Успех свободного банковского дела в Чили

Хотя успех чилийской банковской системы с 1860 года до конца этого века не вызывает сомнений, а локализация банковских кризисов не вызвала всеобщей паники, существует небольшой спор относительно степени свободы этих банков. Игнасио Брионс предоставляет множество доказательств того, что система была относительно свободной и что правила в то время не были обязательными. Рассмотрим некоторые из них:

1. Банковский закон 1860 г.

Помимо публикации ежемесячных балансов и верхних лимитов эмиссии, привязанных к части действующего капитала, который они составляли (150%), чилийская банковская система не установила других серьезных ограничений для создания эмиссионных банков.

В течение этого периода банкротства были редкими, количество эмиссионных банков увеличивалось с течением времени в течение большей части периода 1860-1898 годов, в то время как уровни концентрации достигли разумных уровней на некоторых этапах. Более того, в эпоху свободной банковской деятельности важное значение имел экономический рост, и внутренние рынки капитала сильно расширились во всех своих отраслях.

По словам Курселя, эмиссия не могла естественным образом выходить за рамки реального рыночного спроса на деньги. Аргумент Курселя состоит в следующем. В условиях конкурентной денежной массы любая чрезмерная эмиссия из любого отдельного банка приведет только к потере доверия к нему среди держателей облигаций. В результате они быстро конвертируют свои банкноты и, таким образом, вызывают банкротство банка. Поскольку ни один банкир не желает дефолта, этот естественный механизм требует ответственного поведения при выпуске банкнот. Но если Курсель утверждал, что финансовые трудности не могут возникнуть из-за чрезмерной эмиссии, он, тем не менее, указал, что проблемы могут возникнуть в результате плохого управления и плохого портфеля обязательств, из-за которого банки не могут выплатить свои долги в данный момент. Курсель утверждал, что чтобы избежать этого потенциально неблагоприятного сценария, банкам требовалось более разумного управления капитала для выполнения своих обязательств.

Основные черты банковского права 1860-х годов можно резюмировать следующим образом:

1. Конвертируемость: векселя должны были оплачиваться золотом или серебром при предъявлении и по требованию (статьи 26 и 27).
2. Свобода входа на рынок: Закон гласил, что каждый, кто склонен начать коммерческую деятельность, может основать эмиссионный банк (статья 1).
3. Капитал как обеспечение эмиссии. Одно из ключевых отличий чилийской банковской системы состоит в том, что закон не заставлял банки держать металлический или металлический резерв для обеспечения своей эмиссии, а только минимальный капитал. Таким образом, мы находимся под вариантом модели чистого частичного резерва. Чилийское законодательство ограничивало количество выпущенных векселей до 150% от оплаченного капитала (статья 29). Кроме того, было установлено, что оплаченный капитал может состоять только из наличных денег или краткосрочного (менее 6 месяцев) долга «очень известных и платежеспособных банков» (статья 6). Облигации должны были быть пронумерованы по двойному купону и подписаны директором банка. Один купон должен был оставаться в монетном дворе в качестве контроля зарегистрированной эмиссии (статья 14).
4. Прозрачность и бухгалтерская информация: Закон 1860 г. обязывал банки публиковать подробные ежемесячные балансы, которые должны были передаваться в Министерство финансов (статьи 8 и 30). Кроме того, Президент Республики отвечал за пересмотр бухгалтерской информации при открытии нового банка (статья 5). Закон 1860 г. обязывал банки указывать на специальном балансе ссуды своим менеджерам и директорам (статья 10). Несоблюдение этих договоренностей повлекло за собой серьезные штрафы (статьи 24 и 25).
5. Корпоративное управление: Закон также установил ряд условий, предотвращающих мошенничество и согласовывающих интересы администрации и держателей облигаций. Например, директор банка был обязан предоставить гарантию акций на сумму 10% от общего капитала банка по обязательствам, взятым на себя банком во время его полномочий (статья 9).

