«Гибель богов». Как глубока крысиная нора?

Унгары, привет! Сегодня мы вернёмся к славной крепости Жлезодрев. Не в неё саму, а рядом. Ибо не прекращаются попытки сил сопротивления снять с крепости осаду.

Во временном лагере сил сопротивления, что развернулся на закатном берегу Живительного озера, кипела жизнь. Сам командор Таликс собирал войска, готовясь снять осаду с сердца своего ордена. Многие явились на его зов. Друиды из числа людей, в том числе сын самого Тэр-Далена и любимец Кронга Воймир. Клан Лотоса во главе с самим прославленным Легардом. Эльфы из числа тех, кто не присягнул узурпатору. Короли и королевы кланов, правда, не присутствовали, но славных воинов и чародеев и без того пришло немало. Верный помощник королевы Нерессы — Фландир, древний чародей Торфинлазиль и многие, многие другие. И дикое войско леса, дети Кронга, пришли, услышав призыв благородного Таликса. И даже чужестранец, Первый Клинок Империи, герой Илле с ними, здесь.

Все стоят под знамёнами командора — и люди, и эльфы, и звери. Божественная помощь на его стороне и самые сложные, самые могучие заклинания магов. Всё есть у него — кроме решения жизненно важной головоломки: как снять осаду с Жлезодрева.

Военное искусство сынов леса, равно как и стратегия имперских легионов, утверждали, что есть три основных способа снять осаду: разгром противника, переговоры и время. Все существующие приемы в конечном итоге сводятся к этим трём столпам.

Переговоров с войском Нальдана никто вести не собирался. Это не стычка за ресурсы и территорию — это война на выживание. В лесу обе этих силы не уживутся. О чём тут говорить?

Снять осаду путём разгрома подошедших сил было возможно только при одном условии: воины союзных сил должны были совершить массовый подвиг. Таликс не сомневался, что каждый из его бойцов на такое способен. Но если в основе успеха сражения лежит такое условие — это крупная ошибка командования. К сожалению, соотношение сил на сегодняшний день таково, что получить нужное численное преимущество не выйдет. А отбивать Жлезодрево любой ценой нельзя: обескровленное войско означает проигрыш военной кампании.

Вот и получалось, что на стороне стражей леса выступает только время. Во всяком случае, пока что. И командор делал всё, чтобы это время выиграть: в крепость посылались отряды добровольцев. Те несли осаждённым провизию, оружие, целительные зелья — и новости. Пока у гарнизона есть надежда, он будет держаться.

А за это время что-нибудь может случиться. Каждый день что-нибудь да случается.

Таликс держал очередной военный совет в командном шатре. Командиры и советники докладывали обстановку.

— … с крепостью до сих пор нет надёжного способа связи, — продолжал свой рассказ один из человеческих друидов. — Пролететь почти невозможно — перехватят. Наши заклинания встречаются контрзаклинаниями с той стороны. Всё, что известно сейчас: крепость не пала. Но это и не новость. Из важного пока всё.

— Ничего не поменялось, — вздохнул командор. — Что ж, продолжаем собирать войско, не прекращаем тренировки. В предстоящем сражении будет важен каждый солдат. Что по новостям в общем? — осада важнее всего, но лес велик, и в каждом углу что-то происходит. — Есть у кого, что сказать?

Общие сводки у Таликса уже были. Эльфы стягивают войска к Стене Кронга, с гор спускаются родственнички богопротивного Нальдана. Кронг безмолвствует. От Властительницы Вейде, что пообещала всяческое содействие, пока тоже нет новостей. Что ж, ничего нового, но вдруг у кого-то что-то важное всё же найдётся.

— Есть одно донесение, — начал Легард. — Проверить пока не смогли, все силы здесь. Говорят, болотников видели. Идут к вратам. Небольшая группа, но всё же.

— Архаалиты? — удивился Таликс.

— Они. Зачем к крысолюдам идут, пока неясно. Хотелось бы, чтобы мохнатые их покрошили — и всё, нет поводов для беспокойства.

Таликс только головой покачал: было бы слишком хорошо. Крысолюды эти, конечно, проблема. Ещё одна проблема в родном лесу. Командор не так давно пытался решить её с наскока, силой оружия — не удалось. Пришельцы оказались яростными, отчаянными воинами. Нужно было попытаться ещё, но лич-узурпатор переключил всё внимание на себя.

