Почему никто так и не извинился перед Майклом Джексоном? Лиза Мария Пресли.
Автор Джаэль Рукер.
В прошлый раз мы рассмотрели слушания Большого жюри, которые проходили с февраля по май 1994 года в рамках уголовного расследования обвинений Джордана Чандлера. Напомним, что эти слушания оценивали доказательства, представленные на тот момент, и решали, предъявлять ли Майклу обвинение (и жюри Санта-Барбары, и жюри Лос-Анджелеса были распущены без вынесения обвинительного заключения).
Теперь мы более подробно рассмотрим брак Майкла с Лизой Марией Пресли. Это необходимо по двум причинам:
- Брак с Пресли ознаменовал важный этап в жизни Майкла.
- Интервью пары в Primetime с Дайан Сойер в июне 1995 года стало поводом для Эвана Чандлера снова подать в суд на Майкла.
Подробности вышеупомянутого судебного процесса будут рассмотрены в следующей главе. А сейчас мы начнем с обзора отношений Майкла и Лизы Марии, а затем перейдем к ключевым частям их интервью в Primetime. Мы снова позволим вовлеченным сторонам самим рассказать свою историю. Однако прежде чем мы начнем, есть несколько важных моментов, которые я хочу обозначить:
- И Майкл, и Лиза (в том числе в годы после смерти Майкла) всегда утверждали, что их союз был настоящим.
- Лиза всегда защищала Майкла от обвинений, в том числе в своих мемуарах «Отсюда в великое неизвестное», над которыми она работала перед своей кончиной.
Теперь, когда мы это оговорили, можем двигаться дальше.
Предварительные обвинения 1993 г.
Одно из самых больших заблуждений об отношениях Майкла и Лизы заключается в том, что они начали встречаться только из-за обвинений. Это неправда. Майкл и Лиза встречались время от времени еще до начала саги о Чандлерах. После первой встречи Лизы и Майкла в 1970-х годах, когда они были ребенком/подростком соответственно, они встретились в ноябре 1992 года в доме их общего друга Бретта Ливингстона Стронга. Лиза тогда хотела сделать карьеру в музыке. Фотография выше сделана на той встрече. А ниже представлен полный снимок, правда немного размытый:
Лиза и Майкл также были замечены вместе в мае 1993 года в Атланте на детском мероприятии Джимми Картера (опять же, до обвинений Чандлера). Ниже приведено несколько фотографий с этого мероприятия, а также вы можете увидеть видеозапись с ними здесь, на 1:43 минуте:
Итак, Лиза и Майкл явно были хорошо знакомы друг с другом начиная с конца 1992 года. И с этого момента я позволю им самим рассказать свою историю. В основном это слова и точка зрения Лизы, поскольку именно она больше говорила об их отношениях. Кроме того, люди обычно игнорируют или преуменьшают слова, исходящие непосредственно из уст Майкла Джексона... особенно когда речь идет о таких вещах, как романтические отношения (потому что это не соответствует созданному СМИ образу Майкла Джексона). И еще: мы уже рассмотрели борьбу Майкла с рецептурными обезболивающими в предыдущих главах, поэтому опустим эти конкретные комментарии.
Лиза Мари Пресли о Майкле Джексоне.
Начнем с недавно опубликованных посмертных мемуаров Лизы Марии, которые были закончены ее дочерью Райли Кио и опубликованы в октябре 2024 года. Вот несколько примечательных цитат из этой книги:
«Я влюбилась в него, потому что он был нормальным, чертовски нормальным. Его нормальная сторона была той стороной, которую никто не видел».
По поводу их медового месяца она написала:
«Я была на самом деле, я была так счастлива. Я никогда больше не была так счастлива».
Она также немного рассказала о том, что заставило ее полюбить Майкла:
«В нем была такая энергия, что-то действительно замечательное, что-то такое, чего я никогда не видела и не чувствовала за всю свою жизнь, кроме как с моим отцом. … Я влюбилась в него, потому что он был нормальным».
Относительно обвинений:
«Я никогда ничего подобного не видела. А если бы увидела, то я бы лично его убила».
