Интервью с медсестрой центра по профилактике ВИЧ
Когда я училась в школе, хотела стать ветеринаром. Я любила животных, хотела их лечить, таскала постоянно домой. Но со временем, по личным причинам, я пересмотрела свои взгляды, и после школы пошла на фельдшера.
После окончания учебы мне не удалось найти работу фельдшером — не было свободных вакансий. Пришлось спуститься на ступень ниже и стать медсестрой, которой я и работаю почти всю жизнь. Также я некоторое время работала санинструктором, но, когда появились дети, я ушла оттуда. Там была большая нагрузка и не было времени заниматься детьми. Поэтому я считаю, что служба в армии — это не женское дело.
«Больных становится больше, особенно среди молодежи»
Сейчас я работаю в центре по профилактике СПИД, потому что меня устроила зарплата и график. Мы занимаемся работой с ВИЧ-инфекцией, проводим профилактические беседы, ставим на учет ВИЧ-инфицированных больных, обследуем их окружение и назначаем терапию, беседуем о здоровом образе жизни и т. д.
Больных становится больше, особенно среди молодежи. Причины: безумные увлечения наркотиками, беспорядочная половая жизнь. Задумываться начинают уже после. Потом они практически до конца дней сидят на таблетках, которые позволяют им жить нормальной, полноценной жизнью. Те, кто принимает терапию, никого не заражают. ВИЧ-инфицированные женщины рожают здоровых детей, единственное — им нельзя кормить грудью ребёнка, вот и всё.
С введением карантина ничего особо не изменилось, некоторые ушли в отпуск по графику — всё как обычно. Зарплата сохранилась. Что касается средств защиты, у нас такое отделение, где они всегда есть. С людьми, которые имеют подозрение на коронавирус, мы лично не работаем. Их отвозят в инфекционную больницу, но наши врачи-инфекционисты их осматривают и госпитализируют в инфекционное отделение.
Я не знаю, справится ли наша система медицины с COVID-19. Лично мне кажется, что это больше паника, чем есть на самом деле.
Дефицит продуктов и других товаров я не ощущаю, всё есть. Единственное — закрыли рынки, теперь нет фермерских продуктов, и мне жалко этих людей. Столько труда они вложили, а их просто не пускают в город. Наверное, после этого карантина они просто станут нищими.
«У многих инфицированных нет никаких идеалов, возможно, им нужно дать эти идеалы»
Для улучшения борьбы с ВИЧ-инфекцией нужно больше заниматься пропагандой, работать с подростками, объяснять все «прелести» ВИЧ-инфекции. А вообще нужно ужесточать контроль за распространением наркотиков, потому что основная масса ВИЧ-инфицированных это наркоманы. Ужесточать наказание за прием наркотиков, вплоть до самых жестких мер. Открывать центры для реабилитации, но не такие, как сейчас, — это слишком мягко. У многих инфицированных нет никаких идеалов, возможно, им нужно дать эти идеалы.
Проблема в том, что ВИЧ-инфекция «очень помолодела», она обнаруживается уже у 18–19-летних юношей и девушек. При том, что мы регистрируем только совершеннолетних. И еще одна проблема: ВИЧ-инфекцию выявляют в основном в стационарах, куда больные уже ложатся с какими-то болячками, — тогда они поступают к нам. Обычные медосмотры в этом плане неэффективны, и это нужно исправлять.
Это всё страшно, конечно. Никогда не думала, что пойду в такую среду. Первое время было очень тяжело работать, потом привыкла.
«Я могу найти вторую работу, но тогда я буду уделять своим детям недостаточно времени»
Средняя зарплата здесь, конечно, маленькая, потому что многие надбавки убрали, вредность сняли и еще что-то. Раньше зарплата была больше. Такая ситуация наблюдается повсюду. Денег хватает только для того, чтобы вести скромную жизнь, потому что много уходит на детей, лишнего ничего себе позволить не могу. Чтобы больше зарабатывать, я могу найти вторую работу на полставки, я уже делала так раньше. Это физически тяжело, и тогда я буду уделять своим детям недостаточно времени.
Если сравнивать нынешнюю работу с предыдущими, то это очень спокойная работа. Когда я работала медсестрой в других местах, то там зарплата была еще меньше. Если вспомнить работу в детском саду, то там была совсем нищенская зарплата — около 12 000, стаж не идёт, горы отчетов. Мало того, что выполняешь работу по детскому саду, ещё выполняешь работу поликлиники. То есть раньше прививки делали в детском саду, сейчас отменили, вспоминаю и вздрагиваю. Кроме того, на меня повесили и вопросы безопасности, хозяйственные работы, короче — просто рабство.
«Я живу сегодняшним днем, особенно после этой истории с карантином»
Меня возмущает то, что препараты очень дорогие. Государство тратит на них много денег, пытаясь сдержать распространение ВИЧ, но на препараты для других больных денег не остается. Многие ВИЧ-инфицированные продолжают употреблять наркотики, у многих сроки. ВИЧ-инфекция — это страшная, страшная вещь, сопутствующие заболевания очень страшные, люди полуживые ходят. Есть и нормальные, но их единицы, обычно это случайно заразившиеся или осознавшие неправильность своего пути.
В нашем центре профилактики нужно увеличивать персонал: отделение, регистратуру — потому что количество больных постоянно увеличивается. Нужно поменять старую неудобную мебель, купить новую оргтехнику. На более высоком уровне нужны более серьезные изменения. Нельзя так издеваться над людьми, как это происходит в других медучреждениях. Необходимо поднимать зарплаты, вернуть надбавки.
Во всей медицине в целом виден упадок. Медицинское оборудование закупается, но специалистов нет. Их и не будет при нынешних условиях. Это также касается и жилья — его необходимо предоставлять. Потому что снимать жилье в городе дорого, а зарплаты у медиков — сами знаете какие.
В ближайшем будущем я планирую продолжать работать здесь. Когда подрастут дети, буду искать подработку. Как я вижу идеальное будущее? Я живу сегодняшним днем, особенно после этой истории с карантином.
Иллюстрации: Андрей Калинкин