Кроме того, владельцы несли неограниченную ответственность по обязательствам банка (статья 26). Это означало, что, если активов банка в конечном итоге было недостаточно для выплаты его обязательств, владельцы банка должны были расплатиться своими личными деньгами.

2. Последующие институциональные изменения: эпоха неконвертируемости и период золотого стандарта

В 1878 году банковская система Чили пережила серьезный кризис ликвидности. Крупные чилийские банки, такие как Banco Nacional de Chile и Banco de Valparaiso (вместе составляющие почти 60% рынка всех депозитов и 55% рынка всех банкнот), экспериментировали с серьезным сокращением своих валютных резервов. Столкнувшись с огромными трудностями крупнейших банков страны и по многим причинам, которые мы не раскрываем в этой статье, правительство предотвратило их дефолт.

В результате 23 июля 1878 г. правительство приняло Закон, устанавливающий принудительный прием и неконвертируемость банкнот. В то же время закон обязывает банки накапливать резервы в виде наличных денег или облигации, чтобы выкупить свои векселя после возобновления конвертируемости. В принципе, этот закон должен был быть временным, просто давая банкам время для увеличения своих валютных резервов, прежде чем вернуться к конвертируемости. Первоначальная дата возврата к полной конвертируемости была установлена 31 августа 1879 года, но сразу же другой закон (6 сентября 1878 года) отложил конвертацию до 1 мая 1880 года. В течение всего периода неконвертируемости свобода входа и право банков на примечания к выпуску преобладали.

Тем не менее, у банков больше не было исключительных прав на выпуск банкнот, поскольку, начиная с 1879 года, государство начало печатать свои собственные банкноты (фискальные банкноты) и быстро стало основным поставщиком бумажных денег. На практике закон о неконвертируемости устанавливал лимит на количество банкнот и позволял им по-прежнему выпускать «конвертируемые» векселя на максимальную сумму в 150% от их оплаченного капитала, как это было установлено в законе 1860-х годов. Тем не менее эти «конвертируемые» банкноты сильно отличались от банкнот, конвертируемых в золото, поскольку банки имели право просто конвертировать их в свою собственную неконвертируемую эмиссию или в неконвертируемые фискальные (государственные) банкноты.

1 мая 1880 года неконвертируемость банкнот теоретически закончилась. Тем не менее неконвертируемость фискальных банкнот осталась. Как следствие, даже если теоретически банки были бы вынуждены конвертировать свои банкноты в золото, они могли бы просто выкупить их в неконвертируемые фискальные банкноты. Последнее означало, что на практике режим неконвертируемости вышел далеко за рамки 1880-х годов. Фактически он преобладал до 1895 года.

После нескольких лет дебатов в 1890-х годах, наконец, 12 февраля 1895 года парламент принял закон, предписывающий постепенный возврат к конвертируемости, начиная с 1 июня 1895 года. Для этого Чили приняла золотой стандарт с неявным обменным курсом золота 18 пенсов за песо. Закон гласил, что по требованию фискальные банкноты немедленно (начиная с 1 июня) подлежали обмену золотом или серебром (только если стоимость серебряного песо превышала 18 пенсов). Он также рассмотрел возможность полной конвертации оставшихся (если применимо) фискальных банкнот к 31 декабря 1897 года.

Что касается банкнот, закон вынудил банки накапливать соотношение один к одному в золоте, фискальных банкнотах или облигациях. Крайний срок для полной конвертации банкнот был установлен на 31 декабря 1897 года. Тем временем банкноты, которые были гарантированы вышеупомянутым способом, были приняты государством в качестве оплаты налогов или других долгов в пользу государства. Однако к концу 1898 года банки не смогли полностью конвертировать свои банкноты. Вот почему 31 июля новый закон объявил все оставшиеся банкноты фискальными, восстановил принудительный курс и неконвертируемость и запретил банкам продолжать выпускать бумажные деньги впоследствии. Последнее означало конец периода свободной банковской деятельности, а также этого короткого периода конвертируемости и эры золотого стандарта. Впоследствии выпускать бумажные деньги было разрешено только государству.