Хотя мемуары Лизы и описывают их брак, я все же считаю наиболее показательным ее интервью с Опрой в 2010 году, поскольку оно состоялось всего через год после смерти Майкла и почти полностью посвящено их отношениям, в отличие от книги, где отношениям с Майклом посвящена лишь одна глава среди многих. Заявления Лизы так важны потому, что в течение года после смерти Майкла она многое переосмыслила относительно их брака, чего ей раньше не хватало.
Вот несколько примечательных цитат.
Об обретении новой ясности об их отношениях:
«Его приучили добиваться желаемого ради карьеры, и он стал очень хорош и в творчестве и в манипулировании. Я же путала его манипуляции с тем, что он не любил меня. Но теперь я лучше понимаю это. Манипулирование было для него тактикой выживания».
О браке:
«Мне нравилось заботиться о нем. Это был один из самых ярких моментов в моей жизни, когда все шло очень хорошо, и мы с ним были единым целым. Это был очень важный период в моей жизни».
Еще раз о том, почему она влюбилась в него:
«Он был невероятным, динамичным человеком. В нем было что-то настолько опьяняющее, и когда он делился с тобой этим, был самим собой — я не знаю, была ли я когда-либо чем-то так же опьянена… Он был для меня как наркотик».
«Он честно старался и очень многое пережил со мной. Он не переживал этого ни с одной другой женщиной… Я тогда этого не оценила, но сейчас мне бы хотелось это сделать».
О продолжении отношений после развода:
«Мы все равно провели вместе еще четыре года после развода. Мы сходились и расставались… В какой-то момент мне пришлось оттолкнуть его».
Об их последнем телефонном разговоре во время суда в 2005 году:
«Я была очень отстранена в тот момент, а он проверял меня, чтобы понять, поддержу ли я его эмоционально, понимаешь? Но я не сделала этого. Он спросил меня, люблю ли я его до сих пор. Я сказала ему, что он мне безразличен. Ему не понравилось это слово и он заплакал».
О том, чем закончился этот разговор:
«Он чувствовал, что кто-то хочет его убить, чтобы завладеть его каталогом и его имуществом. Он говорил мне о страхе за свою жизнь».
О спецвыпуске Мартина Башира 2002 года:
«Я думаю, он иногда говорил что-то, чтобы проявить неповиновение. Он так злился, когда его обвиняли. Я думаю, что иногда он вел себя как упрямый бунтарь, или как ребенок. Он просто говорил то, что, как он чувствовал, никто не хотел от него слышать».
Еще раз об обвинениях:
«Нет. … Я могу сказать, что никогда ничего подобного не видела».
О посещении похорон Майкла:
«Нет, я не думаю, что я могла бы снова с ним сойтись. Скорее, я хотела извиниться за то, что меня не было рядом. Я ведь могла позвонить ему и спросить: «Как дела?» Я на самом деле жалею, что не сделала этого».
Через день после смерти Майкла Лиза написала в блоге на MySpace. Хотя это, безусловно, было эмоционально, эмоции, возникающие сразу после смерти человека, являются одними из самых сильных и правдивых. Я хочу обратиться к ним:
«Он знал.
Много лет назад у нас с Майклом был глубокий разговор о жизни в целом. Я не могу вспомнить точную тему, но он расспрашивал меня об обстоятельствах смерти моего отца. В какой-то момент он замолчал, пристально посмотрел на меня и со спокойной уверенностью заявил: «Я думаю, что закончу так же, как и он».
Я сразу же попыталась возразить ему, на что он пожал плечами и кивнул, как ни в чем не бывало, как будто давая мне понять, что он знает то, что знает, и на этом все закончилось.
14 лет спустя я сижу и смотрю в новостях, как машина скорой помощи выезжает из его дома, проезжает через большие ворота, вижу толпу у ворот, толпу у больницы, репортёров, рассуждающий о причине его смерти и о том, что могло к ней привести, - и воспоминание о том разговоре нахлынуло на меня, как и неудержимые слезы.
Этот финал был предсказан им, его близкими и мной, но я не предвидела, насколько больно это будет, когда произойдет. Человека, которому я не смогла помочь, сейчас перевозят в офис коронеров округа Лос-Анджелес на вскрытие.
