Чувства без глянца
Интервью с писателем и поэтом Вадимом Вершининым
Сегодня в центре нашего разговора – поэт Вадим Вершинин, автор сборника «Глубины любви». Это книга не о «красивой любви» в привычном, декоративном смысле, а о чувстве как о серьёзном внутреннем испытании. В этих стихах любовь проходит через одиночество, искушение, семейные трещины, память, разлуку и попытку сохранить в человеке живую душу. Мы поговорили с автором о том, почему он выбирает не лакированную романтику, а правду переживания, и о том, как сегодня поэту находить своего читателя.
– В предисловии к сборнику вы пишете, что глубины любви таят в себе не только сладость, но и столкновение характеров, горечь непонимания, тоску разочарования и желание начать всё сначала. Почему вам было важно с самого начала обозначить любовь не как светлую идиллию, а как сложную, порой драматичную стихию?
– Любовь – часть жизни. Человеческие судьбы схожи с воришкой, крадущим мёд из улья. Они редко вознаграждаются сладостью. Чаще приходят к финалу искусанными и полуживыми. Даря наслаждение, чувства не забывают взимать за него плату и нередко спекулируют, обдирая одариваемого как липку. В молодости мы платим за любовные переживания бездумно, не считая потерь и давая на чай. Зрелость не делает нас скупыми, но прививает понимание утрачиваемого и ощущение его ценности. Старость опаивает иронией и критическим мышлением, но нередко отнимает адекватность и способность сопротивляться искушению, усаживая в последний вагон уходящего поезда. Поняв жизнь, поймёшь и любовь. Природа нанизывает на её штыки судьбу за судьбой, заставляя людей идти у неё на поводу. Чем раньше разобьются розовые очки, тем меньше крови потеряет израненное сознание.
– В книге любовь часто соседствует с одиночеством. Уже в первых стихотворениях чувствуется не столько романтический восторг, сколько внутренняя зима, тревога, ощущение потерянности. Можно ли сказать, что для вас любовь особенно ярко проявляет не только близость, но и человеческую уязвимость?
– Близость и открытость ослабляют человека. Это его ахиллесова пята, его короткая кольчуга, его хрупкий, ненадёжный клинок. Особенно уязвим он для кинжалов родных и близких: тех, кому доверяешь. Каждый человек одинок, но не всякий это понимает. Особенно остро чувствуют покинутость лежачие больные. Как только ты спотыкаешься о коряги жизни и падаешь, окружающие тебя тени уходят вперёд и забывают о тебе, отгораживаясь дежурными, вымученными улыбками. Даже самые стойкие устают стоять на месте. Человек всё время стремится к новым горизонтам, не осознавая, что они все одинаковы и заставляют совершать кругосветку за кругосветкой. Взглянув на себя со стороны, понимаешь, как много вокруг слепцов, следующих за чарующими звуками дудочки пастуха – общепринятых позолоченных ценностей. Найдя свой путь, прозреваешь и вдыхаешь полной грудью. И уже не боишься смерти, вырывающей тебя из гудящего однообразного муравейника, в котором всё подчинено безжалостным законам конкуренции и покоится на доминировании материального и господстве одних людей над другими.
– Ваш лирический мир очень образный: у вас любовь может быть и омутом, и дорогой, и раной, и поздним бабьим летом. Как рождаются такие метафоры – из личного опыта, наблюдения за чужими судьбами или из самой музыкальности языка?
– Ощущение музыкальности языка даётся человеку при рождении. Оно проникает в него с дуновением изменчивого солнечного ветра, наполненного энергией и информацией. Выразительность основывается на разнообразии и красочности внутреннего мира. Это алмаз, требующий огранки. Ленивые и слабые люди часто зарывают талант в землю или пользуются им время от времени, идя на поводу меняющегося настроения. Многое зависит от личного жизненного опыта и окружающей обстановки. От желания разговаривать с природой. Она живая и мудрая. Понаблюдайте за пьяными людьми: они не умеют кривить душой и словесно рисуют мир таким, каким его видят на самом деле. Человечество – огромная игровая площадка невзрослеющих притвор.
– В стихотворении о «скрипках в унисон» звучит редкая для современной любовной лирики мысль: сохранить чувство способны родственные души и тихое понимание друг друга. Для вас книга всё же о разрушении любви – или о поиске той её формы, которая может выстоять?
– Любовь не бывает вечной. Это всплеск чувств, фонтан энергии. Со временем она перерождается или в родство и единение, или в холодность и равнодушие, или в стойкое отторжение партнёра. Добившись своего, природа теряет к влюблённым интерес и переключается на других – ступающих на общий путь продолжателей человеческого рода. Рано или поздно любое занятие перестаёт радовать. Людям хочется чего-то новенького, неизведанного. Они мечутся по полю жизни, но всюду сталкиваются с собственными отражениями: капризными, с изменчивым настроением и не желающими взглянуть на себя со стороны. Если супруги сделаны из одного материала, они обтёсывают друг друга, прилаживаются стёсанными плоскостями. Несовпадение твёрдости или разрушает семью, или делает одного из партнёров резцом, а другого – подопытной заготовкой.
– В сборнике заметно движение во времени: от ранних переживаний к более зрелому, горьковатому, но честному взгляду. Как вам кажется, что меняется в поэте, когда он пишет о любви не в момент вспышки чувства, а уже после – с опытом, памятью и знанием последствий?
– Уткнувшись в постамент изваяния любви, ты видишь только золотые буквы и букеты цветов. Отойдя подальше, окидываешь взглядом всю скульптуру, замечая и её огрехи, и непропорциональность, и даже птичий помёт на голове и плечах. И лишь издалека, спустя годы, начинаешь понимать и чувствовать не только плюсы и минусы отношений, но и даруемую ими хрупкую и непродолжительную гармонию, позволившую испытать минуты и часы счастья. Влюблённый человек слеп. Любящий – близорук. Разлюбивший – дальнозорок. Успокоившийся – объективен и правдив.
– Какой читатель, на ваш взгляд, особенно точно услышит эту книгу? Это сборник для тех, кто пережил личную драму, для зрелой аудитории, для любителей психологической лирики?
– Этот сборник может быть интересен широкому кругу читателей. Одни узнают в героях себя, другим захочется перечитать его позже – в очках приобретённого жизненного опыта. В молодости мы читаем лирику с улыбкой, в зрелости – с серьёзным выражением лица, в старости – со слезами на глазах. Пишущий задаётся вопросами, а читающий, отправляясь в увлекательное плавание, ищет маяки ответов. Читайте, думайте, живите!
Сборник «Глубины любви» – это разговор о чувстве без прикрас, но и без цинизма. О той любви, которая не всегда спасает, но всегда раскрывает человека до предела. Вадим Вершинин предлагает читателю не комфортную лирику для фона, а честное поэтическое пространство, где нежность соседствует с надломом, память – с утратой, а страсть – с расплатой. И именно поэтому наш разговор звучит не как литературная условность, а как личный опыт, узнаваемый многими.