Подводя итог, можно сказать, что с институциональной точки зрения эру свободного банковского обслуживания можно разделить на три подпериода. Между 1860 и 1878 годами система действовала в режиме полной конвертируемости в наличные деньги. Период 1895-1898 годов ознаменовал собой кратковременный возврат к конвертируемости, а также замену биметаллической системы критериями золотого стандарта. Впоследствии неконвертируемость была вновь принята (1898 г.), и на практике государство было единственным, кому разрешалось выпускать бумажные деньги.

3. Количество банков

Если в 1866 г. мы насчитываем 5 банков-эмитентов, то к началу 1890-х гг. Количество банков в Чили достигло пика, составляя 24 банка-эмитента, и закончило период (1898 г.) с 17 учреждениями. На протяжении большей части эпохи свободного банковского дела почти не существовало чисто коммерческих банков, и только с конца 1880-х годов они приобретут относительное значение. На графике представлена эта тенденция.

За весь период в тот или иной момент существовало 34 банка-эмитента. В таблице 1 указаны эти банки с указанием года их основания, первого года выпуска облигаций и, если применимо, даты закрытия.

4. Банкротства

Если посмотреть на количество эмиссионных банков, которые продолжали работать к концу XIX века (17), можно подумать, что половина из них обанкротилась. На самом деле все гораздо сложнее. Например, закрытый банк сильно отличается от банка-банкрота.

Среди банков, представленных в таблице 1, три из них — Banco de Mac Clure, Banco de Matte и Mac Clure — одни и те же, и простая модификация их названий произошла между 1854 и 1876 годами. Кроме того, четыре других случая номинального «исчезновения» были связаны не с банкротством банков, а с процессами слияния и поглощения. Это банк Banco Sudamericano, который был куплен в 1873 году Banco de Valparaiso. Banco Agricola и Banco Nacional de Chile, которые объединились в 1892 году, образовали так называемый Banco de Chile.

Среди случаев закрытых банков мы уверены, что Banco de Credito Unido выкупил все свои банкноты до закрытия в 1897 году. В трех из десяти оставшихся закрывающихся банков (Banco Alianza, Banco Ossa и Banco Consolidado) обязательства были приняты на себя Banco Nacional (для первой пары) и Banco de Valparaiso для третьего. Последнее предполагает, что эти три учреждения имели положительную чистую стоимость и что рыночный механизм, описанный в случае 2, действовал. У нас нет информации, позволяющей установить, были ли погашены обязательства по оставшимся семи случаям отказа (и в какой пропорции). Таким образом, мы предположили крайний случай, когда долги не были полностью оплачены. Таблица 2 суммирует вышеупомянутые результаты.

В зависимости от принятого нами определения банкротства доля обанкротившихся банков в общем количестве банков, существовавших в тот или иной момент в 1860-1898 годах, будет составлять от одной пятой (20,5%) до менее одной трети (29,5%). Этот последний показатель неудач согласуется с данными, собранными Ролником и Вебером для предположительно успешного примера штата Нью-Йорк во время опыта свободного банковского обслуживания в США (36%), и ниже, чем средний показатель в США после (48%).

Давайте сосредоточимся на погашении обязательств и предположим крайний случай, когда эти семь банков были не в состоянии выплатить ни одной банкноты. Выражаясь как доля от общего количества банкнот в обращении, мы обнаруживаем, что банкноты обанкротившихся банков никогда не превышали 1,2%. Другими словами, эти банкротства были связаны с небольшими банками, которые оказали незначительное влияние на всю систему.

Такой же вывод получается при просмотре депозитов, а не банкнот. Убытки, которые понесли бы держатели банкнот во время этих эпизодов неудач, можно также выразить как среднегодовые ставки по отношению к общему запасу банкнот (или депозитов) в обращении за весь период 1860-1898 гг.

Эта годовая ставка составляет около 0,25% для банкнот и 0,12% для депозитов. Средний уровень убытков для банкнот аналогичен (0,18%) тому, который сообщил Кинг для Нью-Йорка (1842-1863) в качестве доказательства этого успешного примера в системе свободного банковского дела США. Таблица 3 суммирует эти результаты.