Все мое равнодушие и отстраненность, которых я так упорно добивалась все эти годы, сгинули в недра ада, и сейчас я опустошена. Сейчас я скажу то, чего никогда не говорила раньше, потому что хочу, чтобы правда вышла наружу.
Наши отношения не были «фикцией», как сообщала пресса. Это были необычные отношения, связывающие двух необычных людей, которые не знали «нормальной жизни». Возможно, с некоторым подозрительным выбором времени с его стороны. Тем не менее, я верю, что он любил меня так сильно, как он мог любить кого-либо, и я любила его очень сильно.
Я хотела «спасти его», спасти от неизбежного, от того, что только что произошло. Его семья и близкие тоже хотели спасти его от этого, но не знали как, и это было 14 лет назад. Мы все беспокоились, что исход будет таким.
Пока я пыталась спасти его, я чуть не потеряла себя. Он был невероятно динамичной силой и мощью, которую нельзя недооценивать. Когда он использовал это для чего-то хорошего - это было прекрасно, но когда он использовал это для чего-то плохого, это было очень, очень плохо.
Посредственность — это не та концепция, которая хотя бы на секунду была в жизни или действиях Майкла Джексона.
Я сильно заболела, истощилась эмоционально и духовно, пытаясь спасти его от определенного саморазрушительного поведения и от ужасных вампиров и пиявок, которых ему всегда удавалось притягивать к себе.
Я попала в эту ловушку. Мне нужно было заботиться о детях, мне нужно было принять решение.
И самым трудным решением, которое мне когда-либо приходилось принимать, было уйти и позволить судьбе забрать его, хотя я отчаянно любила его и пыталась как-то это остановить или обратить вспять.
После развода я несколько лет была одержима мыслями о нем и о том, что я могла бы сделать по-другому, в сожалениях. Затем я провела несколько лет в гневе на всю эту ситуацию. В какой-то момент я стала безразличной. До данного момента.
Пока я сижу здесь, переполненная грустью, размышлениями и замешательством из-за того, что было моей самой большой неудачей на сегодняшний день, и наблюдаю в новостях тот же самый сценарий, который видела 16 августа 1977 года, сейчас это происходит снова - с Майклом (зрелище, которое я больше никогда не хотела видеть), как он и предсказывал. Я действительно, по-настоящему опустошена.
Любой негатив или обида, которые я испытывала по отношению к нему в прошлом, просто умерли во мне вместе с ним.
Он был удивительным человеком, и мне повезло, что я была так близка с ним, что у нас были эти несколько лет, которые мы провели вместе.
Я отчаянно надеюсь, что теперь он сможет избавиться от боли, давления и потрясений.
Он заслуживает освобождения от всего этого, и я надеюсь, что теперь он в лучшем месте. Я также надеюсь, что любой другой, кто чувствует, что не смог ему помочь, сможет освободиться, потому что он, надеюсь, наконец-то освободился.
Мир сейчас находится в шоке, но каким-то образом он знал, как именно однажды сложится его судьба, лучше, чем кто-либо другой, и он оказался прав.
Мне нужно было высказать все это, спасибо, что выслушали.
Интервью Primetime 1995 г.
14 июня 1995 года Майкл и Лиза дали интервью в прямом эфире (которое посмотрели 60 миллионов человек) Дайан Сойер, чтобы обсудить свой брак и обвинения Чандлеров. Как я уже говорила в начале статьи, это интервью послужило основанием для второго иска от Эвана Чандлера (хотя Майкл был осторожен и не обсуждал конкретные элементы, которые нарушили бы мировое соглашение с его стороны).
Таким образом, мы разделим это интервью на две части: первая часть будет посвящена тому, что Майкл и Лиза говорили о своем браке, и вторая — обсуждению дела 93/94 гг. В первой части вы увидите, что многие из вещей, которые Майкл и Лиза заявили в то время, Лиза повторяла после смерти Майкла, вплоть до своей собственной смерти… однако многие люди, к сожалению, им не верили:
Об их отношениях:
Майкл: «Ну, сначала... Когда ей было 18, я спрашивал своего адвоката Джона Бранку: «Ты знаешь Лизу-Марию Пресли?» Он отвечал: «Я представляю ее мать». Я говорил: «Ты можешь с ней связаться? Я считаю, что она очень милая». И он смеялся и отвечал: «Я постараюсь». Потом он возвращался, и я спрашивал «Ну, узнал?» Он отвечал: «Нет». И я все время беспокоил его по этому поводу. Потом я увидел ее фотографию на обложке журнала с ее мужем, и это разрывало меня на части, потому что я чувствовал, что я должен был быть с ней, я действительно это чувствовал».
