«Стационар», Александра Шевченко. Мнение
Тема психических расстройств смело входит в топ самых спорных и табуированных (и вместе с тем, как ни парадоксально, обсуждаемых) — популярнее неё, пожалуй, разве что проблема различных меньшинств, вечные думы о необходимости войны и прочих форм насилия да вопрос существования Бога. Будет пошло и неуважительно к болеющим вспомнить, как после трека Оксимирона, посвящённого биполярному расстройству, это самое заболевание посредством гугла диагностировала у себя каждая вторая и каждый второй слушатель эмси с проработанной детской травмой. Когда-то про это много шутили, но со временем становилось всё менее смешно. Казалось бы — мы русские, нас ваши модные депрессии не берут!
Однако.
Сперва пандемия и изоляция, следом — совершенно непостижимый 2022-й, и вот уже не стыдно стало признаваться в тревожности, апатии и прочем разном. Даже к известной присказке о «депрессии, выдуманной миллениалами, чтобы не работать» частенько добавляют учтивую сноску: «разумеется, речь не о клинической депрессии». Магическим образом с «русской тоски», которую веками угрюмо лечили водкой, начали отшелушиваться покровы эвфемизмов — нынче разобраться в себе и найти своё место в безумном мире не поможет даже пол-литра.
Значит, пришла пора осмыслить проблему психических заболеваний, сбросить с неё табу и стигму, открыто заявить о её важности и постараться доступнее донести массам, как же живётся психбольным. Разумеется, одной из первых в этом направлении двинулась «Бумкнига» — прежде, если не изменяет память, издательства робко шагали кто в тему онкологии, кто на поприще гендерной идентификации, а кто, как Погадаев с Чащиной, давали ощутить полный спектр ментальной агонии, при этом оставаясь в рамках «фикшена». Зато сама Евгения в «Упоительной трясине» с головой нырнула в тему абьюза, психических травм и самоубийства — и сделала это блестяще: чувственно, доступно и без претензии на документалистику.
Но «Бумкнига» — про личный опыт, а «бумкниги» — произведения кричаще-авторские и искренние. Это книги-переживания в их лучшей форме: если у тебя есть хоть малейшая толика эмпатии, то чужие мытарства вмиг станут твоими, впитаются прямо в сердце через картинки с текстом. Кто-то скажет, что один лишь ослик Ариоль спасает каталог издательства от попадания в раздел «пыточного порно», и я буду склонен с ним согласиться: если эмпатии в тебе чуть больше толики, то истории об ужасах войны, гонениях разных народов и социальных групп, смертях и разбитых семьях нет-нет да заставят предпочесть девятому искусству искусство вязания узлов.
«Стационар» Александры Шевченко с первой страницы пытается сблизиться с читателем: с ходу переходя на «ты», героиня называет причину попадания в стационар — неудавшийся суицид. И тут же закидывает нас в «идеальную клетку, советский Эдем» — просторную, светлую, усеянную комнатными цветами залу, где больные ждут обед.
Остальные 110 страниц — собрание историй из жизни обитателей стационара: кто они, почему тут оказались, чем болеют и в чём их недуги проявляются. Правда, аннотация зовёт их «вовсе не „настоящими психами“, а обычными людьми с непростыми судьбами». Это несколько сбивает с толку: если в психбольницах сидят обычные люди, то где же обитают «настоящие психи»?..
Из этих историй и родился «документальный комикс, который напоминает нам: открыто говорить о психических расстройствах… нормально и важно» — комикс, призванный развеять стереотипы и страхи об ужасных и, увы, очень распространённых болезнях. Только сам он говорит о них путанно: то ударяясь в поэзию и метафоры (на уровне текста), то ударяя мощными визуальными образами (по лицу отдавшейся безумию дамы бегают муравьи, а из спины другой пациентки торчат гигантские шприцы), то замалчивая, то описывая ход событий с сухой дотошностью полицейского протокола (или выписки из истории болезни?). Но ведь начали мы с признания, и истории все «из первых уст», а значит, надо верить, чувствовать и проникаться изо всех сил.
И тут я снова спотыкаюсь: вторая история в сборнике (сразу после покрытой муравьями женщины с ножом, диагноза которой нам не сообщают) — про девушку с «шизотипическим расстройством и БАР». БАР много раз упоминается, но ни разу не расшифровывается. Видимо, автор и редактор решили, что биполярка знакома каждому, либо рассчитывают, что их книгу читают со справочником по психиатрии. Девушку мучает навязчивое видение — сперва оно едва различимо шептало в её голове, а затем «поставило вопрос ребром»: «Уверена, что ты не робот?»
Сомнения довели её до попытки суицида: желая доказать свою человечность, она вознамерилась ножом вскрыть системный блок на затылке. Мать успела предотвратить трагедию и отправила дочь на лечение.
История прекрасно нарисована и вызывает подлинный ужас — со страниц на нас смотрит девушка-робот с голосом в голове и ножом в руке. Если верить авторскому тексту, так выглядит шизотипическое расстройство.
Однако если вы действительно читаете книгу со справочником или, быть может, сами наблюдались у психиатра, вы знаете, что наличие голосов в голове — главный симптом, отличающий шизофрению от шизотипического расстройства. Комикс же смешивает всё в одну кучу — «шизо» и «шизо», какая разница. Но представьте себя на месте человека, которому диагностировали шизотипическое расстройство (между прочим, неизлечимое). Его первая мысль: «Я что, шизофреник? Скоро услышу голоса? Я, получается, “настоящий псих”?» Одно это переживание способно довести человека до самоубийства — если ему тут же не объяснят, что шизотипическое расстройство ставят всем, кто «не дотягивает» до более точного диагноза. Откройте список симптомов и поразитесь его величине — возможно, вы и у себя обнаружите немало соответствий. Ленивый психиатр при особом желании может ставить шизотипическое расстройство хоть всем подряд, если только пациент не признается, что слышит голоса.
Чья же это досадная ошибка, попавшая на страницу документального комикса? Психиатра, поставившего девушке неверный диагноз? Автора, перепутавшего две «шизы»? Редактора, недосмотревшего за автором?
По чьей вине люди с шизотипическим расстройством в глазах читателя становятся шизофрениками? Если мы собрались открыто говорить о болезнях, разрушать стереотипы и отгонять страхи, стоит ли сразу в трёх историях подряд вкладывать в руки героинь ножи? Так ли необходимо заставлять людей в кадре мироточить муравьями, если для большинства психбольной человек и так до одури страшен?
Несомненно, с визуальной точки зрения Александра создала невероятный комикс — завораживающе красивый, с мастерски подобранными образами и блестяще использующий комиксный инструментарий. С точки зрения текста и посыла? Далеко не так однозначно. Я бы с удовольствием проснулся в мире, где смогу принять своё расстройство и не чувствовать себя психом, уродом, изгоем, шизом и прочее, прочее — но, если разговор о болезнях «кукухи» будет и впредь идти в этом ключе, едва ли такой мир наступит.
Вячеслав Бедеров
ComicsBoom!