«Гибель богов». Всего лишь секретарь
Унгары, привет!
Сегодня мы заглянем к церковникам. Орден инквизиции — могущественная, пугающая организация, способная привести к подчинению любого на просторах Империи и даже за её пределами. Но кто поможет самому ордену в трудный час?
Хильдис устало поморщился и надавил пальцами на глаза. Голова болела нещадно, и молитва Пресветлому Сеггеру не помогала. Всё от духоты. Полдень, солнце печёт немилосердно, а Карангар, на чьём берегу раскинулся Святой град, прохлады не дарит. Наоборот, будто в тёплой купальне оказался, а не в капитуле.
Но никто работу епископа за него не выполнит. И пусть Хильдис Коот не первое лицо сеггерианской церкви, а лишь второе — дел у него хватает. Тем более, что первое лицо, Верховный патриарх Феликс, сгинул где-то на Тёмной стороне. Коот искренне надеялся, что глава инквизиции не пропал окончательно, что он вернётся. А пока бразды правления перешли его… хм, «племяннику».
Он, конечно, человек благородный, мужественный, деятельный… но слишком молодой. Опыта не хватает пока. Да и столько навалилось всего, что хоть без сна трудись — не успеешь.
Вот и выходит, что помогает епископ Коот, секретарь Верховного патриарха, главе ордена чем может. И если уж кто со своим делом до самой капитулы дошёл, то пусть сначала убедит старика Хильдиса, что оно стоит внимания Верховного.
К главе инквизиции поток посетителей немаленький, хотя секретарь — далеко не первая ступень, которую надо преодолеть. Но есть же ещё и письменные обращения. Их Коот старался просматривать самостоятельно. В первую очередь искал следы злых чар или ядов. Во вторую — получал информацию. В третью — исключал из этой цепочки лишних лиц.
Перед епископом лежала стопка уже вскрытых писем. Разное пишут, всё больше глупости. Вот бумага с десятками подписей от простых солдат, что несут службу в Священном граде. Просят больше троллей на службу не принимать, даже если те — добрые сеггерианцы. Не держат, мол, эти здоровяки себя в руках, да и храпят на всю казарму. Только Верховному и забот, что в солдатских делах разбираться…
Вот мастер из числа гномов пишет, как улучшить големов инквизиции. Снижение расходов на производство, увеличение эффективности… Всё как обычно: сейчас дорого и плохо, но если дадите содаров, будет дёшево и хорошо. Нимертов, этих железных болванов, епископ недолюбливал. Не чувствовал, что уверен в их надёжности. Но личное мнение не должно мешать выполнению своих рабочих обязанностей, так что Коот, пусть и с некоторой неохотой, решил отложить письмо. Позднее он к нему вернётся и хорошенько всё посчитает сам. Но это потом, когда голова перестанет взрываться при каждом резком движении.
Так, вот ещё одна бумага. На этот раз — из самого Туллена. Некий отец Тозур пишет донос… Кажется, на самого себя! Хильдис удивлённо вскинул брови и принялся читать внимательнее. Даже головная боль ушла на задний план.
«Его Святейшеству Верховному патриарху церкви Пресветлого Сеггера и Главе ордена инквизиции Феликсу Гаптору.
С глубоким прискорбием, но с верой в милосердие Сеггера и уповая на Ваше снисхождение, вынужден я покаяться в прегрешениях своих, вольных тако же и невольных, на занимаемой мною вот уже в продолжение пяти лет по благоволению Тугардского декана должности мытаря. Сбор податей в пользу церкви Пресветлого Сеггера за все годы происходил в срок и обильно, посему их доля малая, мною для содержания себя и семейства потребная, ранее никому в епархии интересна не была. Однако ж в год последний довелось мне иметь беседу с Его Преосвященством Микой, коий епископом в Тугарде Вашей милостью оставлен. Не доволен Его Преосвященство податями, что собираются в епархии, посему требовал собирать их более, даже с тех честных людей, кои уже выполнили свой долг пред церковью. Несогласных же печатью Сеггера Справедливого клеймить, дабы после преступники сии от правосудия скрыться не сумели. Самых дерзких дозволялось и принудить к отдаче податей, ибо кто противится церкви Сеггера, тот противится Ему, а это первый шаг к ереси есть.