Лиза: «Он первый спросил меня, мы встречались уже четыре месяца... верно? Да, четыре месяца. В любом случае, мы проводили много времени вместе. Я не знаю, как это не попало в прессу, потому что мы этого не скрывали».
Пресли: «Это чушь (о слухах о том, что их отношения были только ради рекламы). Извини конечно... но это просто смешно. Это самая смешная вещь, которую я когда-либо слышала. Во-первых, на человека ничего не может повлиять... вроде этого... Тем более касаемо брака... Я не вышла бы замуж по какой-либо иной причине, кроме той, что я влюбилась в этого человека, и точка. Если люди хотят думать по-другому... это их дело»
Их ответы на вопрос, занимаются ли они сексом:
Майкл: «Я не могу поверить, что вы спрашиваете...»
Лиза: «Да. Да! Да!!!»
Их ответы на критику их брака:
Лиза: «Мы поженились по расчету? Это очень интересно».
Майкл: «Это смешно».
Дайан Сойер: «Почему?»
Лиза: «Ну, а почему у нас не может быть много общего? Вот в чем вопрос. Почему? Почему нет?»
Майкл: «Как будто мы притворяемся?»
Лиза: «Типа да».
Майкл: «Самая нелепая вещь, которую я когда-либо слышал...».
Лиза: «Но ты же не сможешь жить с кем-то притворяясь изо дня в день. Мы же все время вместе, это во-первых. Во-вторых, как ты можешь притворяться 24 часа в сутки находясь с кем-то? Спать с кем-то. Просыпаться с кем-то. Иметь…»
Майкл: «Это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышал».
Лиза: «Мы находится в одном доме. Ты была в нашем доме, у нас обычный дом, у нас есть няня, есть горничная. И... мы ходим, в студию, на кухню, как обычные люди — я знаю, в это трудно поверить, но...».
Дайан Сойер: «Вы вместе ходите по магазинам?»
Лиза: «Мы ходим по магазинам. Мы ходим куда-нибудь поужинать. Мы спорим... иногда».
Майкл: «О чем это, интересно? (Майкл здесь шутит)»
Теперь мы перейдем к той части интервью, которая дала Эвану Чандлеру возможность снова подать в суд на Майкла. Более подробно этот иск мы обсудим в следующей главе, но если описать в общих чертах: примерно через год после данного интервью Primetime, Эван подал иск на 60 миллионов долларов против Майкла и Лизы (которые к тому моменту уже развелись), а также против ABC, утверждая, что данное интервью нарушило соглашение о неразглашении, которое обе стороны подписали в 1994 году.
Однако сейчас мы рассмотрим часть интервью, посвященную обвинениям, поскольку здесь вы впервые можете услышать версию Майкла, изложенную им самим.
Часть интервью Primetime, посвященная обвинениям.
Дайан Сойер: «Ну, [поворачиваясь к Майклу] поскольку я знаю, что ты давно хотел выразить свои чувства, я спрошу тебя об обвинениях. Но сначала я хочу заявить зрителям, что у меня нет никаких ограничений, поскольку ты заявил, что не боишься никаких вопросов. Я хотела оговорить это, прежде чем мы продолжим. Я хочу убедиться, что условия понятны. Итак, ты сказал, что никогда не причинишь вреда ребенку. Я хочу быть как можно более конкретной: ты когда-нибудь, как утверждал этот мальчик, занимался сексом, ласкал, имел сексуальный контакт с этим ребенком или любым другим ребенком?»
Майкл: «»Никогда. Я никогда не смогу причинить вред ребенку или кому-либо еще. Этого нет в моем сердце, такой. Я не способен на такое...»