— Крысы… — протянул эльф с неприязнью.

— Благородный Таликс, о крысах! — оживился вдруг старший друид Воймир. — Пару ночей назад произошло воистину диковинное событие — из леса к нам вышла нимфа.

— Какая из?

— Ореада. У нас ведь горы с полуночи, хоть и древние. Еле добралась. Несчастное создание. Почти развоплотилась, пока дошла к нам. Сейчас пробуем помочь ей, друиды у Великого Древа знают подходящие обряды.

— Что ж, пусть так. Лес страдает всё больше. Но крысы?

— Да. Несчастная жаловалась на тёмную магию, на зловонное вещество, что растворяет в себе всё живое, на сотни зачахнувших деревьев и погибших животных. И на крысолюдов.

— Здесь?! — не поверил своим ушам командор. — До их логова сотни лиг!

— Да, по эту сторону Стены. Ореада чувствует подкоп — это ведь её горы. Крысолюдов не видно в лесах, но они уже здесь, под землёй.

— Кронг, за что такие испытания? — помрачнел Таликс. — Не хватало ещё, чтобы на нас напали эти твари!

— Или не на нас… — задумчиво произнёс Илле. — Известно, где выход норы на поверхность?

— К полудню от крепости, не рядом, но и не слишком далеко. Точное место неизвестно.

— Крысолюды, кажется, хотели иметь весомый довод на случай войны с вами, — заключил степной полководец. — И первые сражения уже отгремели. Это кстати. Наши стратеги много писали о том, как вести осаду и как снимать её. Для решительных действий нужно подкрепление, сикурс. Но ни в одном труде не говорится, что это должны быть силы, союзные гарнизону…

— Вы что же, хотите… — не сдержался поражённый догадкой Легард.

— Хотим, — подтвердил Илле. — Мы тянули время ради шанса. Вот он, лучше может не быть. Но не всё так просто. Нам нужны бойцы, которые заставят армии соприкоснуться, осуществят ложный манёвр. Их надо перебросить туда, к неприятелю. А у вас, насколько я знаю, и малые группы проходят с трудом.

— Теперь у нас есть ореада. Эта дева — дух места, с ней лес станет намного сговорчивее. Нужно совершить службы, но это друидам по силам. Через три ночи небо будет особенно благоприятно к ворожбе. Мы будем готовы! — Воймир, ухватив общий замысел, был полон оптимизма.

«Гибель богов». Как глубока крысиная нора?, image #1

— Что ж, отряд отчаянных рубак мы наберём, — покивал Таликс. — Осталось только понять, где точно вход в крысиную нору.

— Тут и думать нечего, — отмахнулся друид. — Если хочешь найти крысу — выпускай лису!

Когда-то Святолесье было частью Империи Тугард. Стояли тут людские поселения, небольшие города. Между ними тянулись дороги: вырубленные просеки, шрамы на теле леса. Давно это было. Пошатнулось величие людской державы, и лесной край стал свободным. Города пришли в упадок, люди из них разбежались: кто вернулся в Великую cтепь, а кто остался здесь, сроднился с деревьями, принял Кронга в своём сердце. Заросли, затянулись старые дороги. Если не знаешь, где они были раньше — и не найдёшь никогда. В диких местах Святолесья чужаку не отыскать пути: заплутает и сгинет. Но малым народы леса — эльмам, феям, брауни — ведомы тайные тропы. Они надёжнее любой дороги будут.

Горбоносый старичок Хоб был из паков, мелкого народца, что некоторые крестьяне почитают даже духами леса. Глупость, конечно, никаким духом Хоб не был: вот он, из плоти и крови. Но с лесом он сроднился полностью, это правда. За две сотни лет как не сродниться? Каждое деревце знал в округе старый пак, каждый кустик. И с живностью местной ладил. Мог найти подход к любому зверю и к любой птице. А уж к тем, кого коснулось благословление Кронга, и подавно. Они же умные, почти говорить могут, и в старине Хобе друга видят не зря.

Старик шёл узенькой, едва приметной тропой не один. За ним следовали сотни мёбу, этих полуразумных лис. Все они явились на зов своего бога, чтобы отправиться в захваченную противником часть Святолесья. Лисам предстояло выйти на большую охоту.