Паче того, долю на содержание хозяйства требовалось передать в руки Его Преосвященства без промедления, что и совершил я с тяжёлым, но полным кротости сердцем, ибо хоть матушка и чада мои без средств сих оставались на милость Сеггеру брошены, не смел я препятствовать благоденствию прихода и всей церкви нашей, что под мудрой рукой Вашего Святейшества лишь к процветанию движется.
Позже, не иначе как волею Пресветлого Сеггера, удалось мне узреть бумаги прихода, в коих учёт податям велся и кои в Святой град к престолу Вашего Святейшества представлены бывают. С сердцем, что наполнилось ужасом от осознания неприглядной правды, узрел я, что в бумагах сих указаны числа, что были правдивыми ещё до беседы с Его Преосвященством Микой.
Сим открылось мне, что средства, так нещадно взимаемые мной с прихожан церкви Пресветлого Сеггера Тулленской епархии, пойти могли не на благие дела. И хоть душа моя ропщет при мысли о том, что Его Преосвященство епископ Мика и благоволящая ему Пресвятая Линнет могли знать о бумагах, что я имел дерзость прочесть, призываю Ваше Святейшество…»
Хильдис Коот снова зажмурился, отводя усталый взгляд от кляузы. Вот же маратель бумаги этот отец Тозур. Явно сам на руку не чист, вот как юлит! «Ваше Святейшество, смею подозревать растрату и подлог документов», вот и всё, что можно было написать. Сеггер Милосердный! Имперские маги, Тоа-Дан, северные чародеи, даже злокозненные еретики из проклятого Соултрада — каждый норовит изобрести заклинание, что может сравнять с землёй город или сокрушить скалу. Хоть кто-нибудь из них занялся бы созиданием: воплотил элементаля или духа-советчика, что мог бы, к примеру, такие длинные и бесполезные письмена читать и только лишь суть передавать хозяину. Епископ приложил бы все усилия, чтобы вознести такого мастера на вершину! Но нет, создавать никто не желает… Столько времени потратил зря, тем более, что письмо-то старое. Ещё Феликсу написано. Как оно так долго шло?
Голова теперь болит ещё больше. Передохнуть — и продолжить свои труды, так решил старик Хильдис, наполняя водой из кувшина простую деревянную кружку. Если бы в дверь не постучали, да ещё в той манере, когда ответа не ждут, а входят сразу после, епископ бы так и сделал. А теперь он смотрел на входящего в кабинет человека в алой мантии и понимал — письма придётся отложить. Арбитр Алого ордена по пустякам к Верховному патриарху не пойдёт.
— Ауксилиарий Берт, — слегка наклонил голову Коот, вставая в весь свой исполинский рост. Мог и сидеть, для его сана такое дозволяется, но Хильдис испытывал личную приязнь к этому человеку. Берт был не молод, даже старше Коота, но всё ещё очень крепок. Благородство, кристальная честность и беспристрастность этого викария вызывали в Хильдисе глубокое уважение.
— Епископ Коот, — склонил свою голову и ауксилиарий. — Я вынужден оторвать вас от дел, о чём прошу прощения.
— Вы не к Его Святейшеству? — спросил Хильдис. — Я удивлён. Полагал, он вас интересует ещё как епископ вашего ордена.
— К вам. Николас вернулся, — решил не тратить время попусту Арбитр.
— Это же… — в голову неожиданно ударило, а ноги предательски подогнулись. Коот поспешно сел обратно. Сосредоточился, жестом предложил собеседнику занять кресло напротив и продолжил, — Он узнал что-то? Где он? И что с ним?