О личном досмотре в декабре 1993 года:
Дайан Сойер: «А что насчет фотографий полиции? Откуда у этого мальчика было достаточно информации, чтобы дать описание?»
Майкл: «Фотографий полиции?»
Дайан Сойер: «Фотографий полиции»
Майкл: «Моих фотографий?….»
Дайан Сойер: «Да».
Майкл: «Не было ничего, что связывало бы меня с этими обвинениями, ничего».
Лиза: «Они не смогли ничего найти».
Майкл: «Вот почему я сижу здесь и разговариваю с тобой сегодня. Не было найдено ни единой йоты информации, которая могла бы связать меня с…..»
Дайан Сойер: «Но, мы услышали от стороны обвинения…»
Майкл: «Ничего не было…»
Дайан Сойер: «…о пятнах?»
Майкл: «Никаких опознавательных знаков».
Дайан Сойер: «Никаких пятен?»
Майкл: «Нет».
Пауза…
Некоторые из хейтеров Майкла пытались исказить это высказывание, будто он говорил все эти вещи в свою «защиту». Время в итоге доказало, что Майкл говорил правду, поскольку как только Снеддон попал в суд (в 2005 году), он не смог/не захотел подтвердить, что фотографии соответствует описанию Джордана. Помните странную формулировку, которую он использовал?
«Примерно в том же относительном месте…»
И как мы уже отмечали, у всех на стороне обвинения было разное описание фотографий Майкла. Но как это могло быть, если они все утверждали, что видели одни и те же фотографии?
Также обратите внимание на момент, когда Майкл говорит Сойер: «Вот почему я сижу здесь и разговариваю с тобой сегодня».
Именно так. Как мы и говорили ранее, фото/видеодоказательства сексуального насилия являются редкостью. Поэтому для прокуроров иметь нечто столь изобличающее, как фотографии гениталий, соответствующие описанию, данному его 13-летним обвинителем, и не использовать их для предъявления обвинений - невероятно странно и не имеет никакого смысла.
И, конечно, никогда не будет лишним напомнить о том, как Большое жюри вызвало Кэтрин Джексон, чтобы выяснить, мог ли Майкл сделать что-либо, чтобы эта область «не соответствовала» описанию:
И ещё не будет лишним напомнить, что, согласно книге Рэя Чандлера «Всё, что блестит», Чандлеры знали, что у них будет оправдание, если Джордан ошибётся в описании - это витилиго Майкла… об этом им напрямую сказала Лорен Вайс из прокуратуры:
Ладно... вернемся к интервью. Продолжаем обсуждение личного досмотра:
Лиза: «А меня ты не спрашиваешь, да? [Смеётся]. О пятнах?»
Дайан Сойер: «Ну, ты сама вызвалась»
Лиза: «Нет, я просто... дело в том, что когда они наконец поняли, что совпадений нет, то это напечатали вот таким мелким шрифтом [показывает крошечную букву], а не таким большим, каким они напечатали бы при наличии совпадений»
Майкл: «Потому что совпадений нет!»
О соглашении 1994 года с Чандлерами.
Прежде чем мы перейдем к этой части, необходимо понять, что Майклу не разрешалось обсуждать детали соглашения. Обратите внимание на то, как Майкл отвечает на вопросы Сойер:
Дайан Сойер: «Почему ты урегулировал дело? Ведь ты заплатил огромную сумму денег…»
Майкл : «Это, по большей части, миф. Я разговаривал со своими адвокатами и спросил: «Можете ли вы гарантировать мне, что справедливость восторжествует?» И они сказали: «Майкл, мы не можем гарантировать тебе решение судьи или присяжных». Я был просто в шоке, очень возмущен!»
Обратите внимание, что Майкл сказал первым: совсем не о «желании покончить с этим и жить дальше». Майкла больше всего волновало, получит ли он справедливый гражданский и уголовный суд, а это было поставлено под угрозу в ту минуту, когда были нарушены его гражданские права. В конечном итоге, если бы он не смог выиграть гражданское дело, это негативно повлияло бы на любой возможный уголовный суд. Вдобавок ко всему, срок давности по уголовным обвинениям истекал через несколько лет, а это означало, что обвинение могло продолжать тянуть время, пока дело не дошло бы до фактического предъявления обвинений.