Пак сделал очередной шаг и оказался на небольшой полянке. Деревья расступились перед стариком и его спутниками. Они пришли.

Мимо промчался молодой мёбу. За ним ещё один, из того же помёта. Пролетел стрелой, пытаясь ухватить брата за хвост. Совсем дети ещё, весёлые, полные сил. Бегать бы им по лесу, носиться, радоваться. Жить. Да не то нынче время в родном лесу. Выручать его надо.

Хоб высоко, резко присвистнул, призывая лис к порядку. Молодняк с неохотой остановился, расселся на поляне и между деревьев за ней. Сотни глаз смотрели на своего поводыря. Мёбу ждали команды.

Пак не стал произносить долгих речей. Эти звери почти разумны, но они всё-таки звери. Их не надо вдохновлять, им не нужны объяснения. Они не столько понимают, сколько чувствуют. К тому же, они уже знают, что от них требуется. А потому…

— Крысы! Искать! — коротко скомандовал Хоб, для верности взмахнув деревянным посохом. Мёбу прыснули в разные стороны.

Скоро из-за деревьев раздался возбуждённый лай. Пак поспешил на звук. Несколько лисят аж скакали от возбуждения у небольшого овражка. Там, у корней дерева, чернела дыра, умело прикрытая дёрном. Небольшая на вид, она явно могла стать шире, если чуть копнуть. По команде старика мёбу начали рыть лапами, и земля посыпалась внутрь, открывая широкий, просторный проход. Оно!

Что ж, дальше самая неприятная, но нужная для выживания всего леса часть. Хоб свистнул снова, подзывая зверей. Затем поднял с земли увесистую палку, размахнулся посильнее и метнул её внутрь пещеры.

— Апорт! — крикнул пак, и добавил уже тише, с горечью в голосе. — Удачной охоты, и вернитесь! Хоть кто-нибудь…

Лисы бросились в проход, а старик побежал обратно на тропу. Надо было спешить…

«Гибель богов». Как глубока крысиная нора?, image #2

Мудрый Кронг покровительствует лесу. Каждое растение и животное под его охраной и защитой. В общем смысле, конечно: в круговорот жизни боги не вмешиваются, ибо без смерти слабого нет жизни сильного. Борьба лежит в основе выживания. Нарушь это равновесие — и гнев Кронга падёт на тебя. Во всяком случае, так было раньше. Легенды гласят, что именно таким образом на свет появились кентавры, тантиды и прочие люди-носороги. Бог лесов наказал их за непослушание, за кровавую сечу, что устроили они в священном месте.

Может, так оно и было, может, и нет. Едху этим легендам не очень-то и верил. Гораздо проще было поверить в то, что у Мудрого Кронга плохое чувство юмора и нет вкуса. Или же он просто любит поиздеваться над теми, кто слабее.

Вряд ли многие разделили бы мнение Едху. Но вряд ли многие в лесу — человек-ёж. Едху не роптал на свою судьбу, нет. В конце концов, дождевым червём быть всяко хуже. Наградил бог его племя мощными руками и могучими ногами, почти человеческими. Но всё это растёт из ежиного тела. Зачем, Кронг Милосердный, ради чего?!

Были, конечно, и плюсы. Острый нюх и колючая броня помогали в бою. Таких воинов, как Едху, в лесу уважали, и насмехаться над ними никто не смел. Во всяком случае, глядя в глаза. Ежиное племя, пусть и немногочисленное, подарило лесу немало славных бойцов. Бесстрашных, отчаянных, готовых рискнуть жизнью.

Вот и сейчас, когда прошёл клич о том, что нужны добровольцы, ёж-воитель не сомневался ни мгновения. И теперь он здесь, крадётся с верной секирой наперевес средь деревьев. А вместе с ним ещё десятки храбрецов.

Ничего не видно пока впереди, густо стоят деревья. Но нос воителя чует запахи. Не животных, не людей — эльфов. Они пахнут деревом, потом и сталью. И еще слегка какой-то неприятной мерзостью, будто яма с перегноем в жаркий полдень.