Таблица также показывает, что, за исключением Banco del Sur, обанкротившиеся банки работали намного больше года. Последнее предполагает, что неудачи чилийской системы свободного банковского дела не были связаны с тем, что называется «безудержным банкингом». Фактически, почти все чилийские обанкротившиеся банки работали более трех лет (в среднем 7 лет), и все они были внедрены в наиболее важных городах страны.

5. Конкуренция

В разумной конкурентной среде можно было бы ожидать, по крайней мере, двух вещей: 1) что нет чрезмерной степени концентрации и что 2) если это не так, уровни концентрации должны снижаться с течением времени, поскольку новые участники пытаются получить сверхприбыли бывших банков.

Чтобы проверить эти гипотезы, мы предлагаем два альтернативных индекса банковской концентрации. Первый состоит просто в измерении рыночной доли крупных банков (в данном случае рыночной доли депозитов трех основных банков). Второй — это индекс Херфиндаля-Хиршмана (HHI). Вместо того, чтобы брать только крупные банки, этот индекс имеет то преимущество, что все существующие банки включаются в одну единицу измерения, которая калибруется с учетом относительного веса в экономике каждого банка.

На практике для HHI стандартные критерии предполагают, что значения меньше 0,1 представляют конкурентный рынок. От 0,1 до 0,18 считается, что рынок имеет умеренную степень концентрации капитала. Рынок выше 0,18 считается высококонцентрированным. Эволюция этих двух показателей концентрации представлена на графике 2.

Фактически, если в 1866 г. на три крупных банка приходилось 85% всех вкладов, к концу периода эта доля упала до 65%. Тем не менее, в абсолютном выражении уровни концентрации всегда были важны. В частности, как показано на графике 3, на два банка — Banco Nacional de Chile и Banco de Valparaiso — постоянно приходилось более половины рынка.

HHI дополняет эту информацию, но дает более точную картину истории. Согласно критериям, которые мы определили ранее, уровни концентрации снизились с «высококонцентрированной» к 1866 г. (0,33) до «умеренно концентрированной» к 1890 г. (0,17).

Кроме того, представленные доказательства показывают, что эту «фазу конкуренции» можно разделить на два подпериода. Один соответствует первому периоду конвертируемости (1860-1878 гг.), В который повысилась конкурентоспособность (индекс HHI упал до 0,19), а второй связан с периодом неконвертируемости (1878-1895 гг.), В течение которого концентрация сначала снова увеличилась, а затем снова снизилась с конца 1880-х гг.

6. Капитализация и банковская прибыльность

Дополнительный способ проверить гипотезу конкуренции состоит в рассмотрении прибыльности банковской системы. Как показано на графике 4, если к 1860-м годам среднегодовая норма прибыли банковской системы была близка к 17% от ее оплаченного капитала, к 1890-м годам это соотношение составляло всего 10%.

До 1878 года (первый период конвертируемости) доходность банков снижалась: прибыль упала с почти 20% оплаченного капитала до менее чем 12%. В противоположность этому период неконвертируемости, казалось, обратил эту тенденцию вспять. Сразу после установки неконвертируемости прибыль увеличилась. Несмотря на то, что впоследствии было создано множество новых банков (особенно в 1880-х годах), до 1895 года эти высокие уровни доходности оставались относительно стабильными и составляли около 18% от оплаченного капитала.

В общем, все происходит так, как если бы в периоды конвертируемости действовал рыночный механизм, устраняющий «сверхприбыли». Напротив, эра неконвертируемости, казалось, действовала как своего рода щит или защита для банков (или некоторых банков) и их доходов.

7. Процентные ставки

На Рисунке № 7 показаны 90-дневные ставки по кредитам и депозитам. Представленные данные показывают, что спред был значительно ниже в течение первого периода конвертируемости (в среднем 3,5% за период 1866-1878 годов), чем спред, зарегистрированный в течение большей части периода неконвертируемости (5% в среднем за период 1878-1892 гг.).