Не случайно слушания Большого жюри были внезапно начаты примерно через две недели после урегулирования, хотя окружной прокурор Лос-Анджелеса Джил Гарсетти ранее предполагал, что расследование будет завершено в конце апреля. Почему, спросите вы? Потому что обвинение опасалось возможности того, что Чандлеры прекратят сотрудничество, поскольку они получили желаемые деньги.
Итак, если они смогли ускорить слушания Большого жюри более чем на два месяца при отсутствии каких-либо существенных изменений в уголовном расследовании, чтобы посмотреть, смогут ли они получить обвинительное заключение, то, конечно, они могли сделать то же самое в конце декабря/начале-середине января со своими предполагаемыми «фотографиями, соответствующими описанию» … верно?
Хорошо вернемся к интервью:
Дайан Сойер : «Сколько денег…»
Майкл: «Очень возмущен. Поэтому я сказал... Я должен что-то сделать, чтобы выбраться из этого кошмара. Вся эта ложь и все эти люди, которые хотят получить деньги, все эти таблоидные шоу, кругом одна ложь, ложь, ложь, ложь. Поэтому мы снова встретились с моими адвокатами, и они дали мне этот совет. Это было единогласное решение — улалить дело. Это могло продолжаться до семи лет!»
Дайан Сойер : «Сколько денег было…»
Майкл: «Не столько, сколько напечатали таблоиды. Не эти безумные суммы, нет; совсем не так. Но условия соглашения конфиденциальны».
Это тоже правда: суммы, о которых сообщалось, превышали фактическую сумму урегулирования, это подтвердилось, когда соглашение «просочилось» в прессу во время суда в 2005 году.
Дайан Сойер: «Я хочу спросить…»
Лиза: «Ему запретили это обсуждать. Все».
О найденных книгах по искусству.
Мы уже подробно говорили об этих книгах по искусству, и ответ Майкла совпадает со всем, что мы обсуждали:
Дайан Сойер: «И что они якобы нашли фотографии... И книги с изображением раздетых мальчиков».
Майкл: «Нет».
Дайан Сойер : «Этого не произошло?»
Майкл: «Нет. Насколько я знаю, нет, если только мне не дарили книги, которые я даже не открывал. Люди знают мою любовь к детям, поэтому они присылают мне книги со всего мира. Из Южной Америки, из Германии, из Италии, из Швеции, я...»
Дайан Сойер: «Так говорят, что у тебя нашли эти вещи...»
Майкл: «Потому что я получаю... я получаю очень много... вы не поверите, сколько писем я получаю. Знаете, если я дам фанатам знать, что люблю Чарли Чаплина, например, меня завалят атрибутикой Чарли Чаплина».
Это правда. Как мы уже говорили ранее, обвинение не только не представило эти так называемые «фотографии» в качестве доказательств, но и не доказало сам факт их существования. А что касается книг… одна из них основана на культовом классическом фильме «Повелитель мух» и является подарком, поскольку на ней есть подпись женщины по имени Ронда; вторая тоже могла быть подарком, поскольку она является официальным продолжением первой книги. И поскольку ни на одной из книг не было отпечатков пальцев на страницах, очевидно, что Майкл не был знаком с их спорным содержанием.
О совместных ночевках.
Майкл: «И когда ты говоришь дети - это не только мальчики, я никогда не приглашал только мальчиков в свою комнату. Да ладно, это просто смешно. Это правда смешной вопрос. Но поскольку люди хотят услышать это... я с радостью отвечу. Я никогда никого не приглашал в свою постель, никогда. Дети любят меня, я люблю их. Они следуют за мной; хотят находиться рядом. И любой может прийти в мою комнату, ребенок также может прийти в мою комнату, если захочет».
Лиза: «Я могу сказать? Я тоже хочу сказать... извините. Я видела это своими глазами много раз. Я видела его с детьми достаточно, чтобы понять, что происходит. Это... знаешь...»
Дайан Сойер: «Это не является частью взрослой жизни... и у тебя тоже есть двухлетний ребенок... двухлетний мальчик».