Ещё дюжина шагов в направлении врага. Остановка. Неприятель уже совсем близко, но время для честной стали ещё не пришло. Вперёд выходят стрелки. Лучники из числа эльфов крадутся меж деревьев, подбираются ближе, высматривая в кронах и на земле своих товарищей, предавших эльфийский род. Сегодня брат поднимет руку на брата. Такова война.

Свист стрел, одна за другой — и сдавленные крики. Первые жертвы погибают мгновенно, почти бесшумно. Это хорошо — пока что.

Снова движение вперёд, снова выстрелы, снова жертвы. Отряд подбирается всё ближе, и вот уже нос Едху чует там, за деревьями, всё больше запахов. Больше эльфов, больше металла. Аромат еды. И мерзкий гнилостный душок, что становится всё сильнее.

Новые выстрелы, но теперь вместе со стрелками вперёд движется остроухий чародей. Он вздымает руку, и с неё срывается волшебный заряд. Шар улетает за деревья и взрывается там с неописуемым грохотом. Слышен шум, тревожные крики — лагерь взбудоражен! А эльф посылает всё новые и новые грохочущие заклинания, и стрелки продолжают стрелять.

Наконец бойцы с той стороны приходят в себя, и по отряду лазутчиков открывают ответный огонь. Где-то над головой свистят стрелы — и некоторые находят цели. Вот эльфийка, совсем ещё молоденькая, раскрывает рот в диком крике боли — из плеча её торчит стрела. Вот с коротким всхлипом падает меж деревьев паренёк — его вражеский болт поразил точно в сердце.

Лучники из отряда добровольцев отстреливаются, ловко прыгают, меняют позиции — и отступают. Отходит и Едху, но он и другие бойцы теперь на переднем крае. Блестят серые клинки стражей, готовые встретить врага, если он появится. А он должен появиться, иначе всё зря!

Слышен топот, среди деревьев мелькают высокие фигуры — и первые преследователи настигают отступающих. Едху встречает выскочившего на него эльфа страшным рубящим ударом снизу вверх и продолжает движение секиры, раскручивая оружие над головой. Следующему неприятелю он сносит голову, потом резко пригибается, словно учуяв опасность. Над головой со свистом пролетает стрела. Она намертво застревает в дереве позади, а ёж снова ищет глазами противника и отступает, отступает, увлекая врагов за собой.

Едху слышит лёгкий шорох, а запах разложения становится почти невыносимым. Наконец из-за деревьев появляются они. Еж-воитель поднимает секиру, готовясь дать бой, и душа его ликует. Едху произносит короткую молитву: «Премудрый Кронг, благодарю тебя! Нашёлся кто-то с чувством вкуса, что хуже твоего!»

«Гибель богов». Как глубока крысиная нора?, image #3

Брэнг проснулся в скверном расположении духа. Ему снился сон. Спокойный, светлый, успокаивающий. Одним словом, плохой. В нём он разговаривал с огромным оленем. Это уже было странно, ведь олени не должны говорить. Тем более, всю эту чушь про умиротворение, единение с природой и помощь ближнему. Про то, что всё живое в мире — одна большая семья, и Брэнгу стоит ценить и защищать её. Дальше крысюк старался не слушать. Он желал охотиться, рвать глотки, убивать. Наяву сейчас такой возможности не было, но уж в собственном сне волен он делать что хочет или нет?!

В этот раз не вышло. Сон — а Брэнг осознавал, что это он — не желал меняться, и это выводило из себя особенно сильно. Осознав тщетность своих усилий, крысюк проснулся. И сразу же услышал шум.

Визги, лай, скулёж — и крики. Крики явно принадлежали крысюкам, потому Брэнг думать не стал: прицепил кинжал к поясу, подхватил лапами грохотатель, что стоял у ложа — и выглянул в главный коридор. В тусклом свете факелов никого не было видно, но шум приближался. Вскоре из темноты туннеля показалась… лиса? Брэнг их давненько не видел. По ту строну Глубокой Норы, в Дахоре, они передохли ещё до рождения самого Брэнга, а тут… Может, видел одну рядом со столицей, мелкую. Но он и в столице-то не был уже сколько? Со счёта сбился.