— С Николасом, Ваше Преосвященство, всё терпимо, да благословит его Сеггер, — сотворил знак ока рукой Берт. — Он ранен и измождён, но жить будет. Это если вопрос о нём. Но если вас интересует судьба Его Святейшества Феликса, то нам остаётся лишь только молить Сеггера о чуде. Он жив, но смерть была бы для него благом.
— Что с ним, Берт, не томите же! — подался вперёд Коот.
— Пленён, и подробности вам лучше услышать из первых уст. Ваше Преосвященство Хильдис… Ничего сейчас не можем мы сделать для Верховного патриарха. Но Николас принёс не только эту новость. Он принёс имя — Линнет.
— Пресвятая Линнет? — не понял епископ. — Причём здесь она?
— Если верить словам юноши, в Соултраде это имя в большом почёте. И многих наших бывших братьев он видел там. Если бы не его весьма спорные деяния в прошлом — он пал бы жертвой расправы в первое же мгновение. Ему же удалось не раскрыть себя. Поддержать легенду о том, что он бежал в горы, наученный Пресвятой Линнет.
— Быть того не может, — даже ссутулился Коот. В ордене служат люди, и мало кто из них совсем без греха. Но дева, что при жизни наречена святой за свои деяния… Пресветлый Сеггер!
— Тоже так думаю. Но и Николас отнюдь не прост. Он дал клятву, и Сеггер её принял. Обвинение в ереси внутри ордена — это очень серьёзно. И именно арбитру решать, кто виновен. Но Сеггер Милосердный, всё, что у меня есть — это слово святой против слова Десницы Его! Два столпа, два живых символа! Мне проще признать, что виноват я, — грустно заключил Берт.
— Нужны какие-то доказательства, пусть даже самые малые, — покивал головой Хильдис.
— Да. Или свидетель.
— Или свидетель… — протянул епископ. В его измученной болью голове что-то щёлкнуло, и он потянулся к бумаге на столе. — Скажите, Ваше Высокопреподобие, имя Тозур вам о чём-нибудь говорит?
— Знакомое имя… — задумался Арбитр. — Никого такого из высшего духовенства я не знаю, однако… Один сборщик податей с похожим именем проворовался, не так давно предстал перед судом ордена. Возможно, он был Дозур. Память не так крепка, как прежде.
— Он был Тозур, — усмехнулся епископ. — И наверняка признался не сразу.
— Никто не признаётся сразу. В том суть еретиков, ведьм и прочих вероотступников.
— Я молю Сеггера лишь об одном, Берт, — снова поднялся епископ Хильдис Коот, протягивая собеседнику письмо. — Чтобы мытарь Тозур ещё не предстал пред ликом нашего бога…
После разговора с ауксилиарием Хильдис решил всё-таки навестить Верховного патрирарха. Не чтобы принести ему новости, нет. О судьбе Феликса новый глава инквизиции печётся как бы не больше самого Хильдиса, оно и неудивительно — родные люди. Но вот то, что вернулся Николас… Это будет неприятное известие, а сейчас и без того время сложное. Пожалуй, можно не ставить Верховного в известность пару-тройку дней для его же блага.
Епископ просто решил развеяться, отвлечься. То, что в ордене есть раскольники, Хильдис знал и даже работал над тем, чтобы обратить это в свою пользу… или хотя бы контролировать. Но то, что зараза распространилась настолько вверх, стало для второго лица инквизиции шокирующей неожиданностью. Мысли надо было привести в порядок, да и боль в голове никуда не делась — самое время пройтись, хотя и всего лишь в соседнюю залу капитулы.
Коот застал Верховного патриарха стоящим у широкого окна. Его Святейшество смотрел вдаль, туда, где за крышами зданий нёс свои воды Карангар, а рука его нервно сжимала рукоять меча. Молодой, красивый мужчина с длинными пепельно-серыми волосами, облачённый в доспех, новый глава ордена явно чувствовал себя не на своём месте. Он предпочёл бы вести братьев по ордену в бой, на врага, рубиться со злом, нести слово Сеггера на острие меча. Хильдис знал это, видел в каждом слове, в каждом жесте этого славного воина. Но жизнь распорядилась иначе, и теперь новому Верховному патриарху предстоят сражения совсем другого толка.