Майкл Лизе: «Ты хочешь закончить?»
Лиза: «Да. Позволь мне просто... извините».
Дайан Сойер: «Хорошо».
Лиза: «Я, я просто хотела сказать, что видела этих детей. Они следуют за ним даже в туалет... Они не выпускают его из виду. Так что когда он прыгает в кровать, они прыгают в кровать с ним, а я даже не вмешиваюсь».
Дайан Сойер: «Но разве это не является частью взрослой жизни и любви к детям - удержание детей от двусмысленных... ситуаций? Вот ты бы позволила подобное своему сыну, когда он вырастет и ему исполнится двенадцать лет?»
Лиза: «Знаешь что, если бы я не знала Майкла, то нет. Но я знаю, кто он и что он из себя представляет. Я знаю, что он не способен на подобное, понимаешь... Я знаю, что он не такой, и знаю, что у него есть слабость к детям, и я... Ладно, продолжай, извини».
Дайан Сойер: «Я просто хочу прояснить... Ты будешь позволять подобному повторяться? Я думаю, это ключевая вещь, которую люди хотят знать».
Майкл: «Повторяться чему?»
Дайан Сойер: «Ну, совместные ночевки, когда людям приходится гадать, что там происходит...».
Майкл: «Никто не удивляется, когда дети ночуют у меня дома. Никто не удивляется».
Дайан Сойер: «Но это закончится? Ты... ты теперь будешь за этим следить?»
Майкл: «За чем мне нужно следить?»
Дайан Сойер: «Просто ради детей и всего, через что тебе пришлось пройти».
Майкл: «Нет! Потому что это... это все чисто. Я даже не думаю о таком, этого нет в моем сердце...»
Дайан Сойер: «Так ты сделаешь это снова? Я имею в виду, у тебя снова будут ночевать дети?»
Майкл: «Конечно будут! Если они захотят».
Лиза: «У него есть…»
Майкл: «Это на уровне чистоты, любви и невинности. Полной невинности. Если вы думаете о сексе, то это чушь. Это не про меня!».
Итак…
Помните, ранее мы цитировали Маколея Калкина, когда он говорил, что Майкл «не умеет хорошо объясняться»… особенно в СМИ? Вот и в данном случае Майкл не пояснил, что в его комнате были дети, чьи семьи он знал годами, что часть этих детей была его племянниками, племянницами и другими родственниками. На самом деле, многие эти дети росли и взрослели вместе с его младшими племянницами, племянниками и другими родственниками, а это придает дополнительный контекст ситуации, потому что это были не «случайные дети»!
Тем не менее, это интервью демонстрирует наивность, которую, по словам Калкина, Майкл мог порой проявлять, потому что он искренне не понимал, как люди (особенно не зная полного контекста) могут искажать ситуацию, превращая ее во что-то зловещее. Тем более, что когда он сам был ребенком, с ним поступали точно также: Майкл и его братья жили с Дайаной Росс и Берри Горди (которые, несмотря на свою известность, были для них чужими людьми), и никто не называл эти отношения странными и неуместными. Когда Майкл после поздних концертов находился в комнате своей учительницы Роуз Файн, пил молоко с печеньем, пока она, обнимая его, читала ему истории, никто не называл это странным или зловещим. То же самое касается давнего телохранителя Майкла - Билла Брея. Для знаменитости делить гостиничный номер со своим телохранителем - это «не нормально», но Брей делал это с детства Майкла и до его тридцатилетия.
Когда с самого детства вы делите комнаты и кровати с людьми, которые не являются вашими кровными родственниками, то для вас это не «странно» и не «неприемлемо». Вам трудно понять, как люди могут искажать это и использовать как повод солгать, будто вы способны на одно из самых ужасных преступлений на планете, если не на самое ужасное.
Полное интервью Майкла и Лизы можно посмотреть здесь, я же привела только те отрывки, которые касаются обвинений Чандлера и подводят нас к следующей главе, посвященной второму иску Эвана Чандлера.
И самое главное: я надеюсь, что многим стало ясно, что Майкл и Лиза любили друг друга, хотя их история и закончилось не так счастливо, как они оба надеялись.
Продолжение следует…