А тут лиса большая, опасная. И несётся прямо на Брэнга. Снова не став раздумывать, что к чему, крысюк вскинул грохотатель к глазу — и нажал пальцем на спуск. Грохнуло, как всегда, на славу, и зверь с огромной дырой в голове упал, прокатившись ещё несколько шагов вперёд уже в статусе падали. С лёгким недоумением осмотрев тушу, стрелок двинулся на звук. Из других отнорков показывались головы соседей. Их Брэнг звал за собой голосом, не терпящим возражений.

Мёбу выбегали из норы. Раненые, битые, напуганные. В тёмный проём вошли сотни — возвращались в лучшем случае десятки. Самые трусливые и самые удачливые. Крысюки, озадаченные, потрёпанные и злые, шли за лисами следом. Обезумевшее зверьё собрало сегодня кровавую жатву, заплатив за неё высокую цену. Но долг ещё не закрыт. Брэнг шёл к выходу с грохотателем наизготовку и с одной лишь мыслью в голове: «Добить выживших!» Эти бешеные животные все поплатятся за то, что они посмели устроить. Что это вообще было?!

Крысюк, выйдя на свет, прищурился единственным глазом и выстрелил по убегающей лисе больше на звук. Попал, как и всегда. Или нет?

От деревьев, за которыми скрывались удирающие звери, отделилась фигура. Женщина. Человеческая. Должно быть, симпатичная. Только почему-то с хвостом… нет. Брэнг быстро пересчитал — с семью лисьими хвостами! О таком он раньше не слышал.

— Стойте, прошу вас! — чистым мелодичным голосом произнесла она. — Произошла чудовищная ошибка! Пощадите моих детей!

— Как они нас?! — рявкнул крысюк, ловя в стекляшку новую цель.

Громыхнуло, но лисёнок не упал, только говорящая болезненно поморщилась.

— Ты Брэнг, он говорил о тебе. Ты сильный, смелый. Жестокий, но не такой как другие. Ты мог бы измениться. Он бы помог!

— Да кто он-то?! — рыкнул крысюк, засовывая в грохотатель новые грохоталки.

— Кронг! Все мы дети его. А эти малютки мёбу — ещё и дети Кицунэ. Мои дети. Прости их, и иди на его зов!

— Лучше ты иди на ...! — с ненавистью заключил Брэнг, наводя грохотатель на свою собеседницу. Крысюки за его спиной одобрительно запищали.

— Не спеши! И прости нас, Одноглазый Брэнг. Мы уходим.

Женщина сделала оборот, крутнувшись на пятке, и вот уже перед опешившими крысюками стоит лиса. Огромная, даже исполинская, в сравнении даже с этими мёбу, что она назвала своими детьми. Такая укусит, сожмёт челюсти — и конец! Брэнг нажал на спуск больше от неожиданности, но снаряд не нанёс зверю видимого вреда.

— В нас больше общего, чем тебе кажется, — подняла лапу в останавливающем жесте Кицунэ. Брэнг заметил, что фаланги пальцев на лапах у неё длинные, прямо как у крысюков. — Мы уходим!

Лисица развернулась, махнув семью хвостами, и в следующий миг перед норой уже было пусто. Ни Кицунэ, ни испуганно жавшихся к ней лисят. Никого.

Брэнг и прочие крысюки хотели было вернуться обратно в нору — устранять следы страшной бойни, но вдруг услышали шум и крики. Сюда рвался кто-то ещё.

— Уходим, уходим в крепость! Скорее в лаз! — надрывался чей-то голос.

Крысюки мгновенно разбежались по округе, попрятавшись за деревьями и кустами. Сам Брэнг залёг прямо над норой, у растущего над ней дерева. Его единственный глаз прильнул к стеклу грохотателя.

— В очередь, Кронговы дети, в очередь! — с ненавистью прошептал лучший стрелок по эту сторону Глубокой Норы.

«Гибель богов». Как глубока крысиная нора?, image #4

Когда меткие стрелы лазутчиков собрали первую жатву, она ждала. Когда мудрый Торфинлазиль начал швыряться громовыми зарядами, привлекая внимание противника, она ждала. Когда пособники узурпатора открыли ответный огонь, когда пали первые из отряда лазутчиков, когда Фландир скомандовал отступление, увлекая врагов за собой… она ждала мгновение за мгновением, удар сердца за ударом. Затаившись в кронах деревьев, сжав в руке амулет из зуба атекара, она ждала вместе со своим верным зверем.