Воин, погруженный в собственные мысли, вдруг резко развернулся — и неожиданно обнаружил, что он более не один в зале.
— Ваше Преосвященство, — дружелюбно, хотя и удивлённо произнес Верховный патриарх.
— Ваше Святейшество патриарх Келестиан! — склонил голову Коот.
— Хильдис… — поморщился мужчина. — Прошу тебя, не надо. Я ещё не привык, что мой новый титул звучит весомее твоего, и вряд ли привыкну. К тому же ты почти единственный, на кого я могу положиться как на самого себя. Пока в этом нет нужды, прошу, без чинов.
— Как пожелает Ваше Святейшество, — склонил голову епископ, но губы его тронула улыбка. Келестиан это заметил и тоже улыбнулся.
— Какие-то новости?
— Есть, но пока ещё не всё проверено. С твоего позволения, я не стал бы делиться тем, что может оказаться просто слухами. Что-то довлеет над тобой, Келестиан?
— Помимо титула, коему я не соответствую, и ответственности, которую я не спешил брать на себя? — грустно усмехнулся мужчина. — Есть ещё кое-что, да. Помазание нового императора.
— Я так и думал. Чего ты боишься? Может, Верховный патриарх ты лишь волею случая — хотя воля Сеггера может проявляться именно так — но епископ ты заслужено и по праву. Провести обряд не сложно.
— Не сложно, хотя я привык обнажать меч во славу Его, а не ходить вкруг алтаря. Я переживаю не за церемонию, но за жизнь Орваса. Если бы всё проходило здесь, в Святом граде, мне было бы спокойнее. Но дело будет в столице. К тому же Аккения — не Тугард, и статусу этому пока не вполне соответствует. Как и Верховный патриарх.
— Как и будущий император, — мягко напомнил Хильдис. — Перемены, дорогой Келестиан, не всегда ведут к худшему. Уверен, и ты, и блюститель престола Орвас оправдают все надежды церкви и народа. К тому же пронести что-то опасное на церемонию будет очень непросто. Да простит меня Ваше Святейшество, я нашёл в себе дерзость отдать некоторые распоряжения уже сейчас.
— Хильдис! Без чинов! — напомнил молодой Верхновный патриарх, хотя улыбка снова тронула его губы. — Это прекрасные новости! Что конкретно ты решил сделать?
— Множество не слишком существенных вещей — и одну, которая придаст тебе уверенности. Я поручил ведение этой церемонии Его Преподобию пресвитеру Нану. Он подготовит всё, что связано с церемонией, в том числе и охрану.
— Твой личный экклезиарх?! — не поверил услышанному Келестиан. — Ты отослал его от себя ради такого?
— Конечно. Дорогой мой Келестиан, все мы понимаем, как этот день будет важен для каждого жителя Тугарда. Второй потери императора за столь краткий срок империя может не пережить. К тому же, отец Нан мучается от тоски на своей должности. Он благочестивый сеггерианец, талантливый чародей и отважный воин — но я способен постоять за себя и без его помощи. Титул обязывает иметь такую охрану, но я стараюсь привлекать отца Нана к тем делам, где он может наиболее полно раскрыть свой талант.
— Это прекрасная новость, Хильдис! — заключил Верховный патриарх, разжимая, наконец, руку, что никак не отпускала рукоять меча. — Ордену повезло, что у него есть ты. И всё же, — добавил Келестиан после недолгого молчания, — на случай, если что-то пойдёт не так, держите мой меч поближе ко мне.
— Это распоряжение было отдано в числе первых, Ваше Святейшество, — вновь склонил голову епископ Хильдис Коот. Многое унаследовал от «дядюшки» молодой Келестиан, и только хорошее. Он будет достойным Верховным патриархом.
Здесь всё, унгары! В следующий раз мы повторим путь Десницы и постараемся узнать, что нового у магов-ренегатов.