Как мы могли ожидать, основные периоды повышения процентных ставок соответствовали кризису 1878 года и эпохе конвертируемости золота (1895-1898), поскольку во время обоих эпизодов банковская система испытывала проблемы с ликвидностью и отсутствие доверия среди держателей облигаций. В каждом из этих эпизодов процентная ставка увеличивалась только «умеренно» по сравнению с повышением, которое можно было ожидать в условиях глубокого кризиса ликвидности (с 8,5% до 11% во время кризиса 1878 г. и с 8% до 10% в конце периода конвертации в золото).

8. Экономический рост и развитие рынка капитала

Кроме того, мы рассчитали количественный показатель развития рынка капитала, представив во времени отношение совокупных финансовых активов экономики к ВВП. Если к 1870 году общие финансовые активы составляли только 40% внутреннего ВВП, то к концу века это соотношение выросло до 60%. За тот же период капитализация фондового рынка перешла с 20% ВВП до уровня, близкого к 35%. Таким же образом ипотечный рынок (представляющий наиболее важный внутренний частный долгосрочный рынок) увеличился с почти 3% ВВП в 1860-х годах до 15% ВВП к концу века. График 8 суммирует эти предыдущие результаты.

Во второй половине XIX века чилийский реальный ВВП увеличился почти в четыре раза. В частности, между 1860 и 1898 годами реальный ВВП на душу населения рос в среднем на 2,1% в год.

На рисунках с 9 по 12 представлена динамика мирового ВВП на душу населения как доли чилийского ВВП на душу населения.

9. Уровень инфляции и чрезмерная эмиссия

В период 1860-1898 годов среднегодовой уровень инфляции был умеренным (3,3%). Более того, до десятилетия 1880-х годов его волатильность также была низкой. Допустим, что на практике до 1878 года чилийская экономика имела почти фиксированный обменный курс и, таким образом, она функционировала как номинальный якорь против инфляции.

Неудивительно, что в этот период средний уровень инфляции был значительно ниже (1,3% в год), чем средний уровень за весь период, и, например, уровень инфляции в эпоху неконвертируемости. С 1878 г. из-за обесценивания серебра на международных рынках биметаллическая система Чили перешла на де-факто серебряный стандарт, и якорь был утрачен.

Мы также указывали на то, что государственная эмиссия намного превосходила банковскую. В этом контексте неудивительно, что основные эпизоды инфляции точно совпали с массовым увеличением эмиссии фискальных банкнот. Обратите внимание, что сразу после первой финансовой эмиссии (1879 г.) инфляция сразу поднялась до 11%. Поскольку до конца 1880-х годов не происходило никаких новых крупных фискальных эмиссий, а также потому, что эмиссия банков имела тенденцию к снижению, инфляция оставалась стабильной в течение следующих десяти лет.

Тем не менее, к началу 1890-х годов бюджетная эмиссия увеличилась более чем вдвое, и в результате Чили пережила серьезный эпизод инфляции: 22% в 1893 году и 15% в среднем за весь период 1891-1894 годов. Впоследствии, между 1895 и 1898 годами, возврат к конвертируемости привел к резкому сокращению как государственных, так и банковских банкнот в обращении. Как следствие, Чили погрузилась в кратковременный дефляционный процесс.

Более того, мы можем думать, что банки играли прямо противоположную роль, чем та, которую приписывали им его критики. Из-за эффекта замещения между банковскими и фискальными банкнотами каждый раз, когда фискальные банкноты расширялись, банкноты в государственных руках уменьшались, избегая таким образом дальнейшего роста внутренних цен.

Источники:

1. Meng Hu, «Truth About Free Banking in Chile : Selgin versus Rothbard»
2. Ignacio Briones, «Free-banking revisited: the Chilean experience 1860-1898»
3. Mises.wiki
4. Guillermo Subercaseaux «Essai sur la nature du papier-monnaie envisagé sous son aspect historique et économico-monétaire»
5. Ignacio Briones & Hugh Rockoff «Do Economists Reach a Conclusion on Free-Banking Episodes?»