Поспешишь, покинешь укрытие раньше — и вся задумка завершится ничем, а жертвы товарищей будут напрасными. И только когда снизу пронеслись мерзкие многолапые создания, а за ними прошёл эльф-маг, она выждала момент, прижалась к чёрной спине своей кошки — и скомандовала ей бежать.

Тень, едва заметная тень запрыгала меж деревьев почти бесшумно. Тот тихий шорох, который издавали лапы зверя, тонул в звуках битвы, разворачивающихся внизу. Всё было подгадано идеально, и вскоре чёрная кошка спрыгнула с дерева перед стеной крепости Жлезодрев, вихрем пронеслась вперёд — и прыгнула. Всадница шевелила губами, и произносила она явно какое-то заклинание. Иное не объяснило бы того, как всаднице и её питомцу удался прыжок почти тридцати локтей в высоту!

Кошка ещё летела в воздухе над крепостной стеной, когда всадница спрыгнула вниз, лихо кувыркнувшись через голову при приземлении. Ошарашенный караул не успел даже схватиться за оружие, как женщина вскочила и закричала:

— Дриана, срочно сюда! Быстрее! Весть от Таликса!

…Командующая крепостью явилась так быстро, как только могла. О нарушительнице ей донесли сразу же. Та по-прежнему стояла на месте приземления под прицелом нескольких лучников. Её кошка вальяжно прохаживалась внизу, время от времени порыкивая на обомлевших от ужаса пегасов: несчастные животные как раз стояли на привязи неподалёку.

— Юки?! — изумилась воительница. — Откуда ты тут? Дай обниму!

— Не время сейчас обниматься, осаду снимаем! Вот снимем — и обнимемся!

— Снимаем осаду?

— Да, Дриана! Срочно выводи гарнизон! Ударим с двух сторон!

«Гибель богов». Как глубока крысиная нора?, image #5

Таликс с нетерпением ждал сигнала. Собранные силы стражей леса были готовы выступать широким фронтом по обе стороны речки, на которой стоял Жлезодрев. Но с той стороны нет весточек. Пока нет.

Выступать без сигнала не хотелось: если манёвр не удался, армия ввяжется в ту самую сечу, в которой надежда только на массовый героизм бойцов. Но и не выступать нельзя: гарнизон, пошедший в атаку без прикрытия, осаду не снимет. Десятки стражей отдадут свои жизни просто так, и крепость лишится защитников, а то и вовсе падёт.

Где же вести, где же проводник?

…Хоб пробирался по лесной тропе. Старик торопился изо всех сил: он помог найти нору, вывел к ней лазутчиков славного Фландира, но теперь осталось самое главное — вернуться в лагерь. Сообщить, что всё удалось, можно командовать наступление! Мелькали деревья, пак бежал, несмотря на почтенный возраст. Мчался, почти не разбирая дороги. Почти.

Краем глаза Хоб заметил, что что-то не так, и резко остановился. Его трость провалилась в гадкого вида жижу впереди, и её кончик на глазах истончался, разваливался. Своим огромным носом пак почувствовал тошнотворный запах разложения.

Тайную тропу перегородило огромное гнилостное пятно. Не перепрыгнуть, не обойти. Нет, сойти с тропы можно, но это труднее, чем кажется, и ведёт к потере времени. А его-то как раз и не хватает.

К тому же до ушей Хоба донесся мелодичный, но тем не менее какой-то омерзительный голос:

— Ты здесь, старичок? Не пройти, какая жалость! Можешь прятаться — Куссума идёт искать.

— Куссума — это хоть «он» или «она»? — буркнул себе под нос старый пак, подобравшись. Слишком многое от него зависит, нельзя сейчас терять самообладание!

— Твой злой рок или твоя смерть? — хохотнул невидимка уже ближе. — Вот мы и узнаем, правда?

Сегодня о судьбе крепости мы больше не узнаем, унгары! Зато в следующий раз сходим к тем, кто эту самую гниль, о которой так много говорилось, изобрёл и распространил. В сторону, тёмные отродья! Светлым воинам Сеггера тоже есть, о чём сказать!

1431 views·15 shares