем как отправиться на Норт стрит, Джеймс отдал мне шарф, скрывавший вторую половину его лица, которую не покрывала маска, сказав, что я слишком светлый и выделяюсь. Возможно, если бы он не позаботился о моей маскировке, Брэндон бы не хотел снять с нас маски.

- Джеймс Хантер, подлый ты тип, я узнал тебя! - Его голос был уже не фальшиво-вежливым, а гневным и злобным. - Ты приходил устраиваться ко мне на работу, ты пожалеешь о том что снова сюда явился!

Я дёрнулся, сунув одну руку себе за спину и достав револьвер. Даже при условии, какой Брэндон Рич маленький мерзкий человечишка, мне не хотелось его убивать. Я лишь надеялся, что вид другого оружия собьёт его с толку, однако обстоятельства стремительно стали ухудшаться, выходя из-под контроля, словно катящийся с горы снежный ком.

Заметив, как в моей руке блеснуло оружие, Брэндон на миг отвлёкся от моего компаньона и револьвер отклонился от прямой линии, упиравшейся Джеймсу в грудь, и тот уже был не под прицелом. Страх…страх толкает людей на такие вещи, на которые бы не решился самый дурной смельчак. Под воздействием какого-то импульса Джеймс схватил Рича за обе руки и резко поднял их вверх. Это был такой безрассудный поступок, которого миллионер никак не мог ожидать, и поэтому он непроизвольно нажал на спуск.

Адский грохот разнёсся по стенам спящего дома, оглушив сцепившихся, однако не остановив борьбы. Пуля ушла в потолок, на миг скрыв лица Хантера и Рича пороховой дымкой, когда взломщик валил хозяина на пол и начал его избивать. Старик распластался по полу, прижатый Джеймсом который все еще удерживал его правую руку. Он с размаху ударил Рича кулаком по лицу и костяшки погрузились в него, как в кусок теста. Нос смялся в бок с влажным щелчком, но даже когда Брэндон выпустил оружие и то тяжело упало на деревянный пол, Хантер не прекратил побоев. Он был крупнее и сильнее старика, которого так испугался - уравнивал шансы на победу в этом поединке только револьвер, а без него это походило на беспричинное насилие.

Я увидел, как судорожно задергались короткие ножки Рича и подскочил к Джеймсу, перехватив его за торс и стараясь стащить его со старика, пока он не забил его до смерти. Заглянув через плечо друга к своему ужасу я обнаружил, что старик был мёртв. Я видел уже достаточно мёртвых тел, чтобы уметь отличить их от еще живых, однако еще ни разу никто не умирал у меня на глазах…
Хантер поддался моим рукам и слез с мёртвого тела, позволив мне его рассмотреть и, как ни странно, умер Рич не от побоев…а от ножа.
Клинок глубоко вошёл в макушку, оставив торчать снаружи рукоять с изображением одной из лунных фаз.

- Maudits amateurs. - Произнёс новый участник трагедии прямо над нашими головами. Я не понял, что именно сказал убийца, но узнал французскую речь, которой иногда излагает свои мысли Мирабель.
Он равнодушно, даже раздражённо, глядел на нас троих, не таясь и не скрывая лица. Но хуже того - кажется, он был мне знаком. Я уже видел его в участке, далеко не как задержанного. Кажется, он был художником-криминалистом?

Кажется, Брэндон Рич должен был умереть сегодня в любом случае. Киллер вернул себе кинжал и оставил на прощание игральную карту с королём червей. Он покинул место преступления ещё до того, как карта, вальсируя, опустилась на ковёр, выйдя через потайную дверь, впустив в кабинет ночной прохлады, и растворившись в бессонной мгле, как тень.

Джеймс едва пришёл в себя, и тут же кинулся к сейфу, выгребая всё его содержимое и кидая в камин. Медлить уже было нельзя - по коридору разносились десятки пар шагов и голоса, направляющиеся сюда. Должно быть, жильцы услышали случайный выстрел Рича и бежали на помощь. Я подбежал к двери, захлопнув ее и повернув замок, после чего вернулся к другу, помогая ему сжигать проклятые свёртки, остановившись только когда сейф опустел.
Схватив саквояж Хантер ударом распахнул дверь на улицу и бросился бежать через сад, я же, чуть помедлив, поспешил за ним. В бегстве я лишь на миг обернулся на дом Брэндона Рича, «Короля шантажистов». Окна стремительно загорались один за другим, в них мелькали силуэты, слышались голоса. Никогда в жизни я не видел, чтобы поместье так стремительно оживало.
Когда я снова вернул взгляд на дорогу перед собой Джеймс уже взлетел по изгороди с ловкостью обезьяны преодолев препятствие.
За нами уже шла погоня через сад и я уже почти оказался за пределами поместья, как вдруг меня схватили за ногу, едва не стащив с зелёной стены, однако я смог вырваться, упав в траву с наружной стороны ограды.
Джеймс поджидал и, быстро подняв меня на ноги, мы бросились бежать, скрываясь через глухие проулки, перелезая через мусорные кучи и перелезая через низкие ограды.

Полагаю, мы пробежали добрые пару миль, прежде чем остановиться без сил. Легкие горели, в конечностях гудело, а в висках стучало, но кажется что мы оторвались. Джеймс, все это время уверенно бежавший впереди меня, спустился по кирпичной стене на землю. Больная нога наконец дала о себе знать и он больше не мог о нее опираться. Мы скрылись в каком-то переулке, свет уличных фонарей сюда доставал только краем лучей, но этого хватило, чтобы я заметил брызги крови на его лице. Должно быть, он был очень близок к голове Рича, когда он умер…

Остаток ночи мы провели в доме Джеймса, как и договаривались, а на утро я вернулся домой. Как ни странно, именно такое чудовищное происшествие позволило нам сблизиться. Общие секреты объединяют.
Стыдно признать, но один свёрток я забрал с собой…именно тот, за которым мы пришли, хоть и не решился пока вскрыть его. Я пообещал себе, что если Мирабель не хочет чего-то рассказывать, то я не стану ей докучать. Каждый имеет право на секреты, однако…что же такого она может таить, что скопилась такая стопка улик? Что за секрет может стоить две тысячи долларов за неразглашение? Что значит её молчание - знак любви или недоверия?

Я не смогу никому доверить события минувшей ночи, кроме как листам бумаги. Не смогу рассказать, кто на самом деле убил Брэндона Рича, по крайней мере пока полиция ищет «двоих